Поезд

Дневник Себастьяна Кастелланоса. 6 января 2015 года. Снова проснулся в холодном поту. Снотворное не работает, головная боль усиливается, и врачи говорят, что ничего не могут с этим сделать, что я просто довёл себя до такого состояния — смерть Лили, похищение или убийство Майры, исчезновение моих коллег по работе после того чёртового случая на Маяке, они сыграли свою роль. Я раздавлен. Чем больше таблеток я пью, тем сильнее становится моя уверенность в том, что я ещё не проснулся, что это маленькое ответвление реальности — лишь тюрьма внутри тюрьмы, в которой я буду заперт, пока не умрёт моя физическая оболочка. Меня отстранили от всех дел, насильно отправили на больничный и призвали мне на помощь местного мозгоправа, который делает мне только хуже, вызывая воспоминания и фантомную боль. Это так страшно, Майра. Страшно терять один раз, страшно терять второй, третий… И желание броситься под поезд или спиться начинает разрывать твой мозг на тысячи кусочков, задаёт вопросы, которые не требуют ответов. Почему я вообще страница за страницей обращаюсь именно к тебе, когда призраки в моей комнате, в моих кошмарах уже изменились? 7 января 2015 года. Я посыпаюсь, и просыпаюсь, и просыпаюсь… И вижу рядом с собой не тебя с Лили, а Рувика, Кидман, Лесли, Джозефа. Вижу последнего и понимаю, что наше прошлое, наши шрамы, их никогда не смыть с кожи, никогда не выжечь калёным железом. Рубен это понимал в отличие от меня, и пытался показать мне, насколько мы похожи, но я отказывался признавать, что он знает обо мне больше, чем я сам. 8 января 2015 года. Я просыпаюсь во сне, затем снова во сне и опять внутри сна. Как в каком-то долбанном кино. Смотрю по сторонам и греховно часто вижу Джозефа, который садится на край моей кровати и нервно теребит пальцами уголок обложки на своём ежедневнике. Он молчит, как всегда. Он смотрит, но не видит, а я не могу пошевелиться и встать, чтобы удостовериться, что это просто сновидение. Знаешь, Майра, это так странно — любить тебя, а отдавать себя кому-то другому, лишь бы заглушить боль от утраты. И если бы не тот экстренный вызов, я бы окончательно излечился от этого мерзкого заболевания, которому даже название придумал. Послушаешь как-нибудь? Оно чем-то похоже на тоску, но привкус у него напоминает шипучий аспирин вперемешку с виски. Но всё это — лишь наваждение, которому я пытаюсь дать описание. По сути, только одно имеет смысл. 10 января 2015 года. Выспаться? Съесть горсть снотворного и заснуть навсегда? Слишком страшная перспектива для человека, который целью своей жизни сделал поиски правды, которые каждодневно приводят к одному и тому же результату. То есть, к никакому. К пустоте. К тюрьме, из которой мне никогда не выбраться. Джозеф в моих кошмарах снова умирает и просит меня пристрелить его, но я не могу этого сделать. Он снова и снова отбирает у меня револьвер и пытается покончить с собой, но я ему не позволяю. Я не понимаю, почему держу его образ в своей голове и почему он так часто лезет в мои мысли, пугающе быстро материализуясь из предрассветной дымки. Порой мне кажется, что я никогда не отключал себя от Рувика, что это всё — тюрьма внутри тюрьмы… И желание броситься под поезд становится всё сильнее с каждой прожитой мною секундой.