Игрушка королевы

Мими с детства любила одиночество. Лучше всего было летом – тогда можно было уйти в лес и бродить там среди зеленой травы, слушая щебет птиц да то, как шепчутся друг с другом листья деревьев. А то, что там не с кем поговорить – так оно даже к лучшему. Мими была от рождения немая. Все, что она могла произнести – это свое имя. И то, настоящее её имя было Магда, просто ничего, кроме «Мими» девочка не могла сказать. Однажды мать рассказала соседке, что когда она носила под сердцем дочку, то напугалась лошади, которую нарочно пустил на нее пьяный гвардеец. Мими почти ничего не поняла, но с тех пор побаивалась лошадей и пьяных. Девочке было тринадцать, но на вид можно было дать и девять – так она была худа и мала ростом. Дома, где кроме нее было еще шестеро детей, мать считала, что кормить «убогую» незачем. Летом в лесу Мими лакомилась ягодами и орехами, что помогало ей прожить день даже без куска хлеба. Их дом был на окраине Олларии, в конце улицы Чулочников. Невзрачный, покосившийся домишко с кривым крыльцом и прохудившейся крышей. Когда шел дождь, то на пол ставили тазы и ведра, и в них звонко капала дождевая вода. Мими нравился этот звук. Летом было хорошо, хуже – осенью и зимой. Тогда гулять по лесу было холодно, приходилось сидеть дома, выслушивая насмешки старших сестер и брата. Подражая им, младшие тоже дразнили немую, а восьмилетний Франц еще и больно щипался. Матушке не было дела до ее многочисленных отпрысков. После того, как муженек, пропивавший все немудреные заработки, замерз под забором, она бралась за любую работу. Но тех жалких суанов едва хватало на жизнь. Одежду донашивали один за другим. Старшие сестры Лилия и Мария перешивали старые вещи, что отдавали им сердобольные соседи. - Садись и ты, - подталкивали они Мими. Но у девочки от кропотливой работы дрожали руки, она колола пальцы иглой и бросала шитье. Сестры сердились, называли ее лентяйкой и отродьем Чужого и не давали еды.       Однажды в пасмурный холодный день Мими вышла из дома и потерялась. Она попросту сбежала от сестер, что заставили ее месить тесто, а когда она уронила миску, то накинулись на нее с кулаками.       Долго плутала немая девочка по холодным улицам Олларии, пока не остановилась у какого-то дома. И вдруг из-за поворота выскочил вороной конь и понесся прямо на нее. Мими выбежала на дорогу и чуть не попала под колеса золоченой кареты. Ее везли белоснежные кони, а сама карета казалось, попала на грязную улицу прямо из сказки, которую читала когда-то старая бабушка Мег, пока была жива. Мими в ужасе зажмурила глаза, ожидая, что кони растопчут ее. От страха она не могла даже пошевелиться. * * * - Ваше Величество, - Первый маршал бережно взял ладошку королевы и прикоснулся к ней губами, - вы все-таки поехали в аббатство даже в столь холодный день. - И не жалею, герцог, - ответила Катарина Оллар, - я молила Создателя о том, чтобы он позволил мне совершить богоугодное дело, и вот, видите – моя молитва была услышана. Тем временем слуги подняли Мими и отряхнули ее от грязи. Девочка не могла даже стоять. - Бедное дитя, - королева взволнованно приложила платочек к глазам. От маршала не ускользнула фальшь, и он ответил на нее саркастической улыбкой. Молоденькая фрейлина выглянула из кареты: - Похоже, она цела – крови нигде не видно. Ваше Величество, да девочка такая маленькая и такая миленькая! Миленькой Мими трудно было назвать, особенно сейчас, когда она испачкалась в придорожной грязи. Моро гарцевал у кареты, а Ворон с плохо скрываемой скукой глядел, как замарашку сажают в карету к королеве. - Вы нашли себе новую игрушку, Ваше Величество? - Ах, герцог, перестаньте, - с наигранным гневом ответила Катари, - ребенок не игрушка. - Буду рад, если и вы вспомните об этом, - все тем же скучающим тоном произнес Алва и пустил Моро в галоп. Вскоре и конь, и всадник исчезли из виду.

***

      Тем временем Мими закутали в чей-то плащ. Она смотрела на окруживших ее дам испуганными глазами, но потом поняла, что ее никто не обидит, и робко улыбнулась королеве. Мими сразу поняла, что эта нарядная красивая дама здесь самая главная. - Как тебя зовут, дитя? - Мими, - пискнула девочка. - Мими? Вот странное имя, похоже на кличку собачки, - воскликнула герцогиня Колиньяр. - Где ты живешь? Где твои родители? – обратилась к малышке баронесса Заль. Мими покачала головой и снова сказала свое имя. - Да бедняжка так перепугалась, что потеряла дар речи, - воскликнула Аделаида Феншо. А Дженнифер Рокслей погладила девочку по спутанным волосам. - Всеблагой и Всемилостивый, - Катарина сложила ладони, словно при молитве, - девочка послана мне тобой, как великий дар и отпущение моих грехов, вольных и невольных. Все дамы разом посмотрели в потолок, тоже сложив ладони. Карета плавно тронулась с места. Во дворце девочку тотчас же отмыли, расчесали ее волосы и, нарядив в чистое приличное платье, снова отвели к Ее Величеству. Та нашла, что малышка очень хорошенькая, и приказала приготовить ей комнату возле своих покоев. - Ты будешь все время со мной, - сказала она Мими, - мы не расстанемся никогда. Ты будешь жить во дворце, гулять со мной в парке, я научу тебя играть на арфе и составлять букеты. И еще, - она хотела добавить «читать», но вовремя вспомнила, что девочка нема, - заплетать мне косы. Мими восторженно закивала.

***

      Так началась жизнь девочки в роли наперстницы королевы. Могла ли о таком мечтать немая малышка, бродя по лесу в одиночестве? Теперь ее наряжали в красивые платья, учили игре на музыкальных инструментах и вышивке. Но ей все давалось трудно. Придворный лекарь, осматривавший девочка сказал, что верно, она слаба здоровьем, возможно от врожденной болезни, что стала причиной немоты. Он же назвал правильный возраст Мими – Катарина думала, что малышке лет восемь. - Как вы добры, Ваше Величество, - слышались восторженные возгласы придворных, когда Катарина Оллар шла с девочкой по залам дворца. - Ваша доброта сравнится лишь с вашей красотой. - Вы – ангел Создателев, что пришел сделать наш мир лучше и добрее. Королева играла с Мими, как с куклой, приказывала переодевать ее по нескольку раз в день, сажала с собой за стол и брала на прогулку в парк. Порой к прогулкам присоединялся тот красивый господин, которого звали герцог Алва. Катарина вела себя весьма вольно, позволяла герцогу целовать руку от запястья до самого плеча, а порой – гладить грудь в глубоком вырезе платья. Порой они уединялись в беседке, тогда королева томным голосом приказывала Мими «пойти полюбоваться цветочками». Девочки они не стеснялись нисколько, ведь рассказать малышка не смогла бы ничего. Между тем Мими все подмечала. Все дамы почитали немую безмолвной игрушкой, ума у которой меньше, чем у фарфоровой куклы, и совершенно не стеснялись сплетничать в ее присутствии. То, что Мими все понимает, знала лишь она сама.

***

      Но вскоре об этом стал догадываться один человек. Мими он казался добрым, а еще ей было жалко его. Такой старый, толстый и каждый раз, поднимаясь вверх по лестнице, останавливался на каждой ступеньке перевести дух. Из разговоров девочка поняла, что это кансилльер, и зовут его граф Штанцлер.       Королева и грецог Алва отзывались о нем с насмешкой. Мими вспомнила, как над ней смеялись сестры и соседские дети, и ей стало жаль графа Штанцлера. Однажды на лестнице, когда старый больной человек в очередной раз переводил дыхание, она украдкой погладила его по дряблой руке. Кансилльер улыбнулся малышке и кивнул. Мими кивнула в ответ. После обеда, когда Катарина велела ее не беспокоить, вошедший слуга сказал, что девочку ожидает кансилльер. Мими пошла вслед за ним, и вскоре была в кабинете под лестницей. Граф Штанцлер встретил малышку благодушно, тоже погладил по голове и угостил и сладостями. Теперь у Мими не было недостатка в еде, но она с удовольствием сгрызла орехи в патоке. - Деточка, - проникновенно начал кансилльер, - ты можешь помочь мне? Мими кивнула, пытливо глядя на него. - Каждый раз, когда к Ее Величеству будет приходить герцог Алва… Ведь ты знаешь его, верно? Мими наклонила голову еще раз. - Так вот, ты дашь мне знать. Просто при встрече помаши мне рукой. Все подумают, что ты просто шалишь, а это будет наш маленький секрет. Мим на минутку задумалась. - Понимаешь, им обоим грозит опасность, и я хочу помочь им. А ты сумеешь помочь мне, верно? Девочка снова закивала.       Вскоре после этого разговора герцог Алва пришел к Катари. Как обычно, королева не отпускала свою «куколку», пока Ворон не стал очень уж настойчиво проявлять внимание. Тогда королева томным голосом велела малышке «погулять» в зимнем саду. Там ее и увидел граф Штанцлер. Как было условлено, девочка помахала ему рукой. Кансилльер просиял и быстро ушел куда-то.       А через некоторое время ее позвал другой человек. Его называли Ваше Высокопреосвященство или кардинал Сильвестр. Еще его звали господин Дорак. «Разве может быть у одного человека столько имен»? – думала Мими. У него тоже были седые волосы, и цепкий взгляд. Мими испугалась, но кардинал не сделал ей ничего плохого. Он усадил ее в кресло напротив и спросил: - Давно ли ты была на исповеди, дитя моё? Теперь Мими не кивала, а мотала головой так, что разлетались волосы, уложенные в прическу. - Это очень плохо. Но я, как лицо духовное, могу исповедовать тебя. Хоть Создатель лишил тебя дара речи, но ты можешь объясняться жестами, верно? Мими чуть наклонила голову. Ей по-прежнему было очень страшно. - Итак, я буду задавать вопросы, а ты отвечай жестами «да» и «нет». Кардинал допил шадди и поставил пустую чашечку на стол. - Ты знала, когда герцог Алва приходил к Ее Величеству? - «Да». - И они говорили при тебе? - «Да». - А потом ты встречалась с графом Штанцлером? - «Да». - Он просил тебя о помощи? Мими снова застыла. Кивнуть? Или нет? Она боялась, что сможет причинить вред кансилльеру, а он и так старый и больной. - Я вынужден напомнить тебе, дочь моя, что ты исповедуешься, и что Создатель наш видит ложь и не примет исповедь, ежели в ней есть хоть капля лжи. Ибо, как малая толика дегтя испортит бочку меда, так ложь губит душу человеческую. Спрашиваю еще раз: он просил тебя сообщить ему, когда герцог Алва посетит Ее Величество? Пришлось кивнуть.       Мими хотела объяснить, что кансилльер сказал об опасности, которая грозит им обоим, но могла лишь прижать ладошки к губам. А Его Высокопреосвященство остался весьма доволен: даже от немой девчонки, которую все держат за игрушку или левретку, он сумел вытянуть нужные сведения.       Вечером Катари долго не появлялась у себя. А когда вернулась, то ее глаза сверкали от ярости. Быстрым шагом подойдя к девочке, она с размаху дала ей пощечину. Мими охнула и втянула голову в плечи. Ее Королева, ее нарядная, величественная красавица-покровительница превратилась в разъяренную тигрицу. Если бы Мими знала о гербовых животных Ариго, то сказал бы, что в леопарда. Слёзы покатились из глаз. Катари отвесила ей другую оплеуху, да так, что девочка не удержалась на ногах и упала на пол, забившись в беззвучном припадке. - Уберите ее, - брезгливо ополаскивая руки розовой водой, приказала Её Величество.       Наутро во дворце объявили, что маленькая любимица королевы ночью умерла от неизвестной врожденной болезни. Катари промокала платком абсолютно сухие глаза, ей вторили все фрейлины. Придворные дамы шептались, и среди них часто проскальзывало слово «яд». «Право, стоило тратить его на калеку», - подумала Катари, услышав это, - «ей попросту свернули шею».

***

- Ваше Величество, - Первый маршал приложил на миг ладони к глазам, - в отличие от вас я не питаю слабости заводить дома любимцев. Но вашу просьбу выполню – несмотря на приказ Дорака, я возьму оруженосца. Надеюсь, он не разделит судьбу несчастной крошки, которую вы подобрали на дороге. - О чем вы? – захлопала ресницами королева, - малышка просто умерла. Вы же слышали, что сказал лекарь. - О, с моей стороны было бы бестактностью напоминать вам о смерти любимицы. И Алва усмехнулся своей неизменной саркастической ухмылкой.