Почему бы не убраться?

POV Капрал       Ну и денёк же выдался! Просто задница какая-то, а не четверг. Сначала разозлили, потом обхамили, потом вообще возбудили! Отшили, свели мою получасовую уборку на нет, опять возбудили и на худой конец отбили хоть какое-то понимание происходящего! Самый дерьмовый пункт в этом дневном рационе был «отшили»! Но и перемывать два раза одно и тоже я никак сегодня не хотел! И вот теперь эпицентр сегодняшних «наслаждений» почти голая, не считая куртки, накинутой второпях, находится в бессознательном состоянии у меня на руках, а я в это время прикладываю максимум усилий, чтобы незаметно донести ее до комнаты! Я конечно мог бы сделать это в открытую, мне-то все равно, но Аккерман все же девушка, и в данный момент не очень одетая. Даже этого отвратительного шарфа теперь нет, а он мог бы хоть что-то скрыть!       Хорошо хоть сотрясения мозга у нее нет. Я на это надеюсь… Хотя она прилично обо что-то ударилась раз сознание потеряла. «Просто так» никто не падает, тем более с таким характером и стойкостью, как у нее. При таком раскладе, единственное, что я могу сделать, так это пожелать ей скорейшего выздоровления.        Да и то, что она всего лишь ударилась избавит меня от некоторых трудностей. Не надо будет нести ее в медпункт и заодно объяснять, какого это хрена я принес Микасу Аккерман без сознания в одних трусах и майке! А тут просто все! Перенесу её в комнату, поставлю компресс на голову и чуть-чуть с ней посижу, пока не очнется и не почувствует себя лучше, или просто пока не очнется. Я ведь могу позвать кого-нибудь из девушек с уборки. Кто там у нас самый заботливый? Криста! Ну вот, скажу, мол, Микаса где-то ударилась и ей плохо, поэтому надо с ней посидеть.       Но даже если и так. ЭТО ЖЕ НЕЧЕСТНО! Я ее уже дважды за день спас, а сейчас не смогу даже в медпункт отнести! Ибо, она тут обнаженная, красивая и беззащитная, СПИТ, а это определенно выглядит подозрительно и надо разобраться! Всё, надо заканчивать с причитаниями и успокоится. Где ее комната? Так, в этом корпусе, по-моему последняя, которая у окна. Надеюсь, там уже закончили уборку и пронести ее проблем не будет. Ну конечно, это было бы слишком просто.       В чем состоит проблема? Проблема состоит в том, что кто-то ходит в коридоре! Убью! Потом.       — И где капрал? На веранде его нет, а где он еще может быть?       Так, этот подхалимский голос я легко узнаю. Оруо! И что же ему интересно на этот раз надо? Помимо того, что копирует меня, так еще и вечно мешает. Небось опять хочет сказать о том, что все сделал и какой он молодец, как будто мне не все равно. Чисто — великолепно, грязно — пеняй на себя и жди наказания! Схема продумана до мелочей, и не стоит быть в ней посредником.       — Ладно, неважно. Поищу его попозже еще раз.       Вали, вали! Так, а теперь осталось просто зайти в ее комнату, и всё. А здесь очень чисто. Даже не ожидал. И пахнет чем-то приятным, хотя в комнате ни цветов, ни чего-либо еще не стоит. Мне нравится.        Итак, надо рассуждать логически: кровоподтеков нет, ушиба тоже, я проверял, значит либо это последствия стресса, что маловероятно, либо это из-за болезни или инфекции и к сожалению придется мне все-таки тащить ее в медпункт. Дерьмо! Ну, хоть синяка не будет…       И опять на те же грабли! Она просто миловидная девушка, весьма язвительная и упрямая. Да, её вид без одежды мне даже очень понравился, но мы сейчас не об этом, да и что я там не видел! Кроме обычного влечения к ней, как к женскому полу, я больше ничего не чувствую, тем более что это якобы «особенное» влечение легко истребляется сексом с любой девушкой или женщиной, даже с Ханджи в конце концов, хоть там и не так все красиво.       Мда. А здесь на удивление жарко! Ну, естественно, я ведь до сих пор не снял с себя ни косынку, ни фартук, да и день сегодня на удивление солнечный. — Жарко…       — Тебе нельзя вставать пока я не позову врача и мы не выясним, почему ты сознание потеряла. Лежи и отдыхай.       — Слишком жарко!       — Верю!       Черт, фартук за рубашку зацепился, надо теперь и ее снимать.

***

POV Автор       Девушка плавной и осторожной походкой подошла вплотную к капралу. Ее ладони практически касались мускулистой спины парня, однако Микаса ждала, когда он снимет фартук и повернется к ней. Дождавшись этого, ее белые холодные руки ласково обвили шею Ривая, в то время как сама девушка игриво кусала кончик его уха. От неожиданности и внезапного холода капрал вздрогнул, что только раззадорило девушку. Пользуясь замешательством парня, во время которого он не двигался, она стала спускаться языком все ниже. Микаса нежно проводила дорожку от его уха до ключицы. Ее мягкий язык двигался медленно словно выводил какие-то узоры на его чувствительной шее.       — Ты что делаешь?!       Произнес капрал, из всех сил сдерживая себя. От неожиданных прикосновений языка к его коже он весь покрылся приятными мурашками.       — Ты такой прохладный. Мне нравится.       Прошептала Микаса на секунду оторвавшись от горячего и трепещущего тела. Она резко выпрямилась и игриво поцеловала Ривая в левый уголок губ. Это немного отрезвило капрала и он решил взять ситуацию в свои руки, но не свирепо и яростно, как делал обычно, а мягко и ненавязчиво. Отбросив снятый фартук Ривай медленным движением взял девушку за запястья и немного отодвинул от себя, так чтобы она не прикасалась к нему. Но ей было все равно на его попытки отгородится от нее, она лишь с улыбкой прошептала:       — Давай поможем друг другу.       Высвободившись из легкого захвата Ривая девушка проводила своими холодными пальцами по запястьям парня, по его мускулистым рукам. Она нервными и резкими движениями начала расстёгивать его рубашку, не встречая при этом никакого сопротивления.       Внезапно очнувшись капрал оттолкнул от себя Микасу и повелительным тоном, скрывавшим его недоумение и возбуждение спросил:       — Ты что делаешь?! АККЕРМАН!       В эту паузу между ними девушка молча расстегнула застежку своего лифчика и показательными движениями сняла с плеч лямки. Словно приманивая капрала она небрежным жестом уронила его на пол и с вызовом посмотрела на грозного начальника. Ее неприкрытая грудь обезоружила Ривая и Микаса воспользовавшись этим с легкостью повалила его на кровать и села сверху. Она продолжила расстегивать пуговицы его рубашки, когда он быстро перехватив ее руки заставил прекратить это действие.       — Хватит, Аккерман!       Сквозь зубы прорычал Ривай вкладывая в свой приказ максимум сил и терпения.       Но Микаса проигнорировав его слова с легкостью вырвалась, и оставшиеся четыре пуговицы с треском отлетели в дальний угол закатившись под шкаф.       — Попробуй заставь.       Без тени улыбки произнесла девушка, проведя ладонью по накаченной груди капрала, медленно впиваясь ногтями в его оголенный торс.       — Я СКАЗАЛ ХВА…       Но договорить он не успел, так как Микаса заткнула ему рот поцелуем, и хотя она ни разу в жизни не целовалась, в этот момент в ней словно проснулась жажда. Она впивалась в губы Ривая, наслаждаясь ими, будто выпивая из них всю влагу. И во время поцелуя Микаса продолжал раздевать его, не останавливаясь в своем неопытном, но жгучем поцелуе. Наконец убрав с глаз долой рубашку и почувствовав голую и мускулистую спину, она прижалась всем своим телом к Риваю и запустила свои тонкие пальчики ему в волосы.       Решив больше не сдерживать свое возбуждение и пыл он поменял свое положение так, что теперь именно он находился сверху. Капрал запустил язык в их страстный и дикий поцелуй, увеличив общее возбуждение. Микаса поступила точно так же, и их языки и телодвижения слились воедино, будто в каком-нибудь танце. Она кусала его губы, дразнила его языком, а он в это время изучал её тело. В моменты, когда Микаса особенно сильно кусала Ривая, он только сильнее прижимал ее к себе и еще более яростно впивался в ее губы. Добравшись до ее мягких бедер он начал сильно, но аккуратно сжимать их. Нежно целуя девушку, он зарывался руками в ее шелковистые волосы и чувствовал невыносимо приятный запах ее тела. Оторвавшись на мгновенье от ее поцелуев он с особой яростью и наслаждением сказал:       — Все! Нарвалась!        После этого начал целовать и трогать ее с жадностью, присущей голодающему в пустыне. Он целовал тонкую шею Микасы, оставляя красные засосы на белоснежной коже, а она стонала не в силах вырваться, и получала удовольствие. Опустившись до груди девушки Ривай начал осыпать ее многочисленными нежными поцелуями, он медленно проводил языком по её ярко-розовому бугорку одновременно слушая долгожданные стоны красавицы. Микаса, зарывшись руками в его волосы, попыталась оттянуть его голову для поцелуя, но Ривай зажав ее запястья в захвате одной своей рукой продолжал мучить ее. Другой своей рукой он сжимал одну грудь, а вторую нежно, но страстно целовал, иногда кусая чувствительный сосок. Все сильней и сильней в нем разгоралось возбуждение от ее стонов, и он начал оставлять на ее нежной матовой коже бледно красные засосы, чем вызвал новые стоны, еще слаще и отчаянней. Все, что оставалось Микасе — это извиваться под его поцелуями и пытаться взять положение в свои руки. Это получилось сделать, когда Ривай отвлекся от её пытки для поцелуя в губы. Девушка вырвалась из захвата и повалила Ривая на пол. К счастью там оказались подушки, которые были скинуты с кровати во время совместной страсти борцов с титанами. Теперь она целовала тело Ривая, его пресс и торс. Их руки сплелись, не давая никому вырваться из этого положения. Целуя кубики на его прессе, она то и дело отстранялась и снова прижималась своим разгоряченным телом к нему, чем приносила Риваю сладкое наслаждение. Оторвавшись от стройного тела своего капрала Микаса снова вернулась к его чувствительной шее. Она то покрывала ее легкими поцелуями то оставляла яркие засосы, более схожие с укусами, на местах прохождения вен. Она легко впивалась своими ногтями в кожу проводя по ключице Леви, что придавало последнему неизмеримое удовольствие.        — Микаса…       Это имя Ривай произнес в стоне, глотая воздух ртом от желанных наслаждений.       А она, отвлекшись от его тела и напряженных мышц, снова прильнула к его губам образуя долгий и неистовый поцелуй, оторвавшись от которого оба тяжело дышали.       — Все еще жарко, — сказала Микаса, отдышавшись.       Заподозрив в этих словах какой-то подвох Ривай остановился и оттолкнул Микасу от себя. В его памяти всплыло, что когда он нес ее на руках, девушка вспотела и часто дышала, но он не обратил на это особого внимания, ведь их могли заметить. Догадка пришла быстро и сильно ударила по его мыслям и действиям «У Микасы высокая температура, появился бред, и она делает всё это находясь в состоянии невменяемости». Эти слова Капрал мысленно повторял про себя, чтобы успокоиться. В это время Микаса пыталась прижаться к Риваю снова и, по-видимому, не собиралась прекращать начатого. Поняв, что все это надо срочно прекращать, как бы не было это трудно и грустно, Ривай выскользнул из-под девушки, на что она отреагировала недовольным рычанием.       — Я же предупреждал!       Он быстро взял Микасу на руки и, не давая ей сориентироваться, готов был положить ее на кровать. И хоть она начала сопротивляться, Риваю было все равно на всё ее попытки освободиться. В своем состоянии Микаса хоть и была первым кадетом академии, но из-за температуры ее навыки и силы сильно убыли, поэтому Риваю было не сложно положить ее, хоть она и извивалась в его руках. Его удивило и уязвило то, что Микаса так возбудилась и вела себя настолько необычно только из-за возможной болезни и бреда, а не из-за него самого. Положив Микасу, Ривай коснулся ее шеи и, нажав на одну единственную точку, заставил ее мгновенно уснуть.       — Ну, зашибись! И что мне теперь делать с тем, что я возбужден!