Рождественский список. Пункт 0.1.

      Каждый год Рождество начинало незаметно подкрадываться еще с первым снегом, преображая улицы яркими украшениями, витрины магазинов хорошенькими фигурками, настроение людей улыбками на их лицах.       У Ынхёка водилась своя традиция в преддверии праздника: он составлял список того, что хотел сделать в новом году, и сравнивал его с пунктами, составленными им год назад. Иногда они только множились, иногда уменьшались или и вовсе не изменялись.       Но в этот канун сочельника перед Хёкджэ, из-под его же руки, нарисовалась другая проблема. В списке было слишком много позиций, где присутствовало слово, начинающееся на «Дон» и заканчивающееся на «Хэ».       В перечень дел на следующий год Хёк никогда не заносил рабочие моменты – для этого с лихвой хватало менеджеров и компании, и не было желания напоминать себе в законные выходные о громадных объёмах собственной работы. Но совершенно обычными были такие пометки, как «Проводить больше времени с отцом», «Заняться личной жизнью Соры», «Как следует взяться за английский», «Надо больше заниматься танцам», «Регулярно ходить в тренажерку», «Больше спать».       Сейчас из двадцати одного написанного пункта шестнадцать включали Донхэ. «Меньше ворчать на Донхэ», «Делиться с Донхэ своими проблемами», «Забирать ночью Донхэ из студии», «Брать с собой Донхэ в кинотеатр», «Больше ходить на свидания с Донхэ», и еще одиннадцать раз «Донхэ».       Хёкджэ захлопнул блокнот и обвел свою комнату задумчивым взглядом, неосознанно грызя карандаш. На столе валялись наброски новых песен Хэ, которые он вчера показывал Ынхёку; на стуле у шкафа неаккуратной горой была свалена втихаря одолженная поносить одежда; над кроватью было прилеплено несколько стикеров, написанных ужасно неразборчивым почерком, но понятным по привычке; а на мобильный телефон недавно пришло сообщение о пустом балансе, как оказалось, из-за междугородных звонков в Мокпо.       Донхэ был везде. Его было слишком много в комнате Хёкджэ, в его голове и даже дурацком списке. Это по-своему пугало.       Так что будет, если Хэ-концентрацию немного понизить?       Хёк медленно поднялся со своего места, бездумно распихал вещи по полкам, сложил нотные листы и скрепил их по порядку скрепками. Застелил кровать и убрал с изголовья записки, художественно разбросал декоративные подушки по покрывалу. Оглядел свою работу и тихо выругался.       Так помещение больше смахивало на выставочный образец в мебельном магазине, чем на уютную жилую комнату.       Хёк попытался отредактировать сам список новогодних обещаний. Но столкнулся с проблемами другого рода.       Пункт номер шесть был в списке уже давно: рассказывать Хэ о своих трудностях он обещал из года в год, клятвенно заверял, что исправится, хотя оба знали обратное. А восьмой убрать было нельзя, потому что необходимость ходить с ним (а не в одиночку) в кино была неоспорима после недельного бойкота от Донхэ. Бесполезное на практике «Меньше ворчать на Донхэ» можно было и выкинуть, но, даже зачеркнув на бумаге пункт номер три, из головы его все равно было не выбросить.       Взлохматив пятерней копну рыжих волос, Ынхёк несколько минут мерил шагами спальню, злясь то ли на себя, то ли на Донхэ, после вышел и направился искать непосредственный источник внезапной проблемы. Надо было немедленно вернуть все на круги своя.       Донхэ как раз спустился на нижний этаж общежития, как был, в домашних тапочках и блеклой футболке, но не обратил внимания на только что поехавший наверх второй лифт.       По привычке Хэ ввалился в комнату Ынхёка без стука, надеясь застать его врасплох за чем-то интересным:       - Хёк, пошли есть ваф… ли,- закончил он в пустоту.       Пустая спальня встретила его непривычным легким бардаком: сквозняк запустил летать по всей комнате нотные листы, которые Донхэ вечером оставил для Хёкджэ, где тот должен был посмотреть спорные и угловатые моменты. Словно дождавшись зрителя, ком одежды вывалился из неплотно закрытых створок шкафа. Знакомый Хэ блокнот шуршал беспорядочно переворачивающимися страницами на прикроватной тумбочке, а лежавший рядом карандаш звонко упал на пол и выкатился почти на середину комнаты.       Донхэ притворил за собой дверь и плотно закрыл окно. Сгрузив обратно на стул упавшие вещи, подобрав свои черновики и чуть погрызенный карандаш, Хэ бесцеремонно забрался на кровать с ногами. Прежде чем он добрался до записной книжки, лежавший рядом телефон Хёкджэ приветливо мигнул входящим сообщением. Чуть поколебавшись, Хэ посмотрел пришедшее от оператора очередное напоминание с просьбой о пополнении счета.       Донхэ знал, что Хёкджэ сам не прочь иногда позвонить его родственникам и поболтать с ними часок-другой, хоть и сваливает всегда все расходы на самого Хэ. Что Ынхёк любит именно процесс уборки, но бардак сам собой с его педантичностью не появляется, поэтому Донхэ охотно прикладывает к этому руку. Что он с утра просыпается слишком тяжело, и Хэ наклеивает стикеры у изголовья, чтобы напомнить соне о срочных делах.       Отложив-таки смартфон, Донхэ открыл потрёпанный от старости блокнот и, не глядя, пролистал до последней исписанной странички.       Этот список ничем не отличался от прошлогодних предшественников, кроме одного. Каждый раз, когда встречалось имя Донхэ, оно было обведено в кружок карандашом по нескольку раз. И, судя по едва заметным точкам рядом, Хёкджэ пересчитал количество не единожды.       Хэ озорно улыбнулся и принялся вносить свои коррективы.       У Донхэ была своя традиция на Рождество – дополнять ежегодный список Хёка. За более, чем пятнадцать лет с их знакомства, он еще ни разу не позволил себе нарушить этот забавный обычай. А Хёкджэ не уставал на него ворчать, однако, ничего не делал с новыми или зачеркнутыми пунктами.       Двадцать второй строкой теперь значилось «Вытаскивать Донхэ с работы, если хочу провести с ним время», на двадцать третьей и четвертой - «Ещё больше целовать Донхэ» и «Не забывать про наши с Донхэ годовщины». Приписав около пяти новеньких рождественских обещаний для Ынхёка, Хэ удовлетворенно оглядел свою работу. Но чего-то все равно не доставало.       Хэ услышал, как хлопнула входная дверь, и, втиснув между надписью аккуратным почерком Хёкджэ «2015 год» и самым первым пунктом, поспешно дописал еще один на самом верху списка.       Хёкджэ ничуть не удивился, застав Хэ со своей записной книжкой в руках. Ему даже было немного интересно, что он накарябал на этот раз. Чуть-чуть.       - Там парни сейчас съедят все вафли, которые Шивон из Америки привез, - сообщил Хёк, присаживаясь на кровать рядом с Хэ.       - Тогда стоит поторопиться, - улыбнулся Донхэ, прекрасно понимая, что скрывать следы своего преступления уже катастрофически поздно.       - Угум, - согласился Ынхёк, пристроив подбородок на плечо Донхэ и стараясь разобрать его ожидаемые исправления и дополнения.       Последний сидел, почти не дыша и ожидая реакции Хёкджэ. Но от чего-то он не торопился привычно на него ругаться, на самом деле ничуть не сердясь. А когда Хэ обернулся, чтобы посмотреть на притихшего старшего, то заметил на его губах довольную и чуть задумчивую улыбку.       - Хёкджэ, - тихо позвал Донхэ.       Взгляд Хёка сфокусировался на позвавшем его парне и медленно, словно выходя из оцепенения, стал бесконечно теплым и ласковым.       Ынхёк нежно и долго поцеловал несносного нарушителя личного спокойствия и потянул его из комнаты, на второй этаж их общежития.       Просто потому, что после этих строчек неровным почерком Хэ, было невозможно на него даже понарошку сердиться. А венцом списка теперь гордо значился записанный неаккуратно, размашистыми крупными буквами пункт:       0.1. БОЛЬШЕ ДОНХЭ!