Моё имя - чужая судьба

Все мои мечты о счастье рушились, как высохший на солнце песочный замок. Я проснулся от ужасной головной боли и холода; всё моё тело было покрыто мурашками, я обливался холодным потом. За окном уже светило солнце и было жарко, но от холода в гостиной я немного простудился. Через несколько минут после моего пробуждения из комнаты вышел Кюхён – испуганный, растерянный и опустивший виноватый взгляд в пол. Я сидел на диване, обняв колени руками; он подошёл ко мне и сел рядом, не глядя мне в глаза. - Прости, - услышал я наконец. – Кюмин, прости меня… - Я молча смотрел в окно и шмыгал носом от противного насморка. Вероятно, он решил, что я заплакал. – Кюмин… - Он повернулся ко мне, но увидел, что слёз нет. Словно успокоившись и не встречая сопротивления с моей стороны, он залез на диван, обнял меня и стал поглаживать по спине. – Это был… твой первый раз? – неуверенно спросил он. Я не устоял и уткнулся лбом в его тёплую грудь – всё-таки это желание во мне было сильнее обиды. - Да, - тихо ответил я и снова шмыгнул. Кюхён потрогал мои руки и ноги – они были холодными. – Я не думал, что он будет таким… - Прости, - прошептал он, горячо целуя меня в голову, перебирая волосы пальцами и прижимая к себе ещё крепче. Тогда я был готов забыть про всё и простить его, лишь бы всё было как прежде. – Прости, малыш… Просто у меня есть одна проблема. - Какая? – я поднял голову и посмотрел на него заинтересованно. Он сначала не отвечал, взял меня на руки и понёс в комнату под одеяло. Там он уложил меня на кровать, лёг рядом со мной, обнял за талию и нехотя заговорил. - Понимаешь, Кюмин… - Я заметил, что он никогда не называет меня сокращённо: Кю – это его имя, а Мин – это имя его бывшего парня. – Когда я встречался с ним, он позволял мне слишком многое. Я мог делать с ним и его телом всё, что захочу; из-за этого я перестал контролировать себя… Он говорил ещё долго, но я уже не слышал его слов. Ревность затмила мой рассудок; я смотрел в одну точку и желал провалиться на месте… Кюхён говорил о нём с нежностью, которая чувствовалась в его голосе – он не забыл Сонмина, он помнит и любит его… Сердце моё пребольно защемило, глаза наполнились слезами, но я старался не давать им выхода. Он продолжал рассказывать – тёплые воспоминания проснулись в его душе, и он не мог контролировать их так же, как и своё тело. - Ты всё ещё любишь его? – прямо спросил я, перебив его своим дрожащим голосом. Кюхён замолчал и замер от изумления с раскрытым ртом. Я смотрел в его глаза и видел в них растерянность: он не ожидал от меня такого вопроса. - Нет, - ответил он спустя минуту, отвернувшись к окну. Весь его вид выражал крайнюю степень сомнения – я просто не мог этого не видеть, слишком сильно и безотчётно я его любил! По крайней мере, я ждал, что он скажет, что любит меня… - Я не могу его любить, потому что он сделал мне больно, - тихо сказал Кюхён и снова погрузился в задумчивое молчание. Я поднялся с кровати и оделся. Он всё так же лежал, глядя в окно неподвижно; тяжёлые мысли и воспоминания прочно заняли его голову. Скупые слёзы стекали по моим щекам, когда я смотрел на него. Какой бы он ни был, это моя первая любовь, которую я хотел сохранить и… не мог. Сейчас со мной только его тело, но душа всё ещё принадлежит другому. Прошло несколько дней. Я заметил, что он всё чаще стал погружаться в свои мысли, реже просил поцелуев, охладел ко мне. После работы возвращался всё позднее, и мы разговаривали всё меньше… - Любил ли ты его? – спросил я неожиданно для самого себя. Он сидел на диване в гостиной и повернул на меня удивлённый взгляд. – Когда любишь, ты готов терпеть не только обиды и горечь, но и боль… А ты не можешь его любить, потому что он сделал тебе больно! – я говорил в сердцах, повышая тон; слова лились из меня бурным потоком, а в груди что-то кололо. – Неужели ты так сильно любишь себя самого? Это неправильно, хён! Боль тоже нужно уметь терпеть! Только слабый человек не умеет терпеть! Кюхён резко поднялся с дивана, злобно глядя на меня. Я стоял немного поодаль и ждал от него объяснения или другого слова, но то, что он сделал, поразило меня до глубины души. Звонкий звук пощёчины разлетелся по гостиной и затих, словно его и не бывало. Я схватился за пылающую щёку и медленно поднял на него глаза. - Не смей, - прошипел он, - никогда не смей так говорить обо мне! Он ушёл. Я остался. Остался один и долго сидел на полу, держась за щёку. Слёз не было; кажется, тогда я понял, что моя любовь разрушена. Он ударил меня, и это ещё раз говорило о том, что он слаб душой – ему не хотелось слышать о себе правду. Возможно, я ошибался, потому что знал его слишком мало. Но его глаза всегда говорили за него; я видел его насквозь, словно мы знакомы с рождения, и просто не мог ошибаться. Он – не мой. И никогда не был моим. Это я был его. И кажется, больше ничьим. Долгие месяцы стёрли из меня многие воспоминания. Я, как и прежде, жил один и работал в маленьком офисе. Родителей у меня давно не было, и некому было обо мне волноваться, и я ни о ком не волновался. Моё сердце больше не трогали никакие чувства; я должен был только зарабатывать и выживать. Моё существование трудно назвать жизнью - я думал только о том дне, в котором жил, и никогда не видел своего будущего. Но я всё так же любил гулять по ночному городу и теряться среди шумящей толпы… Новое лето. Жаркий июль остывал под покровом ночи; воздух дышал приятной свежестью, небо было усыпано бесчисленными звёздами. Я, утомлённый тяжёлым рабочим днём, возвращался со своей прогулки раньше, чем обычно. Сгустились ночные сумерки, а в свете далёких фонарей были видны два силуэта. Какое-то странное, щемящее, неведомое чувство заставило меня приблизиться к ним. Двое парней сели на скамейку, и я с замиранием сердца узнал голос одного из них. Я стоял поодаль, у дерева, спрятавшись под его непроницаемой тенью. Меня душили злоба и отчаяние, но я не решался показаться из своего укрытия. Я слышал их разговор до последнего слова. - Что мы здесь делаем, Кю? – парень нетерпеливо трепал его за плечо и торопил идти. - Ничего, - нервным голосом отвечал тот. – Просто давай посидим ещё немного. Парень вздохнул и отвернулся. Глаза Кюхёна бегали по сторонам в поисках чего-то. Мы находились напротив моего дома – так неужели он пришёл сюда ко мне?.. Я тогда не мог поверить этой смелой догадке. Я не вышел; спустя полчаса он поднялся и потянул за собой засыпающего парня: - Пойдём, Сонмин, уже поздно… Сердце моё билось, словно в лихорадке. Я не мог дышать; щёки пылали огнём, а руки невольно сжимались в кулаки. Когда они ушли, я на ватных ногах подошёл к скамейке и увидел лежащий на ней телефон. Дрожащими руками поднял его и обомлел: это был телефон Кюхёна, я узнал его! Держал его с трепетом, боясь двигаться; казалось, что былые чувства готовы вспыхнуть во мне с новой силой, поджигаемые долгой разлукой и горечью обиды… Почему я тогда думал, что готов простить ему всё на свете? Я был уверен, что моя душа омертвела и зачерствела, но эта случайная встреча, это нелепое подслушивание в один момент изменили её! Я готов был любить его снова! И после этого не спал всю ночь, держа в руках телефон, ставший для меня едва ли не сокровищем. На следующий день я не находил себе места – всё ждал, что он вернётся, хотя бы за телефоном. Но его всё не было, и душа моя стала остывать. Я уже забывал о нём и его голосе, как вдруг увидел его снова: он сидел на той же скамейке напротив моего дома в лучах вечернего заката. С ним не было Сонмина. - Кюмин!.. – надрывно вскрикнул Кюхён, увидев меня. Я хотел бежать прочь, но ноги мои стали каменными и не позволяли мне даже пошевелиться. Я хотел бежать, потому что боялся его: он разожжёт во мне любовь и снова оставит меня. - Зачем ты здесь? – сдерживая слёзы и преодолев свою немоту, спросил я. Он подошёл ближе и, дрожа, обнял меня. - Я хотел… Кюмин, я хотел сказать тебе спасибо. Я нашёл Сонмина, я так долго искал его! Благодаря тебе я понял, что жил неправильно, что я думал только о себе!.. Кюмин… Я любил тебя. – Он смотрел мне в глаза, не отрываясь. – Спасибо тебе за то, что ты научил меня любить!.. В следующий момент он притянул меня к себе за плечи и коротко поцеловал в губы. Я оставался неподвижен; слёзы уже было не остановить. Теперь я точно знал, что всё это было не зря – ведь я обещал себе, что сделаю его счастливее! Пускай мне и пришлось заплатить за это ценой собственной любви. - Скажи мне, хён, - прошептал я почти неслышно, – почему ты упал тогда, когда мы впервые встретились? - Я хотел, чтобы ты подошёл ко мне, - так же тихо ответил он и снова заключил меня в свои тёплые, мягкие объятия. – Я знал, что ты не оставишь меня… Мы расстались. В память о себе он оставил свой телефон, который я бережно храню и по сей день. А прошло уже почти десять лет. Я ни разу не видел Кюхёна с того дня, но уверен, что он счастлив. Потому что моё имя – это их с Сонмином судьба, а не моя.