(не) друг в друга.

Юнги казалось, что он вот уже целую вечность сидит в холодильнике. Вокруг него было тихо и жутко холодно, не то что пару часов назад, когда Намджун махнул ему "вперёд", а после как мог прикрывал его спину. Ладонь, гладившая хромированную рукоять беретты, начинала неметь. На зубах скрипело от крови. В горле першил металлический привкус, который невозможно было сглотнуть. Болело всё и ничего одновременно. Юнги понимал, что он проваливается в небытие. Чуть поодаль - он услышал - с грузным шорохом напарник съехал по стене. Юнги про себя понадеялся, что хотя бы его не зацепило серьёзнее обыденного, что Намджун обязательно выберется и доложит начальству, вот только докурит последнюю и поделится напоследок сжёванным горьким окурком. Главное, что им удалось не подставить команду. "Команду", - мысленно хмыкнул Юнги. От которой уже через полчаса почти ничего не осталось. Прямо у его ног лежал мальчик, убитый выверенным выстрелом в шею: пуля пробила ему позвонки, разорвала мышцы и артерии, но даже такой, развороченный, с широко раскрытыми глазами, глядевшими в потолок, он казался всего лишь напуганным, продолжавшим бежать по глупому приказу всемогущего лидера. Юнги не знал его возраста, не знал имени, целей и мечты; но знал, что не хочет погибнуть внезапно. Ему нужно было решиться, прежде чем он навсегда потеряет сознание. И сделать это Юнги хотел по собственной воле. - Чувак, - прохрипел он в наплывающую темноту. Рябило - и в мозгу, и в глазах - всё путалось; на губах лопнул кровянистый пузырёк, тут же ссыхаясь на коже. - У меня остался последний патрон. Понимаешь? - Что ты предлагаешь? - спокойно спросил Намджун. - Помочь мне. Повисла мёртвая тишина. Юнги, боясь повернуть голову, даже успел подумать, не умер ли его напарник-везунчик, и ужаснулся - а вдруг умер он сам, так и не успев попрощаться по-человечески. Не успев, собрав остатки сил и гордости, отсалютовать равному по званию в знак уважения. Но над ухом хмыкнули, Юнги едва дёрнулся от внезапного звука - он не ожидал, что Намджун окажется так близко. Зашуршала его спецовка; и он скорее понял, чем почувствовал, что из руки пропала успокаивающая тяжесть пистолета. - Я извинюсь перед твоей семьёй, - невнятно и с горечью сказал Намджун, щёлкая предохранителем. - Будешь должен. Блеснуло дуло. Юнги, слыша кошачью поступь смерти, не стал сводить с него глаз: - До встречи, - произнёс он в никуда. И наконец улыбнулся.