Танец с огненной смертью

— Йоу, Аматэрасу-чан, — донесся до сидящей в нагретой солнцем веранде девушки веселый голос. Оторвавшись от своего занятия и подняв голову, темноволосая хозяйка дома посмотрела на гостя. — Какаши-сан, — зеленые глаза наполнились теплом, а на губах заиграла мягкая улыбка. Отодвинув в сторону плетеную корзину с сухими травами и отряхнув руки от мелкого мусора, девушка встала. — Что привело вас к нам? — К сожалению миссия, — печально вздыхает мужчина. — О, тогда я позову мальчиков. — Не стоит, — покачав головой, ответил Хатаке и мимолетно коснулся своего плеча, где под одеждой таится знак АНБУ. Аматэрасу удивленно выгнула бровь, и пепельноволосый мужчина подтверждающе кивнул. — Вот как. Вы надолго? — интересуется девушка, пытаясь прикинуть, чем бы занять команду номер семь на это время. Опять бесполезные миссии D-ранга или взять что-то посложней? Хорошо, все-таки, что Хокаге согласился поставить к этой команде двоих джоунинов, пусть хоть она и считается лишь помощником основного. — Мы, — уточняет Хатаке, нарушая мысли девушки. — О… — удивление становится еще больше. Их обоих отправляют на миссию, да еще и в качестве АНБУ. Интересно. — Какаши-сенсей, — возникшую тишину нарушает веселый крик Наруто. Джоунин еле успевает поймать одного из детей Аматэ, что выскочили из дома вперед блондина, второго смог перехватить Саске, что шел следом за всеми. — Привет-привет, — улыбается Хатаке, ласково потрепав пойманного малыша по волосам. — Изуна, отпусти Какаши-сенсея, — произносит Саске и переводит взгляд на сестру. — Что-то случилось? — Да, мальчики, — оторвав насмешливый взгляд от Хатаке, что стал неожиданно увлеченно кружить по очереди смеющихся близнецов, брюнетка серьезно посмотрела на Саске и Наруто. — Нас отправляют на миссию. Нас, это меня и Какаши-сана, — уточняет Аматэ, видя, как радостно вскинулся блондин. — Вы остаетесь дома. Я попрошу Айно-сама присмотреть за вами и домом. А вы… Присматривайте за племянниками. — Опять?.. — на удивление серьезным голосом бросает всего одно слова Наруто. Он не уточняет, но им троим и так ясно о чем речь. — Всегда, — всего на миг, она прикрывает глаза, но и этого хватает команде номер семь, дабы понять, как это достало девушку. — Просто сегодня появился новый взгляд. Не давайте Рью и Изуне выходить за пределы квартала. Этот взгляд направлен больше на них. — И сейчас? — уточняет Саске, переводя взгляд с сестры, на веселящегося учителя и племянников, а затем, как бы невзначай, проходясь по саду. — Да, — кивает зеленоглазая. — Правда, если этот «новичок» пытается понять еще и разговор, то не сможет. Носитель биджу удивленно выгибает бровь, но стоит девушке коснуться деревянных балок веранды, где искусной вязью идут всевозможные печати, понятливо улыбается. — Я схожу к Айно-саме, — бросает Саске, спрыгивая с крыльца, и не торопясь зашагал к выходу из бывшего разрушенного квартала Узумак. — Спасибо, Саске-кун, — летит ему в след. — Какаши-сан, когда мы отправляемся? — подхватывая одного из своих детей на руки, интересуется Аматэрасу. — Ммм… — Копирующий ненадолго замер, усаживая второго малыша на сгиб своего локтя. — Думаю, что завтра с утра. — Тогда вы не откажитесь от чая? — радостно выдает Наруто, заставляя взрослых обратить внимания на него. — Онэ-чан сделала вкусный тортик! — Не откажусь, — улыбается сквозь маску Хатаке, следуя за своим учеником дом. Аматэ отпустила на пол Рью и подтолкнула его к Наруто, а затем с легкой улыбкой посмотрела им в след, стоило гостю и детям скрыться в доме, обвела взглядом квартал, который после качественной уборки превратился в огромнейший парк. Их личный парк. Окруженный всевозможными защитными (и не только) барьерами. Зеленые глаза на миг вспыхнули алым и, сделав короткий шаг с крыльца, девушка прошептала в пустоту. — Кто бы ты ни был, не смей приближаться к моим детям. Ко ВСЕМ моим детям. Уничтожу. Она знала, что это послание услышат не только АНБУ приставленные от Хокаге и Старейшин, не только члены Корня от Шимуры Данзо, но и обладатель этого нового взгляда. Увидит, прочтет по губам и сделает себе зарубку на память, что его нашли, почувствовали, учли и приняли к сведенью интерес незнакомца. И теперь все барьеры и охранки усилятся. Развернувшись, девушка не торопясь исчезла в доме, из которого слышался счастливый смех. Солнце еще и не думало показываться из-за горизонта, когда из врат Конохи тенями выскочили двое сотрудников АНБУ. Пес и Кошка. Их задание было не сложным, доставить одну посылку и обменять на другую. Не сложно, но реальность такова, что за эти две посылки, идет суровая охота. Практически до самого вечера, двое АНБУ Конохи, бежали на предельной для них скорости, останавливаясь лишь раз, дабы передохнуть и дать чакре немного восстановится. К вечеру они уже были на границе между Страной Огня и Страной Травы. Второй привал было решено сделать уже глубоким вечером. Отдохнуть и с утра пройти Кусу, дабы к вечеру быть уже в Иве. Тревогу они почувствовали неожиданно. Громче, чем обычно, раскричались птицы, затем вспорхнули вспугнутой стаей. Двое АНБУ Конохи пересекли большую поляну и встревожено оглянулись. Кажется, отдых отменяется. Не сговариваясь, Хатаке и Аматэ рванусь прочь. Драться с кем-либо, совершенно не было времени и желания. Вот только преследователи были иного мнения. «Интересно, у кого чакра кончится быстрей»? — пришла неуместная мысль в голову пепельноволосого. За спиной что-то засвистело. Какаши успел толкнуть напарницу в сторону и сам отпрыгнуть, как в то место, где они только что были, воткнулся кунай. Следом ударил огненный шар. — Пес-кун, кажется, нам придется принять бой, — послышалось со стороны Кошки. — Мы не сможем бежать долго и не привлечь внимания со стороны травников. Лучше схлестнуться сейчас, на нашей территории. — Согласен, — кивает мужчина. Солнце уже совсем село, когда Пес и Кошка выскочив на поляну, остановились, встав спина к спине и сжимая в руках кунаи. Сумерки не самое лучшее время для начала сражения, да и ночь тоже. Но двоим обладателям шарингана это не помеха и их противникам не удалось застать представителей АНБУ Конохи врасплох. Кумовцы хоть и были джоунинами, и даже умудрились их разделить, но, ни Хатаке, ни Узумаки это не взволновало. Оба были уверенны в своем напарнике и прекрасно знали, что четверо шиноби, по двое на каждого, не противники. Аматэ оттеснили куда-то из поля зрения Пса, самого мужчину заставили кружиться по «выбранной» полянке. — Где же твоя напарница, парень? — раздался насмешливый голос одного из нападавших. — Убивает твоих, — буркнул Хатаке, машинально ответив, чем сбил себе дыхание. «Проклятие! Попасться на такую уловку»!!! — пронеслось в голове у Копирующего. Чужой боец радостно засмеялся. Противник Хатаке вновь пошел в наступление, выписывая удлиненным кунаем зигзаги и загогулины перед собой, не давая ему приблизиться. Вот так они и кружили вокруг полыхающего валежника, ожидая, кто первым допустит непростительную, а значит, смертельную ошибку. Пару раз их оружие сталкивались и, противно лязгая, вновь начинали вить паутину уловок и ухищрений, медленно, но верно ведущих одного к победе, а другого — в гроб. Тишина, лишь воздух неодобрительно стонет под клинками, и тени, во много раз увеличенные огнем костра, пляшут на земле. Приходилось попотеть, проклятый противник Хатаке держал нож обратным хватом. С одной стороны, плохо — этот гад почти неуловимо мог перевести укол в режущий или рубящий удар, и наоборот. Да и только близкая дистанция боя, тогда как Какаши больше любил дальний. С другой стороны, хорошо, потому как обратная техника требует большего времени на движения. Вжю-у-ух! Кунай противника полетел пепельноволосому в лицо. Копирующий неимоверным усилием выгнулся, ибо нет времени на замену, стараясь избежать встречи со злым железом, и нож бойца лишь распорол рубашку на плече и разодрал кожу. В результате безумного уклонения Хатаке, сам того не желая, он оказался рядом с кумовцем, которого в это время по инерции разворачивало после неудачного удара. Воспользовавшись его заминкой и, на миг, забыв про кунай в правой руке, АНБУшник Конохи от души вмазал кулаком левой ему в ухо. Чужак взвыл, отпрыгивая, и тут только Пес вспомнил об оружии. Серьезно достать нападавшего он уже не мог, но чужая свободная левая рука представляла собой очень лакомый кусочек. И Хатаке был бы полным идиотом, если бы этим не воспользовался. Быстрая смена положения куная, взмах — и противник, шипя от боли, трясет раненой рукой. Его шипение вызвало холодную усмешку на губах коноховца. А тяжелые капли крови, падающие на землю с руки, — просто дождь после долгой засухи. И вновь кружение, и вновь каждый ищет слабину в обороне противника. Зачем мучиться и пытаться достать до живота или шеи врага, если можно просто нанести парочку глубоких порезов по рукам и бегать вокруг раненой жертвы, дожидаясь, когда она ослабеет от потери крови, чтобы без проблем впустить ее в Чистый мир? Вот только времени, как подсказывало нечто внутри, у пепельноволосого не было. — Какой дурак учил тебя обращаться с кунаем? — донеслись до Хатаке слова теряющего терпение наблюдателя. — Тебя сейчас прибьют! Рука противника Какаши бессильно повисла, она была вся в крови, но он яростно пошел в наступление, размахивая клинком в попытке обмануть Пса ложным финтом. И коноховец завертелся угрем, лишь бы избежать встречи со смертью. В итоге он вновь получил легкий порез на груди, а вот противнику достался смачный пинок по ноге. — Тьфу! — зло сплюнул наблюдатель, доставая свой вакидзаси. — Как баба, ей богу. Всегда ваши задницы вытаскивать приходиться. В последний раз тебе помогаю, Кисен. — Ты опаздываешь, — внезапно бросает Хатаке, отпрыгивая от своего противника и начиная складывать печати. — Прости, — слышится за спиной наблюдателя мягкий женский голос. — Их было больше, чем парочка. Услышав голос за своей спиной, мужчина мгновенно сделал замену. Возникнув за одним из деревьев, владелец вакидзаси осторожно глянул на покинутую им поляну. Пепельноволосый Пес вновь сражался с Кисеном, а вот его напарницы в маске Кошки нигде не было видно. — Может, показалось? — пронеслось в голове у мужчины. — Раз, два, три, четыре, пять, — совсем рядом раздался смешок. — Я иду искать… И боец Кумо, готов был поклясться, что в голосе девушки слышалось урчание большой кошки, а зеленые глаза, скорей всего, наполнены лукавым блеском. Он словно наяву видел, как они светятся в темноте леса. Насмешливые, игривые. Осознание последнего бесило неимоверно. — Нашла, — тихий смех и мужчина еле успевает пригнуться, когда в дерево втыкается кунай. Шипение… — Врешь, не уйдешь… И начинаются самые странные салки в жизни бойца Кумо. Он не может найти девушки, в то время как она находит его в два счета. Он бежит, а она догоняет. Он кидает кунаи в ту сторону, где по его расчетам должна находиться эта Кошка, а в ответ лишь смех. И так длится долго. Игра, чертова игра. «Лучше бы я сражался с тем Псом», — внезапно осознал беглец — не беглец, выпрыгивая на освещенную лунным светом поляну. Замерев посреди нее, мужчина стал вглядываться в темноту леса. Сталь вакидзаси поймала лунный лучик. — Ты не бежишь? В руках девушки парные клинки, которые она держит немного нестандартно. Один, как и положено, а другой обратным хватом, что не очень удобно при такой длине катан. Мужчина хмурится. Умеет так сражаться или просто выпендреж? Девушка чуть смещается, становясь, в пол оборота к нему, и поднимает руку, ту, что с обратным хватом, на уровни груди. А потом до мозга бойца Кумо доходит кое-что. Еще недавно насмешливые зеленые глаза, смотрящие на него из-под маски, сейчас представляют собой затягивающие алые бездны с тремя черными запятыми. — Шаринган, — с тоской выдыхает кумовец. А девушка, холодно улыбнувшись под маской, срывается с места. — Танец первый, — голос-шелест и звон столкнувшихся клинков. Привалившись к дереву, Хатаке с интересом наблюдает за напарницей, свой же бой он уже закончил. «Утонченная, как бабочка и при этом опасна, как молния», — наконец решает пепельноволосый. — Пожалуй, Аматэ действительно походит на стихию Райтона. Столь ослепительна, столь прекрасна и столь же опасна. А этот ее стиль сражения? Какаши пытается припомнить, видел ли он у кого-нибудь нечто похожее и не мог. Она создала его буквально с нуля. И надо отдать должное, с таким стилем боя можно кружиться в безумном танце теневой смерти. Никаких явных блоков или ударов на отмашь, только экономные удары и скользящие блоки. Хм… А если пропустить по лезвию огонь или молнию? Тогда танец становится еще смертоносней. Завораживающе. И словно слыша мысли Хатаке, над поляной проносится нежный голос девушки. — Танец огненных клинков… «Действительно прекрасна», — соглашаясь со своими же мыслями, думает Какаши, наблюдая за гибкой фигуркой, что пляшет среди огненных лепестков. И пусть то, что вытворяет Аматэрасу, не совсем гуманно и не в его правилах играть с жертвой, он не может отказать себе в удовольствие и не посмотреть этот танец со смертью. Что происходит? Какаши уже не может понять. Вроде вот, его напарница одна танцевала среди лепестков пламени и острой стали. Вот все прекращается и у ног Аматэ лежит поверженный противник. Можно успокоиться и продолжить свой путь, но… в воздухе еще разлито сладкое безумие танца. И Какаши сам не понимает, как так получилось, что он, выйдя на поляну, шутливо поклонился девушке, салютуя невесть откуда взявшимся в руке кунаем, а потом… Кажется они начали новый танец — игру, где цели не совсем ясны. Движение навстречу. Движение в сторону. Перебор мелкими шажками прочь. Рывок. Падение и перекат. Прыжок. Прикосновение-ласка стали. Грубый, безжалостный толчок, звонкий счастливый смех к звездным небесам. Керамические маски в сторону. Клинки туда же. Вход идут тай-, а потом и мелкие дзюцу. Усмешка, скрытая маской водолазки, а в ответ короткий взгляд зеленых глаз из-под ресниц, обжигающий кожу точно пламя. Рывок. Близко. Перехватить тонкое запястье, чуть дернуть на себя. Извернулась словно кошка, но так и не смогла вырвать запястье из чужого захвата. Замерли, тяжело дыша. Прижимая напарницу со спины к себе и зарывшись лицом в чужие волосы, Какаши выдохнул: — Ты стала более… сумасшедшей. — Ты так думаешь? — откинув голову на чужое плечо, как-то тихо и устало поинтересовалась девушка. Мужчина промолчал. Впрочем, ей и не нужно было ответа. Аматэрасу и так знала об этой своей особенности. — Идем, нам пора, — подняв руку, Хатаке провел ей по чужим волосам и невесомо поцеловал чужой висок. — Коноха всегда выполнят свои задания, да? — проворчала девушка и нехотя выбралась из теплых объятий. Отойдя на пару шагов, замерла, прикрыв глаза, стала делать медленные вдохи и выдохи. Какаши убрал кунаи и поднял брошенные маски. Вновь подойдя к напарнице, замер напротив нее. Несколько минут они смотрели глаза в глаза друг другу. Подняв руку, Хатаке стянул маску, скрывающую половину лица, а затем, качнув вперед, он невесомо коснулся чужих губ своими. Зеленые глаза на секунду сменили свой цвет на алый и наполнились удивлением. — Идем, — отстраняясь и надевая обе свои маски, произносит мужчина. И Аматэ чуть заторможено кивнув, забирает у него свой атрибут формы АНБУ. О том, к чему был этот поцелуй, девушка решила не спрашивать.