Кожа, которой она живет.

Перед тем как покинуть фешенебельную каюту, выйти навстречу объективам записывающих устройств, Кассандра дает Чипу время поправить её макияж. Чип работает аппликатором с вдохновением старинного художника, не забывая тщательно сдерживать дыхание. В этой части Галактики о ней едва ли наслышаны, значит и внимание будет не особенно пристальным. Однако легкие переливчатые тени на веках, шелковистая губная помада – необходимы. Кто-то мог бы предположить, что таким образом Кассандра цепляется за прошлое, что без своего ритуала она будет чувствовать себя голой. Кассандра смотрится в зеркало и игриво проводит кончиком языка по губам. – Да что вам известно об истинной и абсолютной наготе? – Cейчас поблизости ни зрителей, ни камер, поскольку Кассандра защищает личное пространство не менее яростно, чем поверхность собственного тела, а почтительно изогнувшийся в полупоклоне Чип не считается; голос её звучит в фирменной манере – покровительственный и слегка капризный. Ей нравится текстура помады. Она достаточно стойкая и идеально оттеняет алебастровость кожи. Состав защищает губы, питает их, делая более пухлыми, мягкими, стимулирует обновление на клеточном уровне. А еще он баснословно дорогой. Так что если бы контрольный пакет акций косметического концерна, который производит это и другие чудодейственные средства, не принадлежал Кассандре, она могла бы существенно поиздержаться на помаду. Кассандра едва удерживается от того, чтобы повторить движение языком. Это заманчиво, но стоит только начать, и из каюты она выйдет совсем не скоро, а ведь на день запланировано кое-что интересное. Нет, Кассандра не позволит нарушить свои планы минутной слабости. В конце концов, отложенное удовольствие переживается полнее и слаще. Чувство сенсорного голода уступает предвкушению, проходя по поверхности кожи еле заметной дрожью. Кассандра торопится, как когда-то на вечеринку-сюрприз в свою честь, организованную под её личным руководством. Всё же список четких требований – лучшая гарантия получить желаемое. Бросив еще взгляд в зеркало на прощанье, Кассандра смыкает и размыкает веки, этот микрожест заменяет кивок головой. Чип тут же приходит в движение и тянется к пульту управления, но не смеет даже коснуться кнопки, пока не услышит: – Выводи меня! Кассандра О’Брайен.Δ17 – последний настоящий человек. Она также владелица крупных капиталов, известный меценат и вообще персона светская. В тонкой раме, установленной на подвижной платформе, Кассандра – самое необычное и изысканное произведение искусства из всех, которые ей доводилось встречать. Принимая решение об окончательной модификации, Кассандра была уверена, что предусмотрела всё. Будучи отделен от тела, её мозг получал идеальные условия функционирования, бесперебойное питание и защиту. Никаких мышечных подергиваний, спазмов и судорог, никакого внезапного предательства плоти. Гормональный фон перестал нуждаться в корректировке, предательские морщины, пигментные пятна, чувствительные к перемене гравитации и погоды кости – всё это окончательно перестало причинять беспокойство. Конечно, отсутствие пары рук влекло за собой отсутствие претендентов запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони. И ей уже никого не обнять ни в танце, ни до, ни после, ни во время соития. Впрочем, Кассандра никогда не была склонна переоценивать объятия. На память оставалась только родинка над уголком губ. Эта точечка всегда помогала Кассандре узнать себя в отражении. Итак, подвижность ума, умение извлекать выгоду и богатство возможностей, предоставляемых Вселенной для кредитоспособных граждан, не давали ей заскучать. Кассандра купалась во внимании ровно столько, сколько хотела. Теперь она могла позволить себе что угодно, получать удовольствие неприкрыто, без опасений нелепо выглядеть. Она – портрет красавицы и портрет самой эпохи. Ей не составило труда начать относиться к себе, как к чистому совершенству. Обратной стороной благополучия Кассандры стала страстная потребность в прикосновениях. Она с самого начала не планировала полностью порывать с миром физически – возможность иметь всё самое лучшее подразумевает способность насладиться этим не только интеллектуально. Но голодать в окружении роскоши? Почему для каждого в мире приготовлена своя неожиданная несправедливость? Временами ей хотелось ощутить что-нибудь столь остро, что возникал фантомный зуд. Начинало казаться, будто на коже появляются крошечные розоватые пузырьки, которые просто необходимо содрать, чтобы выступила сукровица. В такие моменты она нервничала и поминутно требовала, чтобы Чип увлажнял её, и тот послушно не останавливался до тех пор, пока лосьон не начинал стекать на покрытие пола. Она с первой секунды чувствовала, когда на неё кто-то смотрел. Эти ощущения были смутными и скорее щекотали нервы, питая воображение, так что Кассандра начинала сомневаться – вдруг она еще способна покраснеть на публике? Она никогда не позволяла речевому синтезатору внезапно умолкнуть посреди разговора, но параллельным потоком шел телетайп от нервных окончаний: что, если собеседник погладит её ладонью или наклонится поближе и прочертит дорожку кончиком языка? Легонько или сильно поцарапает, оставит след от засоса? Кончит на неё? Она хотела ощутить всё сразу. Уже готовая извиваться, она смелела в фантазиях и представляла себя объектом похищения. Тогда невидимые глазу поры превращались в жадно открытые рты. Укус. Царапина. Укол. Ожог. Брызги. Щекотка. Пожалуйста. Пожалуйста! Первой нотой диссонанса почему-то всегда была мысль о том, как жалко будет скулить Чип, потеряв её. Кроме того, в современной цивилизации всё держится на соблюдении границ допустимого. Да если только она позволит подойти слишком близко, анонимная толпа не оставит от чувствительного тела и лоскутка! Эти вандалы покроют её слоем нечистот, пропитают примитивными соками. Её тело – с ненасытными кожными покровами, с бесконечной палитрой ощущений – сокровенная тайна на виду у всех, и обладать им не позволено никому. Поэтому самой порочной из шлюх, распяленных на колышках, она оставалась исключительно в своих мыслях. Новая Кассандра добилась того, что уже не сможет заплакать, сжаться в комочек, спрятать лицо в ладонях. Она не будет больше дрожать под тяжестью потерь, несбывшихся желаний, бояться одиночества и ненавидеть себя за это. Кассандра из прошлого, которую заботило, какую бы позу принять в пространстве, попросту не могла предугадать этих изменений в собственной личности. По большому счету, та, стереотипная Кассандра с руками, ногами и волосами, была такой беззаботной! Платформа вплыла в отсек и остановилась в центре. Чип просеменил следом с чемоданчиком в татуированной руке. Кассандру совершенно не интересовали местные пейзажи и интерьеры. Наиболее примечательные факты касательно планеты, на которую они прилетели, удалось собрать из справочников. Смотреть тут было не на что: очередная пыльная каменная равнина под терракотовым небом. Слабое тепло днем, суровый холод по ночам на протяжении тысячелетий. Отупляющее однообразие. Не удивительно, что местная цивилизация до появления космических исследователей и бизнесменов пришла в упадок, толком и не поднявшись; удивительно – как аборигены еще не вымерли, освободив квадратные километры под склады и производство. Кассандра ждала, когда перед ней появится ответ на этот вопрос. Аборигенка оказалась низкорослой – не доставала Чипу и до нижнего края ребер. А сотрудник дипломатического представительства, который привел её, вообще мог опереться рукой о макушку женщины. Кассандра про себя называла это создание женщиной условно, руководствуясь выраженными вторичными половыми признаками: двумя парами еле прикрытых грудей. Низкий лоб, выступающий подбородок, глазницы похожи на метеоритные кратеры, и практически всё тело покрыто короткой, жесткой на вид шерстью. Непропорционально длинные руки, а бедра просто широченные. Ничего, способного вызвать малейший намек на похоть, выразить идеал эстетический или чувственный; женственность носила здесь сугубо функциональный характер. Ведь природой этой даме было уготовано производить на свет до четырех детенышей за раз и вскармливать их поистине уникальным молоком. Кассандра ощутила, как набухают ткани. От одной мысли о содержимом молочных желез аборигенки она будто вся наполнилась приятной тяжестью и томлением. На поверхности её кожи не сохранилось ни единого волоска, но Кассандра еще помнила прежние приметы возбуждения. Мурашки, желание потереться щекой и шеей о плечо, размытые картины перед глазами, чувство слияния с Вселенной. – Приступай к анализам, Чип. – В её голосе отчетливо слышалась хрипотца. Аборигенка уставилась на Кассандру, запоздало удивленная тем, что та говорит. До этого, видимо, принимала Кассандру за предмет обстановки. Тем временем Чип опустошил чемоданчик, и на стол рядом с платформой Кассандры оказался заставлен мерными стаканчиками, металлическими щупами, тут же лежало несколько шприцев разных размеров и приспособления для экспресс-анализа. Дипломатический представитель остался стоять на прежнем месте, готовый, если потребуется, оказывать Чипу помощь. До аборигенки он не дотрагивался, а та не обращала внимания ни на него, ни на перемещения Чипа, уперев в Кассандру ни на йоту не осмысленный взгляд. – Вы уверены, что она физически здорова? С чего вдруг такая заторможенность? – Кассандра решила немного собраться, не выдавать излишней заинтересованности, иначе это могло повлиять на условия сделки. Разумеется, беседа не мешала ей следить за действиями Чипа. Дипломат с непроницаемым выражением лица покачал головой: – Она была отделена от ребенка менее двух часов назад. Признаки беспокойства и тревоги начнут проявляться несколько позже, с переполнением желез. Кассандра изобразила очень вежливую улыбку. Чип приблизился к аборигенке и с присущей ему деликатностью снял повязку с её груди. На фоне бледной серовато-коричневой кожи розовые, стоящие торчком соски казались воспаленными. Кассандра живо представила, как детеныши обхватывают их губами, присасываясь к драгоценной жидкости, сжимают, покусывают. И эта позволит высосать себя досуха - ни для чего другого она не предназначена. Издав неопределенный звук, Кассандра чуть приподняла брови, Чип расшифровал это как сигнал действовать быстрее. Аборигенка безропотно позволила ощупать каждую из четырех грудей, провести необходимые измерения. Она осталась равнодушной и тогда, когда Чип начал сцеживать молоко, подставляя по очереди стаканчики и пробирки. Он действовал осторожно, но уверенно; Кассандра в свое время позаботилась об отсутствии у Чипа любых проблем с координацией, силой и пластикой движений. Вот и сейчас пальцы одной его руки слегка оттягивали сосок, а другая поддерживала грудь снизу, мягко массируя. Чип наверняка чувствовал смесь запахов, и Кассандре не терпелось спросить, на что они похожи, какова жидкость на вкус. А еще по правилам безопасности нужно провести финальные тесты, проклятье. Усилия, чтобы оставаться сдержанной, стали невыносимо приятными, одновременно злили и возбуждали всё сильнее. Аборигенка стояла, отрешенно прикрыв глаза, густая жидкость оттенка слоновой кости текла и текла волшебной рекой, под струи которой Кассандра готовилась подставить свое изнемогающее тело. Она разрешит Чипу трогать себя руками, втирать жирное, насыщенное кислотами и гормонами молоко в каждый сантиметр кожи. Чип знает, какие прикосновения нравятся Кассандре, каждую из чувствительных точек, знает о ней очень много… и это делает его тоже немного уникальным. – Мне нужно не менее ста таких же особей для начала, – проговорила она. – У вас есть идеи по поводу того, как привлечь их в наш маленький бизнес? Дипломат кивнул, извлек из нагрудного кармана компактный информационный носитель и оставил на столе с оборудованием. – Здесь результаты исследований, которые вы запрашивали, леди Кассандра. А также справка о потенциальной ресурсоемкости производственных линий и ряд идей по оптимизации логистики. Там же вы найдете базовое двустороннее соглашение, я всё подготовил – вам остается только поставить подпись. – О, – Кассандра округлила рот. – Как же вы славно потрудились. Видимо, ваша основная служба скучна донельзя, вот вы и сбились с ног в поисках более щедрого хозяина. Я ценю такое рвение и буду довольно благосклонной. Вы приняты. Поздравляю. Дипломат по-прежнему держал лицо, глядя прямо перед собой. Его привела сюда отнюдь не улыбка Кассандры, а внушительная взятка и манящая перспектива занять пост в новом филиале косметической компании леди О’Брайен. Словом, этот субъект принадлежал ей с потрохами. Кассандра мысленно усмехнулась и почмокала губами, чтобы привлечь внимание дипломата. Иногда она не могла устоять и не затеять экстравагантную шалость. – Насколько хорошо вы изучили местную биологию? Есть возможности добиться непрерывной лактации без необходимости всякий раз углубляться в эти репродуктивные дебри? Чип как раз завершил все тесты и занял своё обычное место возле Кассандры. Молока удалось собрать не менее полутора литров. Служащий поискал ответ в голове, среди заготовленных заранее, но ни один, по-видимому, не был достаточно хорош, и он, пожав плечами, принялся рассуждать вслух: – Полагаю, ротация… кадров – единственный вариант для обеспечения бесперебойных поставок. Видите ли, леди Кассандра, все этапы воспроизводства в этой экосистеме тесно связаны и не могут быть вырваны из общего процесса. Чтобы получать продукт, нужно стимулировать рождаемость, а это требует повышения… качества местной жизни… – То есть неограниченных инвестиций без намека на возврат, – насмешливым тоном закончила за него Кассандра. – Но мы-то с вами знаем, мой дорогой, что экономическое чудо рождается на волне удешевления ресурсов! В ответ на её восклицание аборигенка зашевелилась и произнесла нечто неразборчивое, после чего стала озираться по сторонам и хлопать глазами, которые раскрывались шире и шире. – Я не совсем вас понимаю, леди Кассандра. – Кассандра уловила нотки раздражения в голосе и так обрадовалась, что захлопала бы в ладоши, если б могла. – Бросьте, сэр! Вы ведь выбрали и привели сюда этот экземпляр потому, – и я процитирую одно из последних ваших писем, – что «из трех её детенышей выжил один, однако, на объемах молока это не сказалось»! Аборигенка начала двигаться по отсеку, перенося вес с ног на руки. Она встревоженно поскуливала и что-то бормотала, оглядываясь по сторонам в поисках ребенка. В одно мгновение все трое – Кассандра, Чип и служащий – смотрели на неё. Аборигенка слегка присела с выгнутой спиной и вся ощетинилась, показывая два ряда заостренных зубов. Служащий зримо занервничал: его оружие забрали прежде, чем пропустить к Кассандре на корабль. – Скажите! – голос Кассандры звенел торжеством. – Скажите ей, глядя в глаза, что вы сделали с последним оставшимся детенышем?! Вам удалось придушить его спящим или возились дольше? – Я не… – служащий растерялся и немного отшатнулся, инстинктивно убирая руки за спину. Но аборигенка бросилась на него, целясь сразу в шею. Раненный, дипломат терял время в попытках отцепить от себя разъяренную самку, которая рвала когтями форменный комбинезон и плоть. Он завалился на спину, еще хрипя, с бульканьем выпуская воздух из легких. Самка не прекращала терзать тело, пока оно не перестало подавать признаки жизни. Тогда она скорчилась посреди месива из окровавленной ткани и разодранных мышц и протяжно, тоскливо завыла, то и дело хватая ртом воздух и давясь им пополам с рыданиями. – Пристрели её, Чип. – Кассандра говорила тихо, но ассистент, естественно, всё слышал. Он носил лазерный пистолет в незаметном кармане на поясе и хорошо умел им пользоваться. Быстро нажав на спусковой клапан, Чип повернулся к Кассандре, преданно ища её взгляда. Когда он так смотрел, Кассандра чувствовала, что способна позаботиться о ком-то лучше всех во Вселенной. – Теперь утилизируй оба тела и убери здесь всё как следует, – сказала она. – А потом тщательно вымой руки.