Cornerstones and misconceptions of Kim Taehyung

Тэхён знает, что, по сути, проблема в нем. В его нежелании делиться, разделять и радоваться вместе. «Меня, меня, заметьте меня!» – кричит в нем обиженный ребенок. И в этом вся фишка. Чем больше он хочет быть значимым, тем менее значимым он есть. И этот червячок, грызущий его изнутри, мешает Тэхёну быть… хорошим. Как Чонгук, например. Не Чонгук тянется ко всем, нет, – все тянутся к Чонгуку. Тэхён хотел бы ему завидовать, но не может – он ведь тоже хочет быть рядом со спокойным макнэ. Греться в его уверенности, стать хоть чуточку таким же самодостаточным и цельным, как золотой мальчик их группы. Он хочет владеть вниманием Чонгука безраздельно. Но, черт побери, так не бывает. Или, когда остальные прикалываются, то нечаянно, нехотя и не замечая этого, задевают то безобразно острое «живое» внутри Тэхёна, о котором они не знают и никогда, дай бог, не узнают. Это больно и злит, но ничего сказать в ответ он не может, ведь тогда придется слишком много объяснять того, к чему Тэхён не готов. Но осадок… кислое, противно липнущее к внутренностям послевкусие – остается. Колкими фразами, рваными жестами и хлёсткими взглядами вырывается он наружу. Тэхён не стремится ничего доказать, никому отомстить, он просто боится, что наступит момент – и он захлебнется в этой противной жиже, тщетно хватаясь за призрачные дружбу и близость. Потому что Тэхёну нужно знать и чувствовать, что он – важен, что он – незаменим, а как донести это до остальных он не знает. Ну, не «любите меня» же в самом-то деле… А остальные не знают, что вечно улыбающемуся «Ви» это нужно. И как выбраться из этого замкнутого круга Ким не знает. - Тэхён… хён, - пауза между словами настолько очевидна, что Ким истерически хихикает, пытаясь в голове посчитать до миллиона за секунду, чтобы не выдать, как сильно ему хочется хотя бы просто уйти. - Да, Чонгукки, - кривит Тэхён губы, неловко перебирая пальцами. - Ты в последнее время какой-то… холодный, - макнэ наклоняет голову право, смотрит пытливо и остро сквозь прилизанные пряди налакированной челки. Под этим взглядом Тэхёну хочется вздрогнуть и надеть теплый свитер, а лучше – шубу, как на прошлой МАМА у Юнги-хёна была. Такую же дурацкую и греющую безбожно. Глаза Чонгука напоминают Тэхёну чернильницы. И резко пахнущая краска в них черная-черная, густая, а Ким бы не прочь купить себе перо, чтобы рисовать ими диковинные картины. Лицо у Чонгука еще детское, мягкое, но иногда мальчишка чуть опускает подбородок, а тени падают резко, ломко и жестко. В такие моменты Тэхёну кажется, что внутри, в мыслях их макнэ много того, что Чон никому не показывают: острого, взрослого и темного. И сейчас все внимание этой обратной стороны улыбки направлено на Тэхёна, отчего мысли у него путаются, а внутри глыбами ворочается предчувствие. Плохое предчувствие, к слову.