Воздух

Чондэ никогда не боялся петь. Но именно сейчас он испытывает дикое желание отбросить микрофон в сторону и покинуть эту комнату для караоке. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и кожей ощущает, что на него все смотрят. Его коллеги по работе не отрывают от него глаз, но при этом успевают загадочно переглядываться. Они подливают друг другу ещё алкоголя, в то время как Чондэ неуверенно вертит микрофон в руках и смотрит на список песен. Как новичку ему не позволено выбрать композицию самому, вдобавок, его вытолкали из-за стола в самом начале посиделок. Чондэ было бы всё равно, если бы его коллеги уже были в стельку пьяные, но сейчас их глаза ещё не затуманились, а слух был готов ухватиться за любую оплошность. - Давай вот эту! – Громко выкрикивает Совон, который недолюбливает Чондэ с первой секунды их знакомства. - Да зачем? Давай лучше эту! – Его друг и по совместительству главный менеджер его отдела выхватывает пульт из рук начальника и щёлкает песни вниз, благополучно пропуская современные девчачьи баллады. Чондэ не сомневается в том, что вытянет любую песню, но всё-таки ему бы не хотелось петь о любви от лица девушки, когда столько глаз смотрят на него. Это унизительно. Чондэ ещё раз вздыхает и закусывает нижнюю губу. Взгляды всё так же прикованы к нему одному, и это очень нервирует. Когда Чондэ предложили работу в этой компании, он и не думал, что подвергнется такой проверке. Всё началось с кнопок на его стуле, воспринялось как шутка и быстро забылось. Но потом последовали какие-то глупые приколы, которых Чондэ не понимал. Он мог найти свои бумаги в другом отделе, или же в папке с другой информацией. Один раз он нашёл их на улице, и из-за этого инцидента его чуть не выгнали с работы. Старшие коллеги иногда с сочувствием наблюдали за его поисками, но никто не помогал ему. И только спустя три месяца его позвали с собой на всеобщие посиделки. Финансовый отдел устраивал такие попойки раз в месяц за свой счет, хотя все прекрасно знали, что эти деньги снимались с их зарплат. Чондэ переводит взгляд в угол комнаты, где стоит большой стол, усыпанный различной едой, и неожиданно понимает, что среди общей массы злых и завистливых взглядов есть пара глаз, которая смотрит на него с интересом. Чондэ делает шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть обладателя такого взгляда, и видит парня, что сидит точно напротив него. Он не похож на остальных коллег, хотя бы тем, что он практически одного возраста с Чондэ. Его черты мягче, чем у остальных офисных работников, да и ведёт он себя более дружелюбно по отношению ко всем. В момент, когда их взгляды встречаются, Чондэ ощущает лёгкий холодок, что трогает волосы на его затылке. Парень смотрит на него пару секунд, потом отводит глаза и еле заметно улыбается, добавляя к этой улыбке слабый румянец. Чондэ быстро осматривается по сторонам, замечая как список песен прокручивается всё дальше и дальше, и снова вздыхает. Ему не терпится спеть и сесть на место. И уже неважно как он споёт, хорошо или плохо. Главное, это закончится. Обрывки фраз долетают до него в разные промежутки времени, но из всех них Чондэ делает вывод: ему не рады. Большинство отзывов, сказанных в его адрес, весьма не лестны. Они наполнены злобой и завистью. Хотя Чондэ не может их винить в этом. Ведь он прекрасно знает, что наличие родственников во главе компании – всегда проблемы. Чондэ не пытается объяснить, что у него такое же образование как у всех здесь собравшихся, не пытается выставить себя в другом свете. Он вообще не пытается изменить что-то. Однажды он уже попробовал, и это ничего не дало. Лишь новую запись в его трудовом листе. - Всё, на эту все согласятся! – Совон нажимает на кнопку подтверждения до того, как Чондэ успевает прочитать название и исполнителя. В комнате неожиданно становится тихо. Тихие переборы гитары постепенно совмещаются с ритмом ударных. Чондэ закрывает глаза. Он знает эту песню. Всё, что от него требуется, это спеть куплеты проникновенным голосом, а на припевах повышать тон, чтобы добиться желаемого результата. И Чондэ бы совсем не волновался, если бы песня не была на китайском. Когда Чондэ вдыхает, набирая воздуха для исполнения, вокруг него начинается движение: кто-то наливает соседу выпить, кто-то просит передать что-то из закусок, кто-то вообще встаёт и выходит из комнаты, на ходу бросая, что у него достойная причина. Чондэ теряется на секунду, но потом приходит понимание того, что происходит: его просто игнорируют. Изначально его привели сюда, чтобы выставить на посмешище. Как только Чондэ мог надеяться на что-то другое?.. Неотрывно читая текст, всплывающий на экране, Чондэ ощущает пристальный взгляд. На втором припеве ему уже всё равно, что он поёт и как. Он испытывает такое унижение, какое не испытывал никогда. Даже освистание было бы для него лучше, чем полное отсутствие реакции. Чондэ отрывает взгляд от монитора и смотрит в сторону стола, тут же встречаясь с глазами того парня, что отличается ото всех. Чондэ лихорадочно пытается вспомнить, как его зовут, но как-то безрезультатно. Спустя мгновение он замечает лёгкую улыбку на губах парня и, почему-то смущаясь, вновь отворачивается к экрану. Песня почти спета, а шум и звон от посуды всё такой же громкий, как и в начале. Чондэ лишь мысленно ликует, когда звучит последний аккорд, кладёт микрофон на подставку, низко кланяется и спешит покинуть комнату. Когда дверь за его спиной закрывается, ему становится намного легче. Ноги сами несут его на выход, там в такси и домой, в кровать, которая пока холодная, но за пару минут нагревается от тепла его собственного тела, которое, кажется, пылает из-за стыда. Чондэ закрывает глаза и видит перед собой парня, что так дружелюбно улыбается ему, внимательно слушая песню. И, как по волшебству, в голове тут же возникает его имя. Минсок. *** Когда на следующий день Чондэ приходит на работу, он долго не решается нажать на кнопку вызова лифта. Переминаясь с ноги на ногу, он стоит почти десять минут, то поднимая руку к панели, то вновь опуская. Чондэ то и дело вздыхает и качает головой. Что его ждёт?.. - Вы отлично вчера спели. - Раздаётся справа от Чондэ, и он подпрыгивает. Минсок оказывается рядом так неожиданно, что кажется, будто он вырос из-под земли. Парень протягивает руку вперёд и нажимает на кнопку вызова, которая тут же загорается синим. Чондэ бросает косые взгляды на своего собеседника и молчит. Он совершенно не знает что сказать. - Вам не о чем волноваться. Когда Вы вчера ушли, то многие пожалели о том, что игнорировали Вас. Особенно женщины. - Минсок улыбается, поворачиваясь к Чондэ в анфас, и продолжает, - они долго ныли, что влюбились в Ваш голос и лишились такой замечательной возможности слушать его. Думаю, Вы будете приятно удивлены тому вниманию, что окутает Вас сегодня. Когда двери лифта открываются, Минсок жестом просит Чондэ зайти внутрь. Второй делает это без колебаний, хотя и не понимает почему. Разговоры о вчерашнем, вроде бы, должны его расстраивать. Но тон Минсока почему-то наоборот успокаивает и дарит надежду. Чондэ глубоко вздыхает и расслабляет плечи. Всё-таки надежда умирает последней. Когда он замечает пристальный взгляд Минсока, то коротко ему кланяется, в знак благодарности. На что его новый знакомый (хотя они до сих пор не представились друг другу) широко улыбается и коротко кивает в ответ. У Чондэ на мгновение появляется ощущение бабочек в животе, но очень быстро пропадает. Кажется, оно исчезает в тот же момент, когда Минсок перестаёт улыбаться. Опускаясь на своё место в офисе, Чондэ опасливо смотрит по сторонам, будто ожидает, что кто-то неожиданно подкинет ему пару кнопок или выдернет стул из-под ног. Но ничего не происходит, и парень свободно вздыхает, ища глазами Минсока. Тот стоит возле факса и ждёт, когда прибор напечатает всю необходимую информацию. На его губах играет лёгкая улыбка, и Чондэ вновь на короткое мгновение ощущает бабочек в животе. Ему не кажется это странным, он списывает всё на то, что Минсок был дружелюбен с ним, когда другие отвернулись от него. Наверно, старший коллега стал бы для Чондэ отличным другом. Да, это было бы просто замечательно. От размышлений Чондэ отвлекает тихий стук о его перегородку, а в следующую секунду в его кабинку проскальзывает девушка, что работает здесь уже почти год. Она прячется за перегородку так, чтобы её макушки не было видно, и сконфуженно улыбается. Кажется, она нервничает. - Чондэ-шши, - обращается девушка к парню, который продолжает глазами искать Минсока, хотя тот давно скрылся в одной из кабинок. - Вчера... - Девушка нервно выглядывает из-за перегородки и вновь смотрит на Чондэ. Тот наконец проявляет к ней интерес и ждёт продолжения разговора. - ... такой красивый голос. - Еле слышно шепчет она. Чондэ напрягает слух, но всё равно не может расслышать, что ему говорят дальше, только тихое "шу-шу-шу". Девушка то и дело поднимает на него взгляд и тут же испугано опускает обратно. Чондэ пытается понять, что от него хотят, но всё равно слышит только "шу-шу-шу". Он вздыхает, немного громче, чем нужно, и девушка тут же поджимает губы. Она комкает низ своей блузки и зажмуривает глаза. Кажется, она боится. - Вам вчера понравилось, как я спел? - Спрашивает Чондэ с той интонацией, когда переспрашивают что-то для уточнения. Девушка начинает быстро кивать, а потом покидает его кабинку, тут же скрываясь в соседней. Чондэ удивлённо моргает, а потом видит не менее удивлённого Минсока, который появляется из-за угла и со странным выражением смотрит туда, где скрылась девушка. Чондэ кажется, что бабочкам в его животе уже не нужна улыбка старшего. Достаточно просто его присутствия. Уже вечером, когда Чондэ выключает компьютер и гасит настольный свет, он сталкивается взглядами с Минсоком, который тоже только сейчас заканчивает работу. Они одновременно улыбаются друг другу и не сговариваясь встречаются у лифта (Чондэ намеренно ждёт пять лишних минут). Их путь с десятого этажа на первый проходит в полной тишине, однако странным образом наполненной дружеским настроением. На выходе, пожимая друг другу руки в знак прощания, они наконец официально представляются друг другу. Чондэ впервые слышит, как Минсок произносит собственное имя. И парню кажется, что оно навсегда врезается в память. *** Начиная со следующего дня и на протяжении трёх недель они встречаются внизу у лифта и вместе поднимаются наверх. Их поездки всё также наполнены тишиной, и из их уст друг другу не произносится ничего кроме "здравствуй" и "до завтра". В один момент Чондэ осознаёт, что ему этого мало. Парень хочет узнать о Минсоке побольше и стать не просто коллегами, а хотя бы приятелями. Чондэ встаёт в полный рост и высматривает кабинку Минсока, мысленно вычисляя его компьютер. Парень открывает локальную сеть их офиса и заходит в ПК Минсока. Чондэ нажимает пару клавиш, вспоминая фокус, которому его научили сокурсники, и на экране появляется маленькое чёрное окошко. В другом конце помещения, на другом компьютере появляется точно такое же окошко, которое ждёт, когда в нём отобразиться сообщение. Чондэ глубоко вздыхает, опуская пальца на клавиатуру, и замирает. Что написать?.. Мысли разбегаются от него, а предположения, что мимолётом проскальзывают в голове, кажутся такими странными. Чондэ готов в голос застонать от безысходности, но лишь с силой закусывает нижнюю губу. Кажется, в последнее время он нервничает гораздо чаще обычного. Поразмыслив ещё пару мгновений, Чондэ печатает простое "привет", которое и получает в ответ. Он заламывает пальцы, всё так же нервничая, и быстро осматривается по сторонам, проверяя не подсматривает ли кто за ним. "Это Чондэ." "Я так и понял :)" Когда взгляд Чондэ доходит до смайлика, он прыскает со смеху, но тут же возвращает себе серьёзное выражение лица, а несколько пар глаз тут же заглядывают в его кабинку. "Будь аккуратнее со смехом, за такое легко вылететь с работы." Чондэ еле сдерживается от того, чтобы встать и посмотреть на Минсока. Ему кажется, что он не сможет подавить в себе желание подойти к старшему и поговорить просто так. Он возвращается к переписке, задавая Минсоку глупые вопросы, получая не менее глупые, но смешные ответы. Они проводят за перепиской пару часов, попутно успевая выполнять свою основную работу. При этом их никто ни разу не ловит "на горячем", хотя за такое легко получить выговор и штраф. Чондэ лишь прячет улыбку за мнимой зевотой, а очередной стук по клавишам выставляет как обычный отчёт. Кажется, что за разговором с Минсоком проходит всего полчаса, хотя на самом деле уже время идти домой. И именно старший напоминает об этом Чондэ. Второй в свою очередь как-то измученно выдыхает и закрывает окно, которое сегодня спасло его день от полной скуки. Он встаёт и смотрит на кабинку Минсока, ожидая увидеть того с обычной улыбкой на устах, но вместо этого парень видит, как к рабочему месту старшего подходит какая-то женщина и говорит ему что-то. Минсок утвердительно кивает и идёт за ней, даже не посмотрев на Чондэ, который, кажется, забыл как дышать. Он медленно садится обратно, смотря перед собой пустым взглядом, и понимает, что бабочки в его животе неожиданно превратились обратно в гусениц, которым кроме еды ничего и не нужно. Именно поэтому Чондэ ощущает ужасное скребущее чувство где-то внутри себя. Парень не сразу понимает, что кто-то настойчиво зовёт его. Он поворачивает голову в сторону и видит перед собой девушку, что пару недель назад заходила к нему в кабинку и пыталась поговорить. С тех пор она не стала смелее, а потому сейчас всё также мнёт пальцами низ блузки и не смотрит Чондэ в лицо. На секунду парню кажется это милым, но потом к нему возвращается дурное настроение, и он хмурится. - Чондэ-шши... - Начинает она. Парень прикрывает глаза, пытаясь справиться с нарастающей злобой, причину которой он не знает сам. Девушка мнётся ещё мгновение, а потом быстро и почему-то громко спрашивает, - не могли бы Вы составить мне компанию? Минсок замирает возле своего места. Чондэ не заметил того момента, когда старший вернулся в помещение. Однако сейчас он прекрасно видит интерес в его глазах, хотя Чондэ хочет увидеть там немного другое чувство. Парень молчит пару мгновений, решая как ему всё-таки поступить, и, когда он наконец приходит к решению, Минсок пропадает за поворотом коридора. - Да, конечно. - Чондэ улыбается, хотя и делает это через силу. Он ощущает некий болезненный укол, но быстро отмахивается от этого чувства, решая, что всему виной его плохое настроение. Парень быстро накидывает куртку на плечи и следует за девушкой, которую, оказывается, зовут Соён. Через пару минут их общения, инициатором которого вначале оказывается сам Чондэ, девушка чувствует себя немного свободнее и уже не запинается, когда обращается к коллеге. А еще спустя десяток минут она сама начинает подавать темы для беседы, при этом не упуская возможности прокомментировать то или иное событие остроумными шутками, которые не оставляют Чондэ равнодушным. Он и не замечает, что улыбка не сходит с его лица, пока Соён не касается темы работы и отношений между коллегами. Только в этот момент Чондэ напрягается и ощущает, как уголки его губ медленно опускаются вниз, оставляя его лицо без такой красивой улыбки. - Я сказала что-то не то, Чондэ-шши? - Соён с интересом заглядывает старшему в глаза, пытаясь понять причину его замешательства. А он только скомкано улыбается в ответ, пытаясь избавиться от мысли о том, что, по сути, в компании у него никого нет. После тех посиделок его вновь не брали с собой, старшие коллеги обращали на него столько же внимания, сколько на постоянный писк факса - ноль. Младшие коллеги, подражая своим сонбэ и мотая на ус их слова, обходили Чондэ стороной. Единственным, кто общался с парнем был (и есть) Минсок. Но даже его Чондэ не может назвать другом. - Нет, всё нормально. - Чондэ растягивает губы чуть шире, показывая идеальную фальшивую улыбку. Но Соён так просто не обмануть. И Чондэ понимает это, когда она останавливается и резко преграждает ему дорогу. В её глазах читается толика злости, но больше грусти. Кажется, она переживает за коллегу. А Чондэ отчаянно хочет, чтобы этот разговор закончился и началась новая тема. Поэтому он мягко кладёт руку девушке на плечо, разворачивая её, и возобновляет движение к станции метро. - Что ты можешь сказать о Совоне? - Спрашивает Чондэ, выдыхая тёплый воздух на свои руки. Дело не в том, что на улице холодно (вообще-то очень даже тепло), всё дело в том, что парень почему-то боится разговаривать с Соён. И температура его тела как-то рефлекторно понижается, что особенно заметно на его руках. Девушка с неким подозрением смотрит на коллегу, но потом улыбается. - Он не такой уж плохой, каким может показаться. - Чондэ еле сдерживается, чтобы не фыркнуть. Соён замечает его порыв и негромко смеётся. - Я знаю, он повёл себя не очень хорошо по отношению к тебе. Но Совон всегда был таким по отношению к людям, которые были ему интересны, но он не решался подойти к ним. Девушка говорит с такой уверенностью и твёрдостью в голосе, что складывается впечатление, будто она знает Совона всю жизнь. Чондэ замирает на пару мгновений, прикидывая, могут ли эти двое быть парой, но потом мотает головой. Его это не особо касается. Соён говорит ещё минут пять, пытаясь доказать, что Совон хороший малый, и, когда её монолог окончен, Чондэ спрашивает: - Почему ты защищаешь его? - Он не уверен, что слово "защищаешь" подходит в данном случае на все сто процентов, но подобрать синоним парень просто не успевает, не уследив за своим языком. Соён молчит пару мгновений. Они уже стоят на платформе и ждут поезда, который прибудет с минуты на минуту. Оказывается, они живут в одной стороне, но всё-таки через пару улиц. - Не то, чтобы я защищала его, просто... - Соён закусывает губу, а потом поворачивается лицом к Чондэ и ярко улыбается, - просто он мой брат. Даже если бы я захотела, не смогла бы сказать о нём плохо. Потому что он самый лучший брат. Чондэ смотрит на яркую улыбку, что, кажется, слепит, и улыбается в ответ. В конце концов он понимает, что не может складывать мнение о человеке, узнав только одну грань его личности. Чондэ пытается посмотреть на старшего коллегу глазами его сестры и понимает, что вполне возможно, за этой маской строгости и наглости скрывается немного другой человек: мягкий, отзывчивый и чуткий. Чондэ думает, что часто упускает из внимания личности людей. Причины их характеров. Ведь человек формируется на протяжении жизни, а, следовательно, были события, которые заставили в его характере появиться ту или иную черту. - Возможно, я понимаю, о чём ты говоришь. - Чондэ мягко улыбается, ловя себя на мысли: "В который раз за сегодня?", и присаживается рядом с девушкой. Вагон метро практически пустой, несмотря на то, что ночная жизнь молодёжи только начинается в это время. Какое-то время они едут молча, слушая стук колёс о колею и понимая, что для первого дня и этого достаточно. Чондэ решает, что через пару таких прогулок он сможет назвать Соён другом, а потом жизнь покажет. Девушка же занята совершенно другими мыслями, которые, однако, тесно связаны с парнем, сидящем рядом. Она молчит почти пятнадцать минут и, когда Чондэ сообщает, что выйдет на следующей станции, быстро спрашивает: - Вы с Минсоком друзья? В её голосе проскальзывают разные нотки, которые Чондэ не в силах разобрать все, но наиболее чётко он слышит надежду, хотя и не понимает на что. Он молчит пару мгновений, решая может ли назвать старшего другом хотя бы раз, и медленно кивает. - Да. - Превосходно. - Соён широко улыбается и расслабляет плечи, при этом продолжая бубнить что-то о том, что у Минсока давно не было друзей, да и вообще он, наверно, разочаровался в людях, когда те от него отвернулись, а на работе оставили только за прошлые заслуги, да и то сместили его на пару постов вниз. Она всё говорит и говорит, а слух Чондэ цепляется за отдельные слова: один, всегда, искусственный, жизнерадостный, но на самом деле очень одинокий и грустный. - Я очень рада, что вы нашли общий язык. Наверно, это сложно сделать с таким как он. Чондэ стоит у дверей, которые вот-вот откроются, и с непониманием смотрит на Соён. Улыбка на её лице медленно затухает, и она понимает, что говорит то, о чём коллега не имеет понятия. - Ты не знаешь о его недуге?.. Соён нервно закусывает губы, когда парень отрицательно качает головой. Она бегает глазами по вагону, старательно избегая взгляда Чондэ и вопроса, отражающегося там. Соён слишком облегчённо и громко вздыхает, когда двери вагона открываются, заставляя Чондэ шагнуть вперёд и оказаться за пределами возможности поговорить с коллегой ещё. Но её скорбный взгляд, брошенный напоследок, преследует Чондэ до самого дома и, даже ложась спать, её грустные глаза всё ещё встают перед мысленным взором. Чондэ думает, что упустил что-то из вида, но, как всегда, ответ не находится сразу. *** На следующее утро, когда Чондэ уже по традиции встречается с Минсоком у дверей лифта, старший выглядит немного помятым и растерянным. Его "привет" звучит чуть громче, чем обычно, а "привет" младшего - тише. Минсок хмурится, смотря на коллегу, пока губы того двигаются, но потом улыбается, заставляя Чондэ опять ощутить это проклятое порхание бабочек в животе. Они в полной тишине добираются до своего этажа, и уже на автомате Чондэ говорит "до встречи", выскакивая из кабинки и стягивая с плеч куртку, которую спустя секунды бросает на спинку своего кресла. На столе лежит целая стопка бумаг, которые младшему нужно просмотреть, рассортировать на "одобрено"/"не одобрено" и передать в следующий отдел. Чондэ как-то обречённо вздыхает, а Совон, проходящий мимо, слишком саркастично хмыкает. Младший может только предположить, что данная кипа бумаг - дело рук Совона. И уж как-то совсем не вовремя вспоминается речь Соён о том, что её брат, в общем-то, не так уж и плох, как кажется. Чондэ еле сдерживается от того, чтобы не фыркнуть и закатить глаза. Он подворачивает рукава серой рубашки и садится на своё место, беря в руки первые пять листов. Проверяя первые шестьдесят страниц, Чондэ не сразу замечает маленькое чёрное окошко, появившееся на его мониторе, и написанное там белым простое "Привет". Парню даже не нужно предполагать, кто это. Он это прекрасно знает. Именно поэтому в следующую секунду под одной белой строчкой появляется другая: "Привет, Минсок-сонбэ. Как дела?". Ответ не заставляет себя долго ждать, и их переписка вновь наполнена глупыми вопросами и такими же глупыми ответами. Чондэ совершенно не замечает, как бежит время, а гора бумаг на его столе становится всё меньше и меньше. Время от времени к нему в кабинку заходит Соён, и парень быстрым движением руки сворачивает чёрное окошко. Он не хочет, чтобы кто-то знал о его переписке со старшим. Соён то и дело забирает у него стопки бумаг и относит в нужный отдел, получая от Чондэ короткое "спасибо" и благодарственный кивок головой. Девушка лишь улыбается в ответ. Пару раз мимо них проходит недовольный Совон, но подозрительно тихий на протяжении всего дня. Чондэ то и дело отвлекается на новые вопросы, которыми его засыпает старший, поэтому последнюю бумагу он просматривает только за двадцать минут до конца рабочего дня. Он устало тянется на стуле, при этом отчетливо слыша, как хрустит позвоночник, и бросает быстрый взгляд на Минсока, который как раз встал из-за своего стола и направился к уборным. Чондэ думает, что знает о старшем много мелочей, но всё равно всё ещё не имеет полной картины о личности своего коллеги. Парень выдыхает и пожимает плечами: в конце концов они хотя бы сдвинулись с точки "привет/пока". Пока Чондэ относит последние бумаги, в его отделе совсем не остаётся людей. Все уже ушли домой. И Чондэ как-то слишком обречённо выдыхает, когда видит пустой стол Минсока. Парень трёт шею, стараясь размять её после тяжёлого дня, и при этом прикрывает глаза. И он совсем не готов к тому, что видит Минсока в своём собственном кресле, когда открывает глаза. Чондэ замирает на пару мгновений, а потом забирает свою куртку из рук старшего, который протягивает её с широкой улыбкой на устах. - Нам сегодня по пути. - Говорит Минсок, беря в руки лёгкий портфель Чондэ, и идёт к лифту, бросая на младшего короткий взгляд. Которому не остаётся ничего, кроме как пойти за своим коллегой. Кабинку слегка потряхивает, да и свет моргает время от времени. Кажется, этажи сменяются медленнее обычного или же это просто время бежит быстрее. В итоге, оказываясь на пару этажей ниже их офиса, свет в лифте гаснет, тут же сменяясь тусклой подсветкой, и любое продвижение кабинки вниз оказывается невозможным. Чондэ судорожно вздыхает, но быстро берёт себя в руки. Он прислоняется к дверцам и пытается их открыть, но ничего не получается. С той стороны слышна некая суматоха, и спустя пару минут по двери лифта кто-то с силой ударяет. Чондэ бьёт в ответ, и с той стороны слышно, как кто-то просит вызвать тех.поддержку. - Ну, хотя бы они знают, что в лифте кто-то есть. - Не очень громко, но достаточно чтобы услышать, бубнит Чондэ. Он оборачивается к Минсоку, который стоит на месте, оперевшись о поручни поясницей, и видимо о чём-то думает. Замечая взгляд младшего, он говорит: - М? Ты что-то сказал? Чондэ отрицательно качает головой, списывая этот вопрос на задумчивость старшего. Парень вздыхает и опускается на пол, прекрасно понимая, что минут пятнадцать-двадцать им тут точно сидеть. Он только мысленно радуется, что не надел сегодня белый костюм, иначе бы присесть у него не вышло. В тишине Чондэ слышит, как движется секундная стрелка его часов. И это неимоверно раздражает его. Минсок всё так же стоит у поручней и смотрит в одну точку. Младший только может предположить что же так сильно беспокоит его коллегу. Минуты тянутся непозволительно долго, заставляя Чондэ зевать через равные промежутки времени. Он то и дело смотрит на часы, понимая, что от этого только больше раздражается. И спустя шестьдесят три щёлкающих звука от его часов Чондэ начинает тихонько напевать себе под нос песню, которую слышал сегодня утром. Он не помнит слов, но мотив засел в его голове, и немного мычащие звуки вырываются из его горла с каждым новым куплетом всё громче и громче. Он успевает промычать три или четыре песни, когда от Минсока наконец следует реакция: старший начинает улыбаться и тоже садится на пол. Он пододвигается поближе к коллеге и просит того спеть что-нибудь со словами, а не просто мычать, и вновь улыбается. Чондэ пытается справиться с подскочившим пульсом и судорожно перебирает в голове песни, которые хотел бы спеть старшему. И как-то совершенно неожиданно с его губ слетают японские слова, заученные примерно два года назад. Парень лишь смутно помнит, что песня о мечтах и трудностях, которые оказываются на пути достижения желанного; о том, что вообще-то мир очень сложен и порой совсем не легко найти общий язык с людьми, сблизиться с ними, иногда это приносит ужасную боль. В то время, когда Чондэ учил эту песню, она помогала ему справляться с кризисом, который у него неожиданного случился. Парень как-то упустил из вида тот момент, когда из двадцати друзей у него осталось только три, а удача повернулась к нему в профиль, позволяя наслаждаться победами раз через раз. Чондэ справился с апатией только благодаря музыке и сейчас немного жалеет, что не посвятил себя ей, когда была возможность. Всё то время, пока Чондэ поёт, Минсок сидит рядом и еле заметно покачивается из стороны в сторону. Он постукивает себя ладонью по колену, отбивая ритм, и Чондэ обращает внимание, что их такты не совпадают: младший поёт медленно, а Минсок отбивает мелодию со средней скоростью. Время от времени он поворачивает голову в сторону, и тогда его движения замедляются, подстраиваясь под нужный ритм. Но вновь и вновь сбиваются. Когда младший уже намеревается сказать что-то об этом, Минсок резко встает на ноги и бросает быстрый взгляд на Чондэ, виновато улыбаясь. Он закусывает нижнюю губу и нервно теребит край своего воротника. Кажется, Минсок собирается с силами, чтобы что-то сказать. Чондэ считает, это что-то важное, поэтому не спрашивает и не пытается подтолкнуть старшего к разговору. Тот в свою очередь начинает метаться по кабинке лифта, но быстро бросает это дело, натыкаясь на неодобрительный взгляд младшего. Минсок молчит еще где-то три минуты, когда наконец вздыхает и произносит: - Чондэ, я... А в следующее мгновение младшему кажется, что сердце падает вниз: кабинка лифта неожиданно дергается, и они снова спускаются на первый этаж. Чондэ бросает быстрый взгляд на старшего коллегу, который с некой досадой окидывает взглядом лифт. Минсок ловит взгляд младшего и затравлено улыбается. Он перекладывает портфель коллеги из одной руки в другую и еле заметно кусает губы. Чондэ готов поклясться, что до этого Минсок кусал внутреннюю сторону щек. - Хён, - зовет младший, вставая на ноги. - Ты вроде хотел что-то сказать. - Напоминает Чондэ, чем заставляет страх появиться в глазах старшего. - Я... - Минсок сильнее закусывает губу и бросает взгляд на цифры, отражающие этаж, и облегченно выдыхает, когда раздается тихий звук, оповещающий о том, что лифт прибыл вниз. Старший выходит первым и ждет коллегу, потом протягивает ему его же портфель и скомкано улыбается. - Прости, Чондэ-я. - Минсок отводит взгляд, а Чондэ готов поклясться, что сердце только что второй раз упало вниз. - За что? - Я сказал, что нам по пути. Но, наверно, сегодня я не смогу пойти с тобой. Прости. - Минсок поднимает глаза на коллегу и быстро отводит их в сторону, а Чондэ пытается отогнать от себя мысли, что слезы ему только показались. - Я составлю тебе компанию через пару дней, не возражаешь? - К-конечно. - Чондэ кивает и забирает свой портфель. Старший слегка кланяется на прощание и спешит скрыться где-то в переулках. Вернувшись домой, Ким Чондэ долго не может заснуть, а когда это наконец случается, его преследуют странные сны, заставляющие просыпаться с полувскриком каждый час. Ему кажется, что он заболевает, а кабинка лифта в его снах с каждым разом все быстрее несется вниз, унося застрявшего там Минсока навсегда. Утро следующего дня не радует Чондэ, точно так же, как не поднимает ему настроения и сам день, проведенный в офисе, но без старшего коллеги. Он не раз замечает понимающие взгляды своих сонбэ, которые проходят мимо пустого места Минсока и качают головой. Ему кажется, что происходит то, о чем знают все, кроме него самого. В свой обеденный перерыв Чондэ заглядывает к Соён, которая старательно отводит взгляд, стоит младшему задать интересующий его вопрос. - Он тебе ничего не говорил вчера? - Спрашивает девушка, выходя с коллегой в комнату отдыха. Чондэ отрицательно качает головой, и Соён сочувственно улыбается. - Прости, Чондэ-шши, но я не могу рассказать то, что Минсок не рассказал тебе сам. - Она кладет ладонь младшему на плечо и несмело улыбается. - Считай, что твой хён заболел. Он скоро выздоровеет. Однако ни на следующий день, ни через два Минсок так и не выходит на работу. *** Уже поднимая руку, чтобы постучать в отдел кадров, Чондэ понимает, что беспокоится о старшем не просто из-за того, что тот его друг. Ему уже не кажется, что между ними стирается грань коллег-товарищей, потому что она уже стерлась. Когда Чондэ заходит в кабинет и объясняет ситуацию, секретарь вежливо кивает и вбивает имя Минсока в формулу, а через минуту распечатывает его данные на принтере. Младший с благодарностью принимает лист и пулей вылетает из кабинета, чтобы на такой же скорости пронестись по коридорам своего офиса, забрать куртку и выбежать из здания на ближайшую остановку. Чондэ еще никогда раньше не чувствовал такое сердцебиение. Кажется, самый важный орган готов вырваться наружу, сломав ребра. Дорога занимает у Чондэ долгий час, в течение которого младший успевает миллион раз побранить себя за подобное поведение и столько же раз убедиться в правильности выбранного пути. Он слишком переживает, чтобы выйти из автобуса и поехать домой. Высокая многоэтажка сначала пугает Чондэ, но потом он понимает, что это не тот дом, который ему нужен. Он подходит к одной из женщин, возраст которой колеблется от семидесяти до восьмидесяти, и спрашивает, куда ему нужно идти. Женщина сначала долго думает, видимо вспоминая нумерацию домов на этой улице, а потом говорит, что парню следует пройти еще пару рядов домов вверх, а там спросить у кого-нибудь еще раз. Чондэ вежливо кланяется и устремляется к лестнице, что ведет на пару ярусов частных домиков ввысь. Он бродит по улицам еще около получаса, пока наконец не оказывается перед воротами нужного ему дома. Чондэ хочет постучать или позвонить, но ворота открыты, а потому он без проблем проходит во внутренний дворик, тут же запирая за собой двери. Домик кажется ветхим, совсем неухоженным. Чондэ замечает парочку разбитых горшков из-под цветов и невольно снова бросает взгляд на лист с информацией о Минсоке. И только сейчас он видит строчку "семейное положение", а в ее графе одно слово: вдовец. На пару мгновений земля уходит из-под ног, а глаза застилает темнота. Чондэ думает, что ошибся, и снова смотрит на лист, который выдает ему все тот же ответ. - Как это..? Младший отрывает взгляд от бумаги только тогда, когда слышит, как в доме что-то падает и разбивается. Он бросает лист и спешит внутрь, где тут же почти во все горло кричит: - Минсок! Ким Минсок находится сам собой. Он в гостиной. Сидит в кресле, перед ним кофейный столик, уставленный от края до края пустыми бутылками из-под алкоголя. В правой руке еще одна, полупустая. Чондэ округляет глаза, когда видит в каком состоянии старший. Минсок поднимает голову и в глазах его мелькает удивление, которое на секунду сменяется страхом, а потом взгляд гаснет, остается только апатия. - Что с тобой произошло? - Чондэ стоит в дверном проеме и боится пошевелиться. Сейчас вместо бабочек в его животе поселилось огромное количество летучих мышей. Минсок делает глоток, при этом его рука дрожит, он проливает немного алкоголя мимо рта и слишком быстро опускает бутылку. Та выскальзывает из его пальцев и падает на пол, окончательно пачкая когда-то шикарный ковер. Чондэ все стоит и смотрит на Минсока, который с некой досадой наблюдает за тем, как жидкость выливается из бутылки. Через минуту он тянет руку куда-то в сторону, за кресло, и достает еще одну бутылку. Младший кривится, когда слышит, как шипит воздух из-под крышки. Он делает пару шагов и выхватывает бутылку из рук Минсока, сверля его при этом злым взглядом. Старший отвечает ему тем же и встает на ноги, тут же неуверенно покачиваясь и хватаясь рукой за локоть Чондэ, оказываясь к нему непозволительно близко. Обжигая его губы своим дыханием. Но Чондэ, вместо того, чтобы поддаться моменту, отталкивает старшего обратно в кресло и идет на кухню, где набирает стакан воды и находит подобие аптечки с кучей просроченных лекарств. Аспирин относится к ним. Чондэ обреченно вздыхает и возвращается в комнату, буквально впихивая Минсоку воду. - Уходи. - Заплетающимся языком говорит Минсок, отталкивая стакан и упираясь взглядом в стену. Его голос слишком громкий, слишком грубый, слишком ломающийся. Чондэ чувствует, как болезненно сжимается его сердце. Он встает перед Минсоком и ждет, когда тот посмотрит на него. - Уходи. - Более тихо и трезво произносит старший. Чондэ стоит на месте. Он смотрит на Минсока и старается сдержать те обидные слова, ту ругань, ту брань, что рвется с его языка. Младший просто стоит и ждет. Минсок вздыхает, встает со своего места, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и подходит к Чондэ. Он тянет руку ему за спину и берет что-то с полки, при этом пристально смотря младшему в глаза. Чондэ ощущает что-то угловатое в своих руках. Он смотрит на фоторамку, которую ему протягивает Минсок, и видит на фотографии троих: Минсока, девушку и маленького ребенка, которому не больше трех-четырех лет. - Ее звали Суиль. - Минсок показывает на девушку рядом с собой. - Я любил ее со средней школы. Примерно с того же времени мы встречались. Стоило окончить школу и поступить в университет, мы поженились. Она забеременела и родила сына, - Минсок указывает на мальчика, которого держит на руках. - Чухён. Чондэ смотрит на мальчика и замечает, что в нем больше черт от отца, чем от матери. Он внимательно разглядывает девушку, ребенка, самого Минсока, и в голове появляется логический вопрос: - Где... - Где они сейчас? - Перебивает Минсок, грустно улыбаясь. - Надеюсь, что в хорошем месте. Чондэ слышит слезы в голосе. Он поднимает голову и видит отчаяние в глазах напротив. Минсок молча смотрит на фотографию в руках младшего и льет слезы. У Чондэ щемит что-то в груди, он ставит фотографию обратно на полку, берет Минсока под локоть и сажает обратно в кресло, сам усаживаясь перед ним на пол. Младший молчит, но он знает, что в его глазах видны все вопросы, на произнесение которых вслух у него не хватает мужества. - Это было три года назад. - Минсок кивает в сторону фотографии. - Чухёну только-только исполнилось четыре. Мы обещали отвезти его в соседний город, показать пару интересных мест. Он был таким любознательным. Суиль хотела, чтобы он посмотрел весь свет. Читала ему о разных странах и городах, показывала картинки, фильмы. Она была почти одержима им. - Минсок вздыхает, прикрывая глаза рукой. Чондэ практически рефлекторно тянет руки вперед и кладет ладони на колени старшего, отчего второй вздрагивает, и с его губ срывается судорожный всхлип. Продолжение Чондэ слышит только через пять минут, когда Минсок справляется с эмоциями и снова может говорить. - Мы сели в машину, перед этим немного повздорив с Суиль о том, куда стоит повести сына в первую очередь. Но, как у нас это бывало, Чухён помирил нас одной фразой. Минсок не произносит эти слова своего сына. Чондэ сглатывает, боясь представить, какую боль они принесут старшему, если прозвучат вслух. - Дорога заняла у нас почти три часа. Мы весело погуляли по городу, купили пару интересных вещиц, сделали целую кучу фотографий. Но и я, и Суиль - мы оба коллекционировали смех нашего сына. Чухён смеялся почти безостановочно. Он улыбался, взрывался смехом, восторженно кричал. Этот день обещал стать одним из лучших в его детстве. - Минсок отрывается от созерцания окна, в которое смотрел с тех пор, как снова заговорил, и переводит взгляд на Чондэ. Глаза старшего немного мутные, он моргает пару раз, потом сильно зажмуривается и смотрит на младшего уже чистым взглядом. - Мы возвращались домой. Суиль и Чухён спали на заднем сидении, а я слегка превышал допустимую скорость на трассе, стараясь доставить самых любимых людей поскорее домой. - На пару мгновений Минсок замолкает. Чондэ чувствует, как дрожат колени старшего, а взгляд его мечется из одной стороны в другую. Чондэ уже хочет сказать, чтобы Минсок ничего не рассказывал, но... - Я не знаю откуда взялась та машина. Просто появилась из ниоткуда. Фары были выключены, а скорость... я не удивлюсь, если скорость на момент столкновения была выше 200. Понимаешь, - Минсок смотрит на Чондэ, прямо в глаза, в самую глубь души. - Он приехал с пустоши. Там не было перекрестка, не было дороги для него. Этот парень... он просто ехал, куда глаза глядели. Да еще и пил. Вскрытие показало просто невероятный уровень алкоголя в его крови. Пару мгновений в комнате тишина. Чондэ обдумывает услышанное, а Минсок украдкой наблюдает за его реакцией. Потому что это далеко не все, что случилось в тот день. - Та машина просто напрочь смела пассажирские сидения. Ни Суиль, ни Чухён не мучились. - В голосе проскальзывает нотка иронии, и Чондэ поднимает глаза на старшего, ища в его лице то, что скрывается за всем этим, наигранным, ненастоящим. - Они оба умерли мгновенно. Но я узнал об этом только через пару недель, когда вышел из комы. - Минсок слабо улыбается, а Чондэ теряется в мыслях. Почему он улыбается?.. Почему сидит здесь, в душной, пропахшей алкоголем, грустью и отчаянием комнате и улыбается?.. - Я... - пытается начать младший, но старший лишь шире улыбается и отрицательно качает головой. Он знает все возможные варианты развития событий. Он знает все слова, которые могут быть сказаны в данной ситуации. И он совсем не хочет слышать их вновь. - Я срываюсь, когда наступает этот день. - Тихо продолжает Минсок. - Просто сметаю с полок пару десятков бутылок и иду домой. В первую ночь я выпиваю столько, чтобы просто отключиться. А дальше уже просто по привычке заливаю воспоминания этой дрянью. - Минсок пинает ногой одну из бутылок и та, падая, задевает соседнюю, заставляя последовать реакцию: одна за другой пустые бутылки падают на пол. Чондэ кривится, а старший начинает смеяться. - Почти как моя чертова жизнь! - Восклицает Минсок, пиная еще одну бутылку. Он с неким наслаждением смотрит на бардак в комнате, а потом закрывает лицо руками и начинает плакать. Чондэ все так же сидит перед старшим и молча наблюдает. Он делает свои выводы, а потому поступает так, как чувствует. - Минсок, - голос получается мягче, чем хочется, но Чондэ ничего не может поделать с теми эмоциями, что сейчас управляют им. Он осторожно касается рук старшего и убирает их от лица, привстает и тянется вперед, смотря в заплаканные глаза. В прекрасные глаза, которым больше идет толика улыбки, чем бессчетное количество слез. Тихий всхлип срывается с губ Минсока и тут же тонет в мягких губах Чондэ. Поцелуй выходит легким, ненавязчивым, дающим пути к отступлению, но в то же время там столько разных чувств, названия которым старший уже успел забыть. И он не отталкивает, но и не отвечает. Минсок просто теряется в эмоциях и трепыхании бабочек в животе. Старший просто медленно трезвеет под губами Чондэ. Само собой выходит, что младший поднимает Минсока на ноги и прижимает к себе, все так же продолжая целовать. Не рассчитывая на ответ, не ожидая его как спасительного круга в этом омуте его собственных чувств. Он просто отдает часть себя, которая, как он надеется, сможет заполнить ту пустоту в Минсоке, что пожирает его изнутри, что мешает ему жить. Чондэ пытается вдохнуть жизнь в человека, который стал для него причиной к пробуждению по утрам и который морально умирал на его глазах. Водоворот происходящего затягивает обоих, и они отдаются моменту. Руки, пальцы, губы, языки, тела. Оба не отдают себе полного отчета в том, что после того, как все закончится, они будут переживать. Будут отводить глаза и краснеть, в немой попытке сделать вид, что ничего не было. Но это будет потом. Сейчас у них есть только они, эта комната, пара бутылок спиртного и еще одна вещь. Чондэ прижимает старшего все сильнее к себе, и его поцелуи становятся все настойчивей. Сложно сказать, сколько времени они проводят подобным образом, но когда у обоих не получается больше хватать воздух в коротких промежутках между поцелуями, они осторожно отстраняются друг от друга. Минсок закусывает губу и смотрит на младшего, а Чондэ даже не пытается скрыть радостный блеск в глазах. - Держи, - Минсок протягивает своему коллеге очередную полную бутылку и взглядом просит сесть на диван. Чондэ с благодарностью принимает предмет и садится. Он искоса посматривает на старшего и делает мелкие глоточки, потому что иначе алкоголь слишком быстро вскружит ему голову. Они сидят в тишине неопределенное количество времени. Весь этот день кажется неопределенным количеством времени, которое просто поглотило их. Монотонные действия дарят некоторое успокоение, но у Чондэ на сердце все же какая-то тяжесть. Он вновь и вновь бросает короткие взгляды на старшего и прячет свое беспокойство за быстрым глотком спиртного. Минсок делает вид, что не замечает этого, и смотрит в стену перед собой. В его голове сейчас куча мыслей, которые сплетаются в единый комок, распутать который в последствии будет очень сложно. И именно поэтому через десять минут таких глупых и тяжелых раздумий, он встает, подходит к Чондэ и сам целует его, принимая, хоть и не до конца, тот факт, что бабочки в его животе оживают именно от ощущения младшего рядом. Они снова проводят так какое-то время, а потом Минсок садится в кресло и прикрывает глаза. Чондэ не предпринимает никаких попыток к действиям, потому что, в принципе, он уже получил ответ. Однако в один момент младший ощущает дикое желание спеть. В голове лихорадочно проплывают слова из разных песен, отказываясь слиться в одну единственную. Открывая и закрывая рот, Чондэ успевает привлечь к себе внимание, и, когда Минсок уже готов спросить в чем дело, младший начинает петь. If you wait for me [Если ты будешь ждать меня,] then I'll come for you [Я приду за тобой.] Although I've traveled far [Даже в далеком путешествии] I always hold a place for you in my heart [Я всегда сохраню в своем сердце место для тебя...] If you think of me [Если ты думаешь обо мне,] If you miss me once in awhile [Даже изредка,] Then I'll return to you [Я вернусь к тебе,] I'll return and fill that space in your heart [Я вернусь и заполню пустоту в твоем сердце...] Remembering [Вспоминая] Your touch [Твое прикосновение,] Your kiss [Твой поцелуй,] Your warm embrace [Твои теплые объятия...] I'll find my way back to you [Я смогу вернуться к тебе,] If you'll be waiting [Если ты будешь ждать...] Where all my journeys end [Где бы ни завершилось мое путешествие,] If you can make a promise [Если ты дашь обещание,] If it's one that you can keep [Если ты его сдержишь,] I vow to come for you [Я клянусь, вернусь к тебе,] If you wait for me [Если ты будешь ждать меня...] Замолкая и переводя взгляд на Минсока, Чондэ теряется: старший плачет. Тихие слезы скользят по его щекам и теряются где-то в складках одежды, срываясь с красивой линии подбородка. Абсолютно на автомате младший встает на ноги и подходит ближе, обнимая и прижимая к себе, шепча, что все хорошо, все обязательно наладится. И по молчаливому согласию на этом моменте этот день заканчивается, а песня, прозвучавшая на закате, становится песней их истории. Она ознаменовывает новое начало для них двоих. *** Они оба возвращаются на работу только через пару дней, и некоторые работники с большим удивлением замечают, насколько хорошо выглядит Минсок по сравнению с прошлыми годами, когда он выходил из запоя. Чондэ старается постоянно быть рядом и разговаривать со старшим на самые разные темы, отвлекая его то от мыслей, то от забот, то от работы. Минсок не против теряться в болтовне младшего, а потому поощряет того робкими улыбками и короткими взглядами из-под полуопущенных ресниц. Это продолжается всю рабочую неделю, а на выходных они снова оказываются наедине в доме Минсока. Чондэ привносит свои детали в интерьер жилища старшего, а тот просто наблюдает за тем, как его коллега-друг-и-наверно-кто-то-больше беспокойно бегает из комнаты в комнату и пытается навести порядок. Он не трогает вещи, которые могут напоминать Мину о его потерянной семье, но с большим рвением выбрасывает все старое, просроченное и уже непригодное. За пару недель он полностью освобождает пару десятков квадратных метров от хлама и ненужного мусора и спрашивает разрешения на то, чтобы сложить памятные вещи в отдельную коробку и убрать их. За это время их отношения перерастают с робких поцелуев в ночи полные любви и нежности. Они продолжают играть коллег-друзей на работе, но дома (куда Чондэ переехал на третьей неделе их отношений) они заботятся друг о друге, хотя у младшего это выходит лучше, чем у Минсока. Именно поэтому он достаточно быстро замечает некоторые изменения в поведении возлюбленного. Минсок все чаще надевает очки или щурится, когда забывает их дома. Он не с первого раза откликается на окрик, а на работе практически всем приходится говорить с ним громче, чем положено. И в один день старший приходит домой со слуховым аппаратам в руках. Чондэ заметно нервничает, когда Минсок одевает наушник и слабо улыбается, пытаясь успокоить и приободрить. - Не переживай. Я просто старею. - Не смешно. Чондэ кусает собственные губы, скрещивая руки на груди, и отводит взгляд. Минсок же просто подходит к младшему вплотную, обнимает и просит спеть их песню. Это уже стало подобием их собственного ритуала. Чондэ пел каждый раз, когда они ощущали, как стена между ними начинала укрепляться. И в такие моменты они сидели напротив друг друга, Минсок прикладывал ладонь к горлу младшего, ощущая вибрации, закрывал глаза и медленно покачивался вслед за мелодией. И сейчас они поступили точно так же. Этот ритуал не менялся никогда. И не изменится до самого конца. *** В один момент проблемы со зрением Минсока становятся куда сложнее проблем с его слухом. Старший начинает с трудом перемещаться в пространстве, даже будучи в очках. Чондэ старательно водит Минсока по улицам, предупреждая о столбах, поворотах и светофорах и в один из дней приводит его в больницу, где старшего осматривает специалист и затем сообщает Чондэ неутешительную новость: зрение к Минсоку не вернется и со временем станет только хуже. Врач также говорит, что это следствие аварии, в которой пострадал Ким, и что пациент всегда об этом знал. Чондэ теряется в мыслях на длину расстояния от больницы до их дома и лишь за закрытой дверью позволяет себе буквально наброситься на Минсока с расспросами. - Это правда? - Его голос кажется треснувшим, и Минсок лишь мысленно сжимается, боясь произносить полностью свой диагноз. Он лишь слабо кивает и садится на диван, утягивая младшего за собой, обнимая его и прижимая его голову к своей груди. Старший набирает побольше воздуха и говорит: - Я правда знал, что однажды ослепну. Врачи предупреждали меня. Но я всегда надеялся, что это произойдет еще лет через пятнадцать и я успею поездить по миру, посмотреть те страны, которые должен был посмотреть с... - Минсок сглатывает и чувствует, как пальцы Чондэ сжимают его одежду, словно предлагая не продолжать. Но старший улыбается, переплетает свои пальцы с пальцами младшего и целует его волосы. - С сыном. - Договаривает он. - Но видимо, мне не дано это сделать. - Мы можем... - Не можем, Чондэ. Я уже ничего не увижу. Мне придется уже сейчас учиться обходиться без зрения. Передвигаться на ощупь, запоминать где что находится в доме и ограничиться прогулками по саду, оставив надежду выйти в город одному. И о работе, соответственно, тоже придется забыть. Ну, тем лучше, я никогда не любил этот офис. - Минсок кривится, прикусывая кончик языка, и мягко смеется, ощущая, как Чондэ начинает посмеиваться вместе с ним. Старший не решается продолжить говорить, хотя отлично понимает, что раз начал говорить правду, нужно сказать ее до конца. Поэтому Минсок сильнее сжимает пальцы младшего и практически севшим от волнения голосом говорит: - Через какое-то время я не смогу услышать нашу песню, Чондэ. - Младший замирает и напрягается. Он пытается посмотреть Минсоку в глаза, но тот лишь прижимает его голову к своей груди и продолжает: - Это тоже последствие аварии. Я оглохну. Совсем скоро. Именно поэтому я прикладываю руку к твоему горлу. Я пытаюсь запомнить, как звучат те или иные ноты, отдаваясь вибрациями в твоем горле. Пытаюсь словно записать на пленку твой голос, чтобы, когда не смогу услышать его, то хотя бы почувствовать через кончики пальцев и вспомнить, как она звучала когда-то. Чондэ с силой зажмуривает глаза и кусает губы, он слабо кивает, словно говоря, что все понял, и тут же вырывается из объятий старшего и убегает в спальню, прикрывая за собой дверь, которая автоматом запирается изнутри. Младший оседает на пол и закрывает рот обеими ладонями, в надежде заглушить свои всхлипы. Он не совсем понимает, почему так реагирует, ведь Минсок не умирает от рака или еще чего такого. Он просто не сможет слышать и видеть... он просто... - Чондэ, - мягкий голос Минсока заставляет подскочить от неожиданности. - Пожалуйста, не расстраивайся. - Младший слышит, как его возлюбленный садится на пол с другой стороны двери. - Знаешь, раньше я практически мечтал о том, что вот еще секунда и я умру. Идя на работу, я надеялся, что по пути попаду под машину и получу травмы, несовместимые с жизнью. Проходя мимо строек, всегда верил, что произойдет несчастный случай и врачи не успеют меня спасти. Но никто сверху не посылал мне такого желанного "спасения". И теперь... я знаю почему. На пару долгих мгновений между ними виснет молчание. Они оба думают о своем, и оба ожидают продолжения. Минсок понимает, что по сути он не сказал того, что должно было вызвать слова со стороны младшего, поэтому он глубоко вздыхает и продолжает: - Чондэ, теперь у меня есть ты - тот, кто открыл мне глаза и вновь вдохнул в меня жизнь. Человек, который словно бы заново научил меня ходить и твердо стоять на земле. Я вспомнил, что такое чувствовать и любить, вспомнил все светлое, что может быть в жизни, и забыл все темное, что со мной произошло. Ты стал моим проводником в новую жизнь. Ты стал всем для меня. И теперь я понимаю, почему не умер. Мне давали время, чтобы одуматься. Чтобы посмотреть на мир по-другому и набраться знаний. Но я упорно не замечал всего, что происходило вокруг. Я запирался дома после работы и убивался воспоминаниями вновь и вновь. Тогда наверху, видимо, решили, что пора бы меня хорошенько огреть, чтобы я все осознал, и появился ты. Ким Чондэ. Простой парень, с таким проникновенным голосом и открытой душой. - Чондэ просто уверен, что сейчас, именно сейчас он должен открыть дверь и выйти. Не раздумывая, он встает на ноги и делает то, что подсказывает интуиция. И через пару секунд младший оказывается в сильных объятиях, которые практически душат его и ломают ему ребра. Но он не пытается отстраниться. Он ощущает комок в горле и набегающие слезы. Младший с силой вцепляется в одежду Минсока и тихо всхлипывает. - Спасибо, что появился в моей безнадежной жизни, Ким Чондэ. - Минсок поднимает лицо младшего за подбородок и нежно целует, постепенно углубляя поцелуй. Он по инерции кладет ладонь на горло младшего, ожидая ощутить вибрации от его голоса, и понимает, что фраза "любовь на кончиках пальцев" теперь имеет для него прямое значение. *** Они сидят в гостиной спустя три месяца после раскрытия правды. Минсок держит в руках чашку кофе и мелкими глотками поглощает горячий напиток. Чондэ сидит подле него и читает книгу. Он читает ее вслух специально для старшего, потому что тот окончательно потерял зрение и теперь, чтобы прочитать то, что давно хотелось, ему нужна посторонняя помощь. Младший теперь почти всегда говорит громко и четко. Со слухом Минсока тоже стало хуже. Врачи дают Чондэ неутешительный диагноз - от силы два месяца. Та скорость, с которой ухудшалось общее состояние старшего, пугала Чондэ до дрожи в руках и коленках. Их повседневная жизнь почти не изменилась, они все так же проводили вечера в гостиной за прочтением книг и исполнением некоторых песен, и вечер заканчивался, когда Минсок, приложивший ладонь к горлу младшего, слушал их песню о далеком путешествии и обещании вернуться в любом случае. Сам того не зная, Чондэ выбрал практически идеальную песню для них. Минсок всегда ждал младшего, и тот всегда возвращался. Ночи их протекали быстро и все так же бурно, с поцелуями, разгоряченными телами и томными стонами. Утро начиналось с ленивого поцелуя и крепкого запаха кофе с кухни. Отличалось только дневное время, когда Чондэ приходилось уходить на работу и оставлять старшего одного. В эти часы сознание Минсока было наполнено различными мыслями, которые то портили ему настроение, то заставляли улыбаться. За то время, что старший был без зрения, его внутренние часы стали его внутренним компасом. Он с точностью до нескольких десятков секунд мог предсказать возвращение Чондэ и время, когда ему самому нужно было бы включить электрочайник и подготовить заварку. Ведь младший всегда выпивал кружку чая, приходя с работы. Сегодня Минсок чувствует возвращение Чондэ гораздо раньше, чем обычно. Он хочет подняться с дивана и направиться на кухню, подготавливать чай, но входная дверь открывается, и спустя секунды холодные с мороза руки обхватывают ладони старшего, посылая не только мурашки, но и тревогу. - Что-то случилось, Чондэ? - Губ старшего касается улыбка, и его тут же сгребают в объятия, крепкие и отчаянные. Минсок хлопает возлюбленного по спине и пытается отстраниться, но в ответ получает лишь еще более сильные объятия. Только сейчас старший замечает, как содрогается тело в его руках. - Почему ты плачешь, Чондэ? - Минсок сжимает пальцами куртку младшего и отодвигает его от себя, стеклянными глазами смотря в лицо Чондэ. А тот лишь в отчаянии кусает губы и пытается успокоиться. Ведь ничего страшного по сути не произошло?.. - Чондэ? - Минсок вновь зовет младшего. Он чувствует, что сердце Чондэ колотится как сумасшедшее под его ладонью, и начинает нервничать. - Что случилось, Чондэ? Ты мне скажешь уже? Минутное молчание, а потом снова крепкие объятия и громогласное "мне нужно уехать" лишь шепотом отдающееся в голове Минсока. - Мне нужно уехать. На две недели. Меня отправляют в командировку. Я... я не могу отказаться, Минсок. Я пытался, я объяснял свои обстоятельства, но меня никто не послушал, и я... - Чондэ, - старший перебивает поток слов и мягко улыбается. - Все будет хорошо. Я справлюсь. Твоя работа кормит нас обоих. Так что я не могу возражать и становиться причиной того, что твои отношения с начальством ухудшаться. Если тебе нужно уехать, уезжай. Я буду ждать тебя. - И я обязательно вернусь к тебе, если ты будешь ждать. - Чондэ улыбается и выдыхает. Он обнимает старшего и утыкается носом ему в шею. Теперь, кажется, катастрофы не будет. Ближе к вечеру Минсок вспоминает об их песне и о том, что Чондэ поет ее каждый день и она уже словно колыбельная для старшего. Поэтому он просит младшего записать свой голос и скинуть на флешку, а Минсок будет каждый вечер в одно и то же время слушать эту запись и скучать по Чондэ. - Я вернусь ровно через две недели, как раз к тому моменту, когда нужно будет спеть тебе эту песню. - Минсок держит ладонь на горле младшего и кивает. - А до этого момента ты будешь слушать запись. - Чондэ, спой уже. В последний раз. - Старший не договаривает "перед отъездом", а губы Чондэ растягиваются в широкой улыбке, и он начинает петь их песню, замечая, что Минсок пытается подпеть ему мелодию. Младшему это кажется настолько милым, что между строчек он слабо смеется и сбивает Минсока с привычного ритма, а потому старший теряется на мгновение и пропускает момент, когда Чондэ вновь начинает петь. В этот раз Ким-младший пропускает пару куплетов, и поэтому Минсок очень долго не может уснуть ночью, словно ему что-то не додали. Следующий день, а точнее утро проходит в суматохе. Чондэ судорожно собирает сумки, потому что забыл сделать это вчера, и ругает себя по чем зря за свою дырявую голову. Минсок сидит на диване и тихо посмеивается над суетой. - Ничего смешного! - Возмущается младший, бросая в Минсока диванную подушечку и попадая ему точно в лоб. Старший лишь громче смеется и запрокидывает при этом голову слегка назад. Через мгновение его целуют такие родные губы, и по телу разливается такое знакомое тепло, что следующие затем объятия и малые ласки совершаются словно бы на автомате. Сейчас для них главное - губы друг друга. Чондэ пытается заполучить как можно больше Минсока в свое распоряжение перед тем, как уедет от возлюбленного на целых две недели, а Минсок отдает ровно столько, сколько должно хватить на четырнадцать дней. - Я договорился с Соён о том, что она будет иногда заходить к тебе и проверять как твои дела. Ты ведь не против? - Нет, все нормально. - Минсок качает головой и слабо улыбается, хотя его не прельщает мысль о том, что бывшая коллега увидит его в подобном состоянии. Но он молчит об этом, ведь иначе Чондэ будет как на иголках всю свою поездку, а так он хоть нормально проведет все встречи и подпишет нужные договоры. - Удачной тебе поездки, малыш. - Минсок мимолетно касается щеки младшего и мягко улыбается, ощущая, как тот смущается ласкового обращения. - Возвращайся скорее. - Две недели, хён. Всего две недели. Дверь за Чондэ закрывается, и Минсок остается один на один со своими мыслями на следующие долгие, мучительные четырнадцать дней. *** Время тянется бесконечно, особенно когда ничем не занят. В силу того, что Минсок лишен возможности свободного передвижения за пределами своего дома и сада, весь его день сводится к тому, что он бродит по заднему двору, дыша свежим воздухом, затем слушает телевизор и аудиокниги, а вечером, перед сном, непременно воспроизводит запись голоса Чондэ и ловит себя на мысли о том, что готов многое отдать, чтобы хоть на час вернуть себе нормальное зрение и слух. Ему бы хотелось еще раз увидеть лицо младшего и особенно его улыбку. Минсок думает, что стал героем их песни, хоть и отчасти. Он понимает, что именно Чондэ является тем, кто создан для этих слов. А он сам лишь причина того, почему эти слова могут звучать. И сейчас Минсок занимался тем, что пытался понять, насколько сильно ухудшился его слух. За прошедшие тринадцать дней Соён успела заглянуть к нему восемь раз. Она каждый раз приносила новости о том или ином контракте, заключенном Чондэ, и постоянно напоминала, что осталось столько-то дней до его возвращения и что вернется он на поезде. Сегодня оставались ровно сутки до возвращения младшего домой, а потому Минсок уже сейчас ощущал легкое волнение. Его одолевали сильные чувства, словно бы он только влюбился в этого парня и осознал это, и вот сейчас, всего через какие-то жалкие двадцать четыре часа он сможет наконец признаться в своих чувствах и получить ответ. Старший был в приподнятом настроении весь день, он напевал себе под нос любимые песни Чондэ, дольше обычного гулял по саду и даже достал домашнюю одежду младшего, разложив ее на кровати. Пока Чондэ не было дома, старший спал на диване, не видя причин оставаться одному на кровати, предназначенной для двоих. И уже совсем скоро он вернется туда. Не один. Прокручивая в голове список дел, которые он хотел сделать сегодня, Минсок подходит к проигрывателю и включает запись голоса Чондэ, собираясь поставить ее на повтор и так и заснуть под нее, предварительно установив таймер. Старший нажимает на кнопку play и поудобнее устраивается на диване, настраиваясь на приятный, проникновенный голос любимого человека. Но проходит минута, две, а Минсок так и не слышит запись. Он решает, что видимо проигрыватель сломался, и находит рядом с собой пульт от телевизора, включая новости. Старший делает громкость на всю и с силой отбрасывает пульт в сторону, когда вновь ничего не слышит. В голове Минсока мелькает мысль, что может быть что-то случилось с электричеством, но он отметает этот вариант, когда после того, как придя на кухню и включив электрочайник, ощущает тепло, идущее от нагревателя. Старший возвращается на диван и хлопает себя по лбу. Как он мог забыть, что у него просто могла сесть батарейка в слуховом аппарате. Минсок достает из ящика в столе, который стоит совсем рядом с диваном, коробку с запасными батарейками и меняет их, возвращая наушник на место и задерживая дыхание. Тишина. Старший рычит от отчаяния и прикладывает ладонь к собственному горлу, начиная петь песню Чондэ. Он слышит себя и слезы радости появляются на глазах, а потом он осознает, что голос, звучащий в его голове, - голос Чондэ, записавшийся уже на подкорку его сознания и воспроизводящийся на автомате. Минсок кричит что есть мочи, но ощущает лишь, как напрягаются связки, а в ушах стоит звенящая тишина. И тут начинается паника. Минсок мечется по комнате, включая различные приборы, способные издавать звук, и отчаяние все с новой и новой силой накрывает его с головой. Он не слышит. Он полностью потерял слух. Именно тогда, когда был один. Теперь у него осталось так мало - лишь способность осязать. Обоняние он в расчет не брал, считая это малополезным. Совершая новый шаг, по направлению к спальне, в надежде, что, находящаяся там мощная стереосистема все-таки докричится до него, Минсок спотыкается о столик, про который забыл, будучи охваченным теми чувствами, что бушевали внутри, и опрокидывает его. И в какой-то момент в комнате появляется такой бардак, словно толпа подростков устроила тут вечеринку и свалила, как только забрезжил рассвет. Именно такую картину побоища застает Соён, когда приходит вечером следующего дня. Минсок сидит на диване перед включенным телевизором, по которому во всю рассказывают про крушение поезда, произошедшее сегодня утром. Как раз в тот момент, когда старший поворачивает голову ближе к телевизору, репортер произносит номер поезда, съехавшего с рельс. У Соён сердце замирает, когда она вновь слышит цифры, так много раз звучавшие до этого в этом доме, как напоминание о том, что Чондэ скоро вернется именно на этом поезде. Соён замирает на месте и следит за реакцией Минсока. Но тот словно в другом мире. Девушка зовет его по имени, но он не отзывается. Часы на полке показывают без пяти девять. Соён садится на корточки напротив Минсока и кладет руку ему на коленку. Старший заметно вздрагивает, но потом улыбается. Соён сглатывает и собирает в кулак всю свою волю, чтобы произнести следующие слова: - Минсок-шши, Чондэ не вернется. Мне очень жаль. - Она замечает, как улыбка исчезает с лица старшего, и тут же встает на ноги, торопясь покинуть дом. Минсок крутит головой и впервые со вчерашнего вечера произносит: - Что-то произошло, Чондэ? - Его голос сипит от бесконечного крика, который вчера срывался с его губ. - Мне показалось, что ты плакал. - Пару мгновений старший молчит. - Уже время для нашей песни. Давай споем ее и все само собой образуется, ведь так? Помнишь, те строчки: я клянусь, вернусь к тебе, если ты будешь ждать? Я ждал тебя, Чондэ. А ты вернулся? Старший на мгновение вспоминает то приятное ощущение на кончиках пальцев, когда он дотрагивается до кожи младшего, и в предвкушении закрывает глаза и облизывает губы. Он уже готов найти в своем подсознании тот файл с голосом Чондэ, чтобы вспомнить его звучание. Ким-старший вылавливает в образах лицо любимого и силой воли удерживает его перед глазами. Улыбка. Такая теплая и родная. Пришло время снова встретиться, пускай он не слышит и не видит, но он все еще чувствует. Минсок протягивает руку и хватает пальцами воздух.