Спокойной ночи, сестричка?

      Это не имело никакого смысла. Любовь? Смех, да и только. О каких чувствах вообще могла идти речь, когда предмет этой самой «любви» был ее братом. Новой, не слишком привычной, но точно семьей.       Наверное, всему виной возраст. Женя вроде не влюблялась, об отношениях толком не думала, полагая, что лучше заниматься более полезными вещами, чем часами вздыхать по красавчикам, спортсменам и прочим выдающимся личностям школы. Чувства бы никуда не делись, настоящая любовь рано или поздно настигла бы и ее.       Просто минутная слабость, ничего более. Илья же изначально не нравился, не особо привлекал и вообще не являлся тем человеком, на которого постоянно хотелось смотреть. Да, симпатичный, изредка серьезный, но на этом-то, пожалуй, было бы все, если бы не его настойчивость. Илья брал обаянием, уверенностью и некой мужской силой. Самое забавное, что лишь малая часть его слов и действия была правдой, остальное — лишь игра, предназначенная для того, чтобы потешить чувство собственного величия этого индюка.       — Бесит-бесит-бесит! — злилась Женя от того, что была не в силах выкинуть его из головы. Умом она понимала, что серьезно вляпалась. Да, вполне возможно, что волнение, биение сердца и мурашки появлялись лишь из-за того, что старший брат делал то, что ранее с ней никогда не случалось. Но наличие чувств не исключалось, что просто убивало. — Что мне дела-а-а-ать?

***

      Готовить Женя не любила. Изредка, конечно, случались приступы, когда она самозабвенно рубила какие-нибудь салатики или пекла печенье, но случались они не чаще, чем раз в полгода. В остальное же время готовка никакого интереса для нее не представляла. Увы, довольно часто хозяйничать на кухне приходилось, однако в такие моменты ее лицо приобретало скучающее выражение, голову посещали думы о смысле жизни… Работа в итоге замедлялась.       Можно сказать, Женя никогда не испытывала какого-либо внутреннего удовольствия и трепета от мысли, что блюдо, приготовленное ею, кто-то попробует. Будь-то члены семьи или друзья.       Даже сейчас, готовя завтрак для старшего братца, она ничего не чувствовала. Илье надо было вставать в университет через полчаса, а у Жени, напротив, уроки были отменены в связи с какой-то школьной проверкой. Надо же было девушке так не вовремя подняться попить воды, чтобы папа, выбегавший на работу, попросил накормить с утра брата.       Леша, воспользовавшись выходным днем, еще полтора часа назад наскоро попил чаю и отправился, захватив спортивную сумку, на тренировку. Скоро должны были быть соревнования, потому младший братец вот уже неделю все свободное время пропадал в спортивном клубе.       Завтрак Женя приготовила довольно быстро, особо не напрягаясь и не пытаясь угодить искушенному вкусу Ильи. Девушка тихо подошла к его комнате, остановилась где-то в шаге от входной двери, машинально пригладила волосы и глубоко вздохнула. Сердце не уходило куда-то в пятки, да и ноги не становились ватными, однако ее охватывало некое волнение.       — Все нормально, — пробормотала Женя. — Просто как-то волнительно заходить в его комнату, не более.       Евгения потихоньку открыла дверь и слегка толкнула ее. В комнате было душно, даже очень. Сначала Женя хотела просто подойти, разбудить братца и сразу же выйти, но что-то прежней решительности в последовательности своих действий не осталось. Она еще ни разу не заходила в его комнату, потому очень хотелось немного осмотреться.       В первую очередь Женя подошла к окну и приоткрыла его. В узкую щель пробился прохладный, освежающий утренний воздух, который несколько взбодрил ее. Она мельком оглядела письменный стол Ильи, на котором было довольно прибрано, если не считать нагромождение всевозможных кодексов и коллекцию из нескольких стаканов с недопитым чаем.       Рядом находился средних размеров шкаф с одеждой, возле которого находилось зеркало, облепленное сверху и снизу разноцветными стикерами. Женя прочитала содержание нескольких цветных листочков и невольно хихикнула. Помимо мотивирующих высказываний великих людей и прочего-прочего попадались и довольно милые пометки. Например, ярко-розовый листочек напоминал ему, что надо купить носки, светло-зеленый — о дне рождения отчима, а оранжевый большой стикер скрывал в себе загадочное:

«Масса не пропорциональная объему, Девушка, порхающая, как лепесток на ветру, Эта девушка, словно нежная фиалка, Притягивала меня сильнее притяжения планеты. Мгновение. Я превратился в яблоко Ньютона, Что упало к ее ногам в забвении. Удар. Удар и еще удар. Мое сердце качалось, как маятник, Падая с небес, в плену ее чар. Это была моя первая любовь.»*

      — Что это вообще? — девушка с трудом прочитала текст, написанный неразборчивым почерком Ильи. Было очень необычно видеть нечто подобное среди прочих записей. Более того, было видно, что стикер неоднократно падал и столько же раз прикреплялся на место. Оранжевый листок размером с четверть тетрадного листа для надежности был приклеен скотчем в верхнем левом углу зеркала.       Женя не стала особо заморачиваться, вспомнила, что братца необходимо вовремя разбудить, потому поспешно отошла и перевела взгляд на кровать. Спальное место у Ильи оказалось большим и довольно комфортабельным. Юноша спал на боку, обняв и прижав к себе подушку и одновременно закинув на нее одну ногу. Лицо Ильи во сне потеряло всякую одухотворенность и надменность. Рот его был приоткрыт, слышалось негромкое похрапывание.       — Боже, прынц недоделанный, — фыркнула Женя. Люди часто говорят, что влюбленные не замечают недостатков и некоторое время видят все в ином свете, пока не пройдет «затмение» и одержимость выбранным объектом. То ли любовь Жени дремала как-то слишком глубоко в ее сердце, то ли интерес к нему почти пропал, но восхищаться, любоваться и вообще пускать слюни, глядя на лицо «любимого», мягко говоря, не хотелось.       — Вставай, — спокойным тоном, но вполне громко произнесла девушка.       Реакции не последовало, парень только что-то простонал и уткнулся лицом в подушку.       — Эй! — крикнула Женя. — Подъем!       И эта попытка не увенчалась успехом, потому любящая сестричка рванула на себя одеяло, но сил, увы, не рассчитала. В ответ девушка случайно получила удар его коленкой, когда тот переворачивался на другой бок, сквозь плотную ткань одеяла послышался слабый призыв к тому, чтобы она отстала.       — Ну и спи, блин! — рявкнула девушка, с силой пнув братца по ноге, которая немного свисала с кровати. Парень подскочил, сонно лупая глазами и пытаясь понять, что произошло. Волосы его были разлохмачены и торчали во разные стороны, лицо заспанное, растерянное.       — Ты что творишь? — возмущенно произнес Илья, уставившись на сестру. Парень подтянул ногу и начал потирать ушибленное место.       — Опоздаешь же. Иди есть, — сухо сказала Женя и покинула комнату, хлопнув дверью.       Ее охватило странное раздражение и злость. Женя не хотела признавать свои чувства, не желала действительно любить человека, который только лишь издевался и играл с ней. Именно потому она злилась, видя, слыша, ощущая его рядом.       Нужно было отвлечься. Срочно, необходимо, чтобы не забивать голову ерундой, не посвящать свои мысли одному лишь человеку. Тому, кто с таким отношением недостоин чувств к себе. К тому, кого в принципе любить нельзя.

***

      — О чем думаешь? — подруга уже несколько минут сверлила взглядом Женю, задумчиво булькавшую молочным коктейлем. Они сидели в кафе неподалеку от школы уже около часа, однако обменялись только несколькими фразами. Женя вроде хотела чем-то поделиться, но, казалось, не могла решиться, стоит ли что-то рассказывать.       — Свет, ты влюблялась? — наконец, сдалась она. Подруга удивленно взглянула на спутницу и широко улыбнулась. Вроде Женя хотела отвлечься, но в итоге решила прояснить что-то для себя, убедиться, что ее чувства — бред.       — О-о-о, — протянула Света, подперев рукой подбородок. — Что я вижу? Поверить не могу. Кто он?       — Не знаю, я не уверена… Я плохо знаю этого человека, да и он меня скорее бесит, чем волнует, — Женя задумчиво покрутила в руке телефон, словно надеясь, что тот даст ей ответы на все вопросы, после чего подняла взгляд и огляделась. Увиденное заставило ее сдавленно простонать.       — Привет! Иди сюда! Макс! — Света, напротив, оживилась и замахала руками человеку, который вошел в кафе. Словно она его и ждала.       — О, привет, — к подругам подошел высокий черноволосый парень лет семнадцати, одетый в клетчатую красную рубашку и темно-серые джинсы. — Давно не виделись.