Инвалиды войны

Война пришла неожиданно. Она пришла с алым заревом пожаров и черно-белыми газетными заголовками. Она пришла не одна. С ней шли Голод, Чума и Мор. А за ними кружилось воронье, и стояли ровные ряды незакрытых гробов. Но в их провинции, что находилась так далеко от границы, это казалось ей таким абстрактным. Да, еды не хватало. Но они жили. И жили относительно спокойно. Лишь пересуды старушек на лавках, да черно-белые газетные заголовки напоминали о том, что творится сейчас. И она никогда бы не задумалась об этой войне, если бы он не пошел на нее. - Не надо… умоляю тебя, не уходи. Не бросай меня!!! – девушка почти на коленях умоляла его остаться. Но он лишь улыбнулся своей фирменной полуулыбкой-полуоскалом и радостно выдал: - Не боись! Еще встретимся. На вопрос тучного человека из военкомата, кому присылать письма в случае его смерти, девушка вздрогнула и побелела. Но все же она нашла в себе силы коротко бросить: - Мне. - А вы кем ему приходитесь, девушка? – мужчина-колобок окинул миниатюрную Левичку взглядом. Она еле подавила в себе мощную волну поднявшейся злобы. Этот колобок остается здесь, в тылу, в то время как ее милый Гажил уходит на передовую! Девушка с трудом сдерживала слезы, подступавшие к глазам и встающие в горле противным комком. - Я его самый близкий д… - Невеста. Мелочь, ты ведь выйдешь за меня, когда вся эта лажа кончится? – И парень протянул ей простенькое тоненькое железное колечко. Девушка была уже на пределе, комок в горле мешал дышать. Она лишь кивнула и надела кольцо на безымянный палец. Парень обнял ее и полез в поезд. Он всегда люто ненавидел чертовы поезда! Девушка всхлипнула и опустила голову, глядя на его уже чуть позеленевшее лицо в окне. И лишь когда поезд отошел от станции, Леви рухнула на колени, беззвучно рыдая и тихо молясь за него… Спустя полгода… - Слышали, слышали? – шушукались на лавках бабушки. – Говорят, скоро ожидается приход вражеских войск в город! Ох, ты ж батюшки, что ж им, иродам проклятым, понадобилось-то у нас, на краю света?! Да вот только наши прежде в город войдут! Тут-то врагов и встретят и положат здесь же. Леви зябко подернула плечами. Зима уже давно пришла, уже ударили Крещенские морозы. Она до сих пор ходила в старой осенней куртке. Да ну и пусть. Даже если она простынет, ей ни тепло, ни холодно. Девушка поморщилась, слушая сплетни старых перечниц. Только и горазды, что языком молоть. Ни черта больше и не делают. Впрочем, как и она сама. Девушка снова опустила голову, осознавая всю степень своей беспомощности. То ли дело Эльза… она командовала партизанским отрядом, что засел в здешних лесах и оборонял город как мог. Все же война добралась и до них, пусть и в малых своих проявлениях. Мародеры, дезертиры и прочие – все стремились напасть на старый провинциальный городишко. Ведь не они – так вражеские войска! Чего же церемониться-то? Но, пока, Эльза весьма успешно держала оборону. Леви подняла глаза, услышав марш. Строевым шагом шли по их улицам солдаты. Что ж… не в первый раз. Ей не привыкать. Взгляд выцепил в толпе абсолютно неповторимые, алые как кровь глаза. Пусть свой хаер он и сбрил, но его глаза… она не забудет их никогда. - Гажил… - девушка схватилась за сердце, что готово было выпрыгнуть из груди. Она как завороженная пошла следом за солдатами до их места расположения. Естественно, это была одна из гостиниц. Леви много такого повидала. Что свои, что чужие. Они все останавливались в гостинице, кричали, пили и дебоширили. Разница была лишь в одном – их солдаты не применяли насилия к другим. Лишь однажды пришел в их город вражеский отряд. Но… Эльза вернулась. И еще неизвестно, кому не повезло больше. Врагам или… врагам. Она искала его взглядом в толпе. «Неужели… нет-нет-нет! Я не могла ошибиться! Я просто не могла… или мое подсознание уже выдает желаемое за действительное?». Липкие холодные щупальца безнадеги и безразличия снова сжали ее душу в тиски. Нет, надежда еще была. Надежда на то, что он вернется живой. Ведь «похоронка» так и не пришла. Впрочем, Леви отправила множество писем. И ни на одно не получила ответа. Она уже готовилась уйти, но сильные крепкие руки, прикосновения которых она не забудет никогда, обхватили ее талию. - Я соскучился, Мелочь… Этот вкрадчивый шепот на ухо… Господи, сколько раз по ночам, глотая слезы и тихо молясь за него, Леви представляла их встречу. Но ни одна из ее грез не соответствовала действительности. Это было намного лучше. Непередаваемое ощущение тепла и защиты, что окутало ее в тот момент, девушка постаралась запомнить до мельчайших деталей. Она пронесет это с собой сквозь года. Девушка лишь улыбнулась и откинулась ему на грудь, абсолютно опустошенная. Эти полгода тяжкого ожидания выпили из нее все силы. Она могла только улыбаться и крутить на тонком пальце маленькое железное колечко. И это сказало ему о том, как она ждала его, лучше всяких слов… Он остался жить у нее на то время, пока их снова не перебросят. Она в кои то веки снова чувствовала себя живой. В кои то веки она не плакала по ночам, молясь о нем. Она улыбалась, слыша его размеренное дыхание у себя за спиной. В кои то веки Леви не ходила по улицам с опущенной головой. Она широко улыбалась зимнему солнцу и снова с упоением читала книги. Книги, что она забыла на долгие полгода… Тот вечер она запомнила на всю жизнь. Она надела свой сарафан и они сидели у камина. Она читала, он положил голову ей на колени. Все было так тихо и мирно, совсем как раньше. Тихо потрескивали в камине дрова. А затем… раздалась пулеметная очередь, прогремели за окном взрывы. Стекла лопнули, не выдержав ударной волны. Она помнила в мельчайших подробностях, как он, выбегая в палисадник, вышвыривал ее через забор и кричал, чтобы она бежала как можно быстрее и как можно дальше. И она бежала. Босая, по снегу, в легком сарафане, забыв обо всем на свете. Она спотыкалась, падала, вставала и снова бежала, уверенная, что он за ее спиной. Всегда рядом с нею. И лишь новая взрывная волна опрокинула ее на землю, заставляя закрывать руками голову и судорожно жмуриться, боясь обернуться и не увидеть его. Она все же встала, пошатываясь, кое-как. Обернулась и снова рухнула, совсем как тогда, когда провожала его на станции. Слезы бежали по щекам. Во всех книжках, что она читала, героини в это время молча глотали слезы, не в силах произнести ни слова. Но… то ли она особенная, то ли в жизни все не так… но она завыла. Завыла как раненная волчица. Душа разрывалась. Девушка не думала, что человек может так выть. Кровь стыла в жилах у врагов, когда они слышали, как кричала девушка, потерявшая любимого. Она сидела на коленях, обхватив себя руками и выла, раскачиваясь из стороны в сторону. И тут она вспомнила, как он выбежал в палисадник и перекинул ее через забор. Быть может, взрыв застал его не в доме. Девушка резко замолчала, глядя на горящие обломки своего дома. Она подскочила и побежала обратно, спотыкаясь и подхватывая подол сарафана, чтобы не мешал бежать. И уже почти рядом с домом ее схватила тонкая женская рука. - Стой! Леви! – Эльза пыталась удержать подругу, про себя поражаясь ее физической силе и ловкости. Девушка раз за разом выпутывалась из захвата, отталкивала руки Эльзы и снова пыталась сбежать, но аловолосая была быстрее. Она перехватывала девушку еще до того, как Леви успевала сделать шаг. - Пусти меня! Отпусти!!! Он может быть еще жив! – Леви отчаянно пыталась вырваться и ворваться в горящие обломки того, что раньше было ее домом. Наконец Эльзе это надоело и одним точным ударом она «вырубила» Леви. А затем, взвалив ее на плечо, как куль с мукой Эльза побежала туда, куда сбегались женщины и дети. А после, взяв в руки пару пистолетов, заткнув за пояс несколько охотничьих ножей и забрав пулемет, девушка вышла на оборону города… как-никак, она руководит этой обороной со стороны ополченцев… Крики… стоны… взрывы… выстрелы. Она слышала, как брызнула кровь на стены сарая, где они сидели. Она бы никогда не перепутала этот звук, со звуком брызнувшей на стену воды… этот был каким-то глухим… и жутким… Леви зажмурилась и закрыла уши руками, чтобы не слышать звуков добравшейся до них войны и не видеть эту пугающую темноту, что царила в сарайчике. Даже щели между досок не улучшали положение. Девушка ощущала эту пугающую темноту кожей. Перед глазами стояло его лицо и последняя улыбка, адресованная ей. Девушка беззвучно всхлипнула и уткнулась лицом в колени. Она наконец поняла, что его больше нет. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Гибли за стенами сарая люди… другие люди, которые, в сущности, были ей безразличны. И ее посетила эгоистичная мысль: «Почему они, все те, кто сидит здесь, живы, а он мертв?!». И она испугалась этой мысли. Она испугалась самой себя и того, что она желает множества смертей взамен одной жизни… ее затрясло еще сильнее. Так прошли для девушки три дня битвы за город… в бесконечной темноте, страхах, душевной и физической боли и угрызениях совести… она перерождалась. А спустя три дня, в полностью разрушенном бесконечными взрывами и выстрелами городе, наконец, наступила тишина. И она пугала еще сильнее, нежели все те звуки, что раздавались до этого. Теперь тишина не внушала ей доверия. Ты знаешь, что последует после звука, знаменующего о перезарядке оружия. Но никогда не знаешь, что последует за тишиной. - Леви… ты хорошо подумала? – Эльза пыталась образумить подругу. - Да. Я вступлю в ваш отряд. Эльза тихо вздохнула, но она понимала, чего хотела Леви. Она хотела забыться, хоть ненадолго. А где можно забыться лучше, чем на войне? Ты не думаешь на войне. Вот только… по ночам ее все равно будет мучить то, что случилось. Но пусть так. Это ее решение. Взвешенное несколько раз, вполне взрослое решение. Вскоре отряд Эльзы оставил город и перебрался ближе к передовой. Было страшно. Леви этого никогда не скрывала и не стыдилась своего страха. Но она никогда больше не испытывала того ужаса, который испытала, стоя на коленях посреди заснеженного города, босая, в летнем сарафане, глядя на горящий дом. Она тогда заработала воспаление, но ее это не заботило. Ее кашель не волновал ее, а температуру она вполне удачно сбивала водкой. Именно там, на передовой, девушка впервые напилась. И вовсе не до беспамятства, как любили писать в ее любимых книгах. Она напилась до свинского состояния, когда можно совершить все что угодно. Но она просто сидела и пила, до тех пор, пока не потеряла сознание. Борьба… читая о ней в книгах девушка представляла все иначе. Читая о борьбе, девушка переносилась в книгу. С пожелтевших страниц на нее слетал тот мир, где она сама была героиней. Она наказывала предателей, что были резко отрицательными в книге. Но на войне она поняла, что полностью черного и полностью белого попросту не бывает. Для нее злодеями сейчас оказались простые люди. Со своими мечтами, надеждами, страхами и пороками. А она была злодейкой для них. Сплошной серый мир. Смешение черного и белого. Был в ее жизни еще один цвет. Алый. Цвет крови, которую она проливала. Крови, которая так и осталась на ее руках. Цвет волос девушки, что поняла ее и позволила ей стать такой, какая она есть. Эльза Алая. Ее так и звали враги. Алая Эльза… Оплывшие свечи вместо привычных светильников. Мирные костры среди военных трофеев. И водка. Много водки. Она позволяла забыться. Леви пила. Пила много. Но она знала свою меру. Она не позволяла себе стать алкоголичкой. Она знала, что рано или поздно война закончится. Вряд ли она снова сможет жить нормальной жизнью. Но она должна будет хотя бы попытаться… Битвы… рядом падали израненные друзья и израненные враги. Девушка даже не разбирала, кто где. Но она даже не перезаряжала оружие. Она снимала его с трупов и бросала свое. Иногда пистолеты были еще теплыми. Она позволяла себе думать об этом лишь между первым и вторым стаканом водки… «Если я выживу… когда-нибудь меня назовут ветераном. Смешно…»… Четыре года спустя. Окончание войны пришло так же неожиданно, как и ее начало. Они победили. Так писали. Но она-то знала, что победивших в войнах нет никогда. Есть лишь проигравшие. У века каждого На зверя страшного Найдется свой однажды Волкодав… Девушка усмехнулась. Она уже год жила «нормальной жизнью». Она боялась тишины. Она боялась громкого шума. Когда где-то хлопала дверь, девушка автоматически пыталась отыскать пистолет. Искалеченная войной, она пыталась жить нормально. Получалось, мягко говоря, хреново. Наушники в ушах успокаивали ее. Пусть иногда барабаны, которым очень редко, но все же удавалось застать ее врасплох, заставляли ее вздрагивать и шарить руками по телу, ища оружие, девушке было легче, когда в ушах играла музыка. Роса рассветная светлее светлого А в ней живет поверье диких трав У века каждого на зверя страшного Найдется свой однажды Волкодав… Вот уж действительно. Леви усмехнулась. Подходя к остановке она перевела взгляд на дорогу. Ее родной город. Именно на этом месте взорвалась тогда одна из бомб. Перед девушкой, будто наяву предстал огненный столб, взмывшие обломки асфальта и в ушах прогремел взрыв. И плевать, что это были лишь барабаны в наушниках. Она вздрогнула, когда ее видение пересекла черная приземистая машина. Девушка вздохнула. Ей нужно было на остановку. Пусть она и была героиней, той, что сражалась за свою Родину, ей нужно было работать. Девушка помогала тем, кто пострадал в этой войне больше чем она. Она потеряла лишь сон и покой, а многие потеряли части тела… Она увидела дорожный знак, знаменующий, что здесь автобусная остановка и усмехнулась, углядев дыру от пули на краю знака. Война кончилась год назад. Страна еще отстраивалась. Но знаки на дорогах так и не поменяли… хотя можно было. Она позвонила в звонок. Ей открыла красивая девушка с изможденным лицом. Сейчас таких лиц много. Народ устал от этой глупой, бесполезной войны… - Мой двоюродный брат… солдат. Он лишился ноги во время взрыва в одном из домов. – девушка говорила очень тихо. Наверное, ее брат не любит, когда об этом говорят. Леви понимала его. – Меня зовут Джувия, если что. Мне теперь нужно работать, пенсии по инвалидности брата не хватает. Да и не могу я жить на его деньги. – девушка опустила голову. Ее подбородок дрожал. Взгляд Леви упал на одну из полок. Там Джувия обнимала полуголого парня и счастливо улыбалась в объектив. Парень бурчал. Это было видно по его лицу. «Значит и она потеряла того, кого любила…». Фотография была перевязана черной лентой. Это заставило Леви зябко поежится. Она перевязала лентой их общую фотографию. Она похоронила себя вместе с ним… - Я ухожу… мне уже пора… брат в комнате. - Стойте. А как же зовут вашего брата? – Леви взяла Джувию за руку. Кого-то она смутно напоминала ей. - Гажил. Гажил Редфокс. Леви молча уставилась на закрывшуюся дверь, а затем осела на пол, схватившись за сердце. Она боялась поверить в услышанное. Мало ли на свете Гажилов? Быть может она сейчас дает себе ложную надежду? Это будет во много раз больнее, чем тогда… - Джу? Там уже пришла эта твоя сиделка? – тихое шуршание колес по линолеуму. У Леви закружилась голова. Этот голос она узнает из тысячи. Воздуха катастрофически не хватало. Сердце заходилось. Девушка задыхалась, у нее кружилась голова. Именно такую, побелевшую, ослабшую, сидящую на полу, он и застал ее. - Мелочь… - он буквально выдохнул это слово. Она медленно, хватаясь за стену, поднялась, а после рухнула на колени прямо рядом с его коляской. Уткнувшись в его руку, девушка рыдала. Они оба молчали. Тишина впервые за долгие четыре года не пугала ее. Его дрожащая рука легла на ее волосы. Девушка чуть вздрогнула. - Я… я думала, ты умер тогда… - Я знаю. Flashback… Он лежал, не в силах подняться. В ногу впился какой-то осколок. Черт, ему повезло, что он не зашел в дом. А затем… он услышал ее. - Пусти меня! Отпусти!!! Он может быть еще жив! Мелочь… вали отсюда. Нельзя тебе здесь быть. Он уже понял, что, скорее всего, получит заражение крови с этой непонятной хреновиной в ноге. А значит, даже если он выживет, то нога тю-тю… ну и вот на хрен он ей такой сдался? Пусть уж лучше думает, что он умер… Эльза, не пусти ее сюда… End of flashback… - Уходила бы ты отсюда… не нужен я тебе такой… инвалид войны… - он смотрел на ее лазурные волосы. Ему очень не понравились мелькающие там перламутровые пряди. «Неужели из-за меня?». - Я тоже, Гажил… я тоже инвалид войны… - Ты воевала? Дура… - Гажил… не прогоняй меня, пожалуйста… я же не жила все это время. Кровь, темнота, выпивка… позволь остаться с тобой. Верни меня прежнюю. Девушка закрыла лицо ладонями и снова заплакала. - Я не оставлю тебя снова. – всхлипнула она. Гажил вздрогнул. Дура… это ведь он запретил Джу давать Леви знать, что он жив… а она винит во всем себя. Взгляд упал на ее руки. Все такие же худые и изящные, но ладонь стала чуть шире. А на безымянном пальце блестело тонкое железное колечко. - Мелочь… - кольцо стало последней каплей. Он буквально заставил ее подняться с колен и прижал к себе. На кресле это было чертовски неудобно, но им обоим было наплевать… А в это время на кладбище рыдала синеволосая девушка с красивым изможденным лицом. Она сидела на коленях у могилы. Она специально соврала той девушке. Она прекрасно знала, кем та приходится Гажилу… пришлось пойти на маленькую хитрость. Но до работы оставался еще час. На кресте была изображена фотография красивого парня, что улыбался в объектив. Многие были против этой фотографии на кресте, но Джувии было наплевать. Она сделала то, что хотела. Она похоронила его рядом с отцом… От бедного парня остался лишь обгоревший скелет. Даже мышц почти не осталось… хоронили его в закрытом гробу. - Однако… пришел, называется, отца навестить… Она замерла. - Привет, Джу. А откуда здесь моя могила? И больше ни слова он не успел сказать. Девушка поднялась, медленно обернулась, коснулась рукой его лица и… просто обняла его. Он почувствовал, как намокла его рубашка на груди. Кажется, он провалялся в госпитале в коме после того взрыва слишком долго… А в ее квартире лежала «похоронка», с перепутанными канцелярией именами. И лишь где-то далеко молилась за своего уже умершего сына, ждущая его седая старушка… Эльза глубоко вдохнула осенний воздух. Она уже пятнадцать минут топталась возле этого дома. Легендарная Алая Эльза трусила. Она снова поднесла руку к звонку и снова молниеносно сбежала с крыльца. Страшно… у нее так даже перед битвой сердце не заходилось… Она снова поднялась на крыльцо и поднесла руку к звонку. Рука дрогнула и палец ткнул кнопку звонка. Эльза замерла. Рука будто прилипла к кнопке. Девушка громко сглотнула. Дверь открылась. - Да вышел я, вышел, прекрати мучить звонок. – он говорил совершенно серьезно, но в зеленых глазах плясали смешинки. Эльза резко отдернула от кнопки руку. Каблуки попали в щель, девушка покачнулась, теряя равновесие и начала падать. Вот всегда рядом с ним так… В последний момент сильная рука схватила ее тонкое запястье и он с силой потянул девушку на себя. - Я же говорил, что еще встретимся. – сказал тот, кого она была вынуждена оставить в госпитале какого-то города. Слишком серьезные раны у него были. Она тогда на полном серьезе попрощалась с ним. А он буквально приказал ей выжить. И пообещал, что они еще встретятся. «Не проиграй, Эльза», - сказал он ей тогда, улыбаясь. А она вышла из госпиталя и разрыдалась. - Привет… - Здравствуй, Эльза. Я минут десять уже наблюдаю как ты вокруг звонка ритуальные танцы разводишь. – парень улыбался ей. А затем поцеловал. И впервые за то долгое время, что девушка воевала и пыталась оправиться после войны, она позволила себе забыть обо всем. Обо всем, кроме него. «Как же я люблю тебя… люблю, но не скажу. Ты скажешь мне об этом первый… Жеррар…» E.N.D.