Пожнешь бурю

В Утесе Кастерли были комнаты, никогда не видевшие света дня, и они никогда не увидят его и впредь. Это была одна из таких комнат, спальня, украшенная золотом и пурпуром еще во времена ее прадеда, здесь Серсея ждала отца, и в ее животе скатывался ком. "Не знаю, что он видел и сколько". "Достаточно, несомненно". Вопрос был только в том, как ее накажут. Джейме, конечно, будет наказан королем, если король вообще узнал о том, что случилось. "Только я заплачу за это". Несправедливость этого заставляла ее кровь кипеть, словно зелья, что варили старые ведьмы в Ланниспорте под покровом ночи. Когда освещенная факелами фигура лорда Тайвина появилась в дверном проеме, рот Серсеи был сух, как песок. – Отец, я... – Молчи. Она пыталась поднять глаза – львы не боятся, помни – но застыла. Пальцы лорда Тайвина обхватили ее подбородок и подняли его, пока их взгляды не встретились. – Ты не сможешь никак объяснить то, что я видел. – Но... – Молчи. Серсея прикусила язык, не отрывая от него взора. – Ты должна благодарить богов и удачу, что это я вас нашел, а не король. Ты помнишь, конечно, кого он убил на Трезубце? – Рейгара Таргариена, – прошептала Серсея. "Мужчину, за которого я должна была выйти замуж". Если бы король Эйрис не отказался от союза с Ланнистерами много лет назад, никакого восстания бы не случилось. "Отец бы этого не позволил". – Ты обещал мне, что я выйду за него. Ты обещал, что я стану королевой. – Королевой, – любой другой рассмеялся бы, но не лорд Тайвин Ланнистер. Лев Утеса Кастерли смотрел на дочь так, словно видел грязь под своими сапогами. – И вот чем ты мне отплатила. Новый король Роберт Баратеон согласился жениться на Серсее, несмотря на безутешную скорбь по погибшей возлюбленной. "Тощая девчонка, с ветками в волосах и лошадиной мордой". И почему-то мужчины сходили по ней с ума. "И принц Рейгар тоже", – напомнил ей предательский голос. Он сбежал с Лианной Старк и заплатил за это своей и ее жизнями. "Если бы я была старше, я бы заставила его забыть о ней. Он мог бы заставить меня забыть Джейме". Она даже не заметила, как лорд Тайвин вдруг поднял руку, и его ладонь ударила ее по лицу. – Глупая, глупая девчонка. Ты настолько слепа? Кто женит брата на сестре, Серсея? Но она уже знала ответ. Роберт их ненавидит. Роберт ненавидит их больше всех на свете. В конце концов, его леди предпочла ему Таргариена. Неважно, что говорит Роберт и его подпевалы, Серсея помнила, что она видела в Харренхолле, когда принц короновал леди Лианну Королевой Любви и Красоты. "Маленькая шлюшка вешалась на него у всех на глазах". – Таргариены женят. Лорд Тайвин покачал головой и, не произнося ни слова, повернулся и вышел из комнаты. Словно освобожденная от заклятья, она бросилась за ним, распахнула дверь и закричала: – Что ты сделаешь, отец? Что с моей свадьбой? Ответа не было, только два гвардейца Ланнистеров сомкнули перед ней копья, запирая ее в комнате, подальше от дневного света. *** Три дня она ничего ни от кого не слышала. Ни от отца, ни от Джейме. Первые два дня она повторяла себе снова и снова, что Джейме спасет ее. Джейме придет за ней. Но Джейме не пришел, только в ее мыслях он был с ней. Потом, когда она забылась беспокойным сном, ее вдруг разбудила прикосновение мужской руки, зажавшей ее рот. Серсея вцепилась зубами в его ладонь и услышала крик боли. Другая пара рук зажала ее руки за спиной, и она вырывалась, чувствуя вкус крови первого нападавшего на зубах. Что-то ударило ее по голове, и ее глаза снова закрылись. Когда она проснулась, был день. На секунду она поблагодарила богов, что снова свободна, вдали от темноты. Под ней были деревянные доски, и доносился запах моря. "Я на корабле". Сверху слышались крики чаек. – Где я? – прохрипела Серсея, убирая спутанные волосы с лица и приподнимаясь. Когда ее зрение восстановилось, она увидела своего отца, стоявшего у борта. – Отец? – Я принял решение, – сказал лорд Тайвин. Серсея быстро огляделась. За их спинами возвышался Утес Кастерли, у подножья которого стоял Ланниспорт. Безоблачное небо было тяжелого, ярко-синего цвета, солнце играло в редеющих волосах лорда Тайвина. – Я предложил тебе корону, но ты сделала свой выбор. Ты выйдешь замуж, Серсея, но не за короля Роберта. – За кого? – прошептала она. – За младшего брата короля, теперь лорда Штормового Предела и Верховного Лорда Штормовых Земель. – У него есть имя? – Не смей говорить со мной таким тоном, Серсея. Я выдал бы тебя за Станниса Баратеона, будь он даже слеп, глух и искалечен. К счастью для тебя, это не так. Советую тебе постараться этим воспользоваться. Серсея спорила бы дальше, но лорд Тайвин повернулся и ушел, не оглядываясь. Вместо этого, она почувствовала руки другого мужчины, помогающие ей подняться. – Не хотите ли спуститься вниз, миледи? Она оглянулась так быстро, что заболела шея. Мужчина, стоявший рядом с ней, выглядел настолько просто, что ничего из себя не представлял, но его акцент Серсея отлично знала по годам в Королевской Гавани. Прикосновение его руки казалось странным, и тут она поняла, что часть его пальцев была отрублена. – Кто вы? – потребовала она. – Сир Давос Сиворт, миледи. – Вы говорите не как рыцарь. Его улыбка удивила ее. – И вряд ли когда-либо буду, но лорд Станнис самолично произвел меня в рыцари. И я также капитан "Черной Беты", и если мы хотим поймать утреннее течение, то лучше отправляться сейчас. – Я не пойду вниз, – сказала Серсея, ругая себя за ком в горле. Она видела красный плащ отца в лодке, отплывавшей от корабля, а вдали, у причала, она видела кричащих и радующихся людей Ланниспорта. Они думали, это праздник. Заставив себя улыбнуться, она помахала им в ответ. – Могу я остаться? – спросила она капитана – "его зовут сир Давос" – так тихо, что задумалась, услышал ли он ее. – Это мой дом, и наверное я больше никогда его не увижу. – Не знаю об этом, но вы можете остаться. Просто берегитесь работ, – сказал сир Давос, с его отрезанными пальцами и акцентом из глубин Блошиного Конца. Станнис Баратеон лично произвел его в рыцари. Несмотря ни на что, Серсее стало любопытно, каким был ее будущий муж. Она стояла и смотрела, пока даже самые высокие башни Утеса Кастерли не скрылись из виду за чередой серых скал, увенчанных темно-зелеными деревьями. "Джейме найдет меня. Джейме найдет меня, и мы сбежим, далеко, где никто нас не найдет". *** Серсея едва запомнила свою свадебную церемонию. Она помнила, что плащ невесты странно пах, словно соленой водой, и с трудом подавила желание ядовито спросить, не шили ли его во времена самого Ориса Баратеона. "Возможно, что и шили, и возможно, считается, что мне оказывают честь". О женихе же, она помнила только руки, холодные и сухие, и его губы, еще холоднее. Ярко-синие глаза и узкое, суровое лицо. И главным было то, что он не был Джейме. Пир проходил в таком же забытьи. Серсея не помнила, сколько кубков вина она выпила, только неодобрение на лице своего нового мужа, когда она снова и снова тянулась за кувшином, и терпкая жидкость стекала по ее горлу. – Постель! Это был голос короля, гремевший, словно охотничий рог где-то вдалеке. – Ну же, братец, давай развернем твой подарок! Король Роберт поднял ее, словно какую-то куклу, и плащ невесты упал с плеч Серсеи. Должно быть кто-то подхватил его, и она чувствовала, как мужские руки дергали шнурки ее платья, пока они несли ее, смеясь и распевая, прочь из зала, оставляя след из одежды за собой. Серсея закрыла глаза, чувствуя головокружение – хотя они щипали, гладили и хватали ее, ей недоставало сил оттолкнуть их. По крайней мере, только когда они вошли в спальню, король схватился за ее платье, разрывая его пополам. Вскрикнув, Серсея выскользнула из его хватки, пытаясь завернуться в обрывки. Добрая Королева Алисанна убедила первого короля Джейхейриса отменить право первой ночи, право лорда на девственность невесты. Но Таргариенов больше нет. Что, если король Роберт Баратеон решит не следовать их законам? Пока он следовал, до сих пор немногое изменилось после Эйриса, кроме цвета знамен. И отец по-прежнему гордый лев Запада, ссорящийся с королем, прикидывающимся его другом, но ненавидя его за спиной. Он думал, что король был дураком – и это было точно. Но ведь не был он настолько глуп. Он не станет насиловать жену своего брата в их брачную ночь. Серсея повторяла себе это, пока король смеялся, стягивая с нее остатки одежды. – Боги, Станнис, она великолепна. И даром потрачена на тебя. Начинаю думать, что я сделал дурной выбор. С королем было три королевских гвардейца, но не было Джейме. Даже когда септон молился, выдавая ее замуж за Станниса Баратеона перед ликами богов и людей, она ждала, что Джейме ворвется в септу и увезет ее. Он уже нарушил величайшую из своих клятв, какой смысл теперь имели остальные? Но не Джейме спас ее. – Достаточно. Сначала она не узнала голос, но рука короля замерла на ее бедре. Прошептав проклятье, он отдернул руку и отошел. Серсея отшатнулась, когда что-то тяжелое опустилось на ее тело, скрывая ее от всех. Это был плащ невесты, пыльный и дурнопахнущий, но ей он казался приятнее лучшего бархата. – Уходите. Все. – Станнис, ну не порть это, – голос короля был голосом старшего брата. Она много раз слышала этот голос, когда Джейме говорил им с Тирионом и юными кузенами. В манере, страшно напомнившей ее младшего брата, которого она предпочитала забыть, Станнис указал на дверь и выплюнул всего одно слово. – Вон. Что удивило ее даже больше, то, как король Роберт, тяжело посмотрев на брата из под насупленных бровей, кивнул и вышел из комнаты, требуя еще вина. Когда дверь за последним гостем наконец захлопнулась, Серсея подняла голову с подушек, глядя на своего нового мужа. Станнис смотрел на свои руки, нервно играющие с пряжкой ремня. "Надо его от этого отучить", – почему-то подумала она, и едва не расхохоталась. – Что смешного? – рявкнул он. Смех Серсеи прекратился, словно его и не было. – Если вам кажется смешным, что вашу невесту ощупывают, как кусок мяса, что ж, ваше право, – она села, заворачиваясь в тяжелый плащ. – Я не просил об этом. Он позорит меня, – на его лице была не улыбка, но гримаса раздражения, привычная ему за годы. – Как похоже на Роберта. Нашего прекрасного короля. – Из нас двоих я в этом меньше замешана, – ответила Серсея. – Я не имею к этому отношения. Я ничего не делал, кроме как гнил в этом замке почти год. На секунду Серсея уставилась на него. Потом, сбросив с плеч плащ, она прошла к столу поблизости, где какой-то умный слуга оставил кувшин вина и два кубка. Она наполнила их оба и всучила один из них Станнису, как и он, прекрасно отдающая себе отчет, что ее платье было изодрано и ничего не скрывало. Подняв кубок, Серсея горько улыбнулась. – За нашу свадьбу. Станнис нахмурился, когда она сделала большой глоток. Она начала задумываться, не приросло ли к его лицу это выражение. "Если бы Джейме был здесь, он не мог бы оторваться от меня". Но Джейме здесь не было. Только незнакомец с холодным взглядом, изучавший ее, словно не понравившийся ему гобелен. – Вы сказали, – начала Серсея, махнув полупустым кубком в его сторону, – что не просили об этом. Что ж, как и я. Хотя я могла выйти за вашего громогласного брата. – Полагаю, вы бы это предпочли. – Разве похоже, что я это предпочитаю? – потребовала Серсея. – Вы еще и слепы, кроме того, что упрямы? – Вы были бы королевой, – на секунду он кажется неуверенным. – Вы Ланнистер. Разве не этого вы хотите? – Чего я хочу, – сказала Серсея, опустошая свой кубок и потянувшись за его, – так это больше вина. – Вы выпили уже и так больше, чем нужно, – ответил Станнис, отстраняя от нее кубок. Серсея прожгла его взглядом. – Позвольте мне решать, муженек. Из нас двоих кровью сегодня истекать мне. К ее удовлетворению, он отвернулся, краска залила его лицо. Воспользовавшись шансом, она выхватила кубок из его рук и опустошила его одним большим, неподобающим леди, глотком. Комната закружилась, и Серсея закрыла глаза, чтобы удержаться от тошноты. Когда она открыла их снова, она сидела на кровати, и Станнис стоял перед ней, глядя нерешительно. – Предупредите меня, – сказал он, – если вас начнет тошнить. Серсея покачала головой. Они посидели некоторое время в молчании, и головокружение стало понемногу отступать. В Штормовом Пределе не было тишины – она всегда слышала шум ветра, бьющего по странно искривленным стенам замка, словно давно исчезнувшие боги шторма все еще продолжали пытаться ворваться в него. Он был достаточно величественен, решила она, но Баратеоны не собирали сокровища, подобно Ланнистерам, заполняя комнату за комнатой, пока в далеких от света солнца спальнях не становилось светло, как днем. – Должно быть, вы заметили флот, стоявший на якоре в дальнем конце причала, когда вы приехали, – начал Станнис через некоторое время. – Мы отправимся на Драконий Камень, как только придет попутный ветер. По меньшей мере восемь из этих кораблей пришли с Серсеей из Ланниспорта, как часть ее приданого, но она не знала почему. "По крайней мере, это значит, что он уедет", подумала она, спрашивая: – Что там, на Драконьем Камне? – Не что, а кто. Жена безумного короля и его оставшийся сын находятся там, и ходят слухи, что коро... – он остановился, когда Серсея посмотрела на него, – что леди Таргариен была беременна, когда Безумный король отослал ее из Королевской Гавани. Серсея думала, что случилось с младшим братом принца Рейгара, на рождение которого его отец устроил великолепный турнир в Ланниспорте, вскоре после одиннадцатого дня именин Серсеи. Он попросил короля о чести брака Серсеи с принцем Рейгаром, и король рассмеялся ему в лицо. – Его зовут Визерис, – не подумав, сказала Серсея, вино делало ее смелой. – Сына королевы Рейлы. Ему едва ли семь лет. И король не был... Король не приходил в покои королевы, так говорили шпионы моего отца. Она поняла, что Станнис смотрит на нее. – Что такое? – Как долго вы жили в Королевской Гавани перед войной? В его голосе было что-то, чего она не слышала раньше. Серсея пожала плечами. – Мы отпраздновали мой двенадцатый день рождения в Башне Десницы спустя несколько недель после моего приезда из Утеса Кастерли. Обычно мы бы ездили вместе с двором на турниры, но король отказывался покидать Красный Замок после случившегося в Сумеречном Доле. Ее отец отсутствовал большую часть года, и Серсее казалось, что она умрет от скуки, с одними леди в ее обществе. Она знала, зачем ее лорд-отец привез ее в Королевскую Гавань, но вместо того, чтобы ослушаться отца и жениться на Серсее, как предполагал лорд Тайвин, принц Рейгар выбрал невзрачную, злоязыкую дорнийскую принцессу, которую леди Джоанна когда-то предназначала Джейме. Они уехали на Драконий Камень после свадьбы, оставив лорда Тайвина и Серсею с королем и его двором, состоящим из лжецов и льстецов. Неудивительно, что когда Джейме вернулся с победой после сражения с разбойниками Королевского Леса, ей так легко было обратиться к нему, и не было дела, что подумают другие. – Вы хорошо ее знали? – спросил Станнис, поспешнее, чем ожидала бы от него Серсея. – Эту... Королеву? Королева Рейла была добра в некой отстраненной манере – иногда она принимала Серсею за ее мать, когда отвлекалась. – Не очень, но, полагаю, я знаю ее. Моя мать была ее фрейлиной много лет назад, еще до свадьбы, и, конечно, она знала моего отца... – До того, как его люди убили ее внуков. До того, как Джейме обернул меч против ее мужа. Серсея содрогнулась при этой мысли. – Почему вы спрашиваете меня об этом? – Вы думаете, она согласится поговорить с вами? Если вы отправитесь с посольством? – Со мной? – теперь Серсея уставилась на него. – Вы серьезны? Станнис вздохнул. – Если бы вы меня знали, вы бы не задавали этот вопрос. Да, миледи, я серьезен. Когда я с кем-либо говорю, я никогда не бываю несерьезен. – Бывают грехи похуже, – согласилась Серсея. Как часто отчитывала она Джейме за его раздражающую манеру смеяться надо всем? Легко смеяться, когда весь мир у твоих ног. Наверное, теперь он смеется реже – она не могла узнать это точно. Он ворвался в ее комнату с новостями, что король собирается жениться на ней, и она испытала такое облегчение при виде него, что забыла об открытой двери и бросилась в его объятья. И они не заметили отца, пока не стало слишком поздно. Глядя на Станниса теперь, Серсея задавалась вопросом, знал ли он. Он не мог знать, он не женился бы на ней, если бы знал. Джейме выбрал Королевскую Гвардию вместо нее однажды, с чего бы ему поступать так снова, когда ему предложили оправдание за нарушение самой священной из его клятв? "Разве он не должен мне?" Он был ее близнецом, ее второй половиной. "Но он оставил меня, когда приказал отец". – Мы поговорим об этом позже, – сказал Станнис, поднимаясь на ноги. Серсея с легким удовлетворением наблюдала, как он настойчиво отказывался смотреть в ее сторону. "Похоже, в твоих венах все же течет какая-то кровь". Она была Ланнистер. Она исполнит свой долг и извлечет из этого всю пользу, что сумеет. *** Путешествие на Драконий Камень было и короче, и тяжелее, чем поездка Серсеи в Штормовой Предел из Ланниспорта. Даже в лучших ситуациях Узкое Море было предательским, и одни только течения у Залива Губительных Валов задержали их отъезд на неделю. Когда они приехали, на горизонте над Драконьей Горой собирались серые и пурпурные облака. При виде замка, Серсея едва удержала себя в руках, настолько живыми казались камни, сложенные в невероятной форме драконов, сплевшихся вместе грозной чернотой. У причала стояли остатки флота Таргариенов, раскрашенные в черное с красным. Сир Давос Сиворт отправил три небольших судна вперед на разведку, и одно вернулось с рыбаком, который подтвердил, что слухи о беременности королевы оказались правдой. Королева Рейла была старше, чем была бы мать Серсеи, если бы она осталась жива. Она вообще не должна была иметь детей. – У них есть мейстер? – услышала она свой голос, прежде чем даже подумала остановиться. Все мужчины в каюте посмотрели на нее. Серсея повторила вопрос: – У них есть мейстер, чтобы помочь ей? Или хотя бы повитуха? Станнис пришел в себя первым, потребовав от рыбака ответа, но получил лишь сдавленные извинения. Сир Давос пробормотал ему что-то, и Серсея встала, подходя к ним. – Если она умрет, милорд, – сказал сир Давос. – Кто будет командовать замком? – Знают одни боги. – Но если вы пошлете ей помощь, – перебила Серсея, не останавливаясь, когда мужчины развернулись к ней, глядя на нее, – возможно, это убедит ее сдаться. – Если она умрет, с ней умрет ее дело, – сказал сир Акселл Флорент, один из людей Станниса. – Она такая же безумная, как мертвый король, и трахала собственного брата. Пусть они умрут. – Если мне понадобится ваше мнение, сир Акселл, я спрошу, – огрызнулся Станнис. – Здесь моя жена. Следите за языком. "Трахала собственного брата". Слова прозвенели, словно колокольчики Молчаливых Сестер, и она прокляла сира Акселла, призывая на него семь преисподних. – О нет, милорд, – сказала она, ядовито улыбаясь. – Продолжайте, сир Акселл. Припоминаю, вам было что сказать о поступках моего отца в Королевской Гавани, когда мы покидали Штормовой Предел? Сир Акселл оглянулся на Станниса, который пожал плечами. – Она права. – Что же вы тогда сказали? – спросила Серсея, хотя они все знали ответ. – Немного чести обрел лорд Тайвин, убив женщин и детей. Много чести вы ищете теперь? Лицо сира Акселла стало ярко-красным, и Серсея услышала смешок сира Давоса у нее за спиной. Только лицо Станниса не изменилось. – Ваша жена, сир Давос. Она ведь знает дело повитухи, так? – Ее мать была повитухой, но Мария никогда... Мария Сиворт, возможно, была чуть выше по рождению своего мужа, но ее отец был всего-лишь плотником, жившим за стенами Королевской Гавани, когда она вышла за всем известного контрабандиста. И она была единственной известной ей женщиной, которая не страдала от морской болезни, и потому была выбрана в прислужницы Серсеи. – Пошлите ее, – сказала она, махнув рукой. – А лучше, пошлите нас обеих. Ее глаза встретили Станниса, и она видела, как на его шее бьется жилка, но он медленно кивнул. *** Джейме пытался когда-то объяснить это Серсее – в ту странную, душную ночь, что они провели вместе в Королевской Гавани – что заставляло его любить сражаться. И так как это был Джейме, ему совершенно не удалось, и Серсея пожалела его, улыбнувшись и притворившись, что поняла. Теперь же, сидя на небольшом челне под белым флагом переговоров, двигаясь через залив в сторону гигантского замка Драконьего Камня, она задавалась вопросом, это ли он имел в виду, то, как пела ее кровь. Когда они приблизились, она смогла разглядеть детали: чешую, крылья, зубы, глаза, когти, которые кто-то когда-то давно вырезал из черной скалы. Куда менее устрашительным, но куда более опасным, был отряд вооруженных людей в знакомых черно-красных доспехах, ожидавший ее на причале. Сир Давос пробормотал что-то жене и страстно поцеловал ее, прежде чем протянуть искалеченную руку Серсее. – Пусть пребудут с вами боги, миледи. Вы делаете правильное дело. – Посмотрим, – сказала Серсея. Развернувшись, она увидела человека, которого сразу узнала. – Сир Виллем Дарри, – он был мастером над оружием Красного Замка, был назначен, когда принц Рейгар еще был ребенком. – Я пришла на помощь вашей леди. Эта женщина – повитуха. – Кто вы? – потребовал сир Виллем. – Я видел вас раньше. – Как себя чувствует ваша леди, сир Виллем? Не повернулся ли ребенок в утробе? Идет ли у нее кровь? – Мария Сиворт ступила вперед, обстреливая сира Виллема вопросами, словно лучник. Серсея шла за ней, слегка впечатленная самообладанием женщины, и сир Виллем медленно сдался и повел их в замок, рассказывая историю, которая казалась мрачнее с каждым словом. Они остановились у королевской спальни, и Серсея услышала женский крик. Мария положила руку ей на плечо. – Вам не нужно там быть. У вас другое дело, – она настороженно посмотрела на сира Виллема, и Серсея кивнула. Серсея помнила, что кузен сира Виллема был членом Королевской Гвардии Эйриса, но она не помнила, что с ним стало. Должно быть, он погиб, потому что они все погибли. Все, кроме Джейме и Барристана Отважного, которого помиловали после Трезубца. Сир Виллем напряженно разглядывал ее в ответ, на его лице было подозрение, когда Серсея подошла поближе к камину и принялась греть у него руки. Когда он заговорил, он сделал это так тихо, что она едва услышала. – Я знаю, кто вы, миледи Ланнистер. Будь моя воля, я перерезал бы горло вашему отцу. – Я ничего не делала, сир Виллем, – медленно сказала Серсея, сдерживаясь от желания сбежать от него. – Я не мой отец, и я пришла не от его имени. – От чьего же имени вы пришли? – Моего мужа. Лорда Станниса Баратеона из Штормового Предела. Он не желает зла вашей леди. Я знаю, – сказала она, подняв руку к его рту, – вы мне не верите. Слово Ланнистера стоит дешево сейчас. Но моя леди-мать верно служила королеве Рейле много лет, и я хочу с ней поговорить. – Я помню вашу мать, – спустя секунду сказал сир Виллем. – Если бы она осталась жива... – Если бы она осталась жива, – эхом отозвалась Серсея, – очень многого бы не случилось. Плечи старика затряслись, и он упал на колени. Серсея спрятала улыбку триумфа, вместо этого присев рядом с ним на колени, сжав его плечо в ободряющем жесте. – Следует ли нам помолиться за вашу леди, сир? Он безмолвно кивнул и позволил увести себя в септу. Снаружи, она слышала, завывал ветер, все громче и громче, и вот гром вдруг начал сотрясать замок до самого его основания. Взгляд сира Виллема встретил глаза Серсеи, большие и перепуганные. – Думаю, миледи, сегодня нам будут нужны все возможные молитвы. *** Эта буря была самой ужасной на памяти Серсеи, она билась о стены Драконьего Камня так, словно штормовые боги прошлого вернулись в ярости. Но замок стоял твердо, пусть каждый корабль у его причала был разбит в порошок волнами и камнями. Станнис и его флот стояли на якоре у Камнепляса на Крюке Масси, ожидая сигнала Серсеи, но если этот шторм был таким великим, как казался... "Возможно, я уже вдова, не побыв и женой". В самый темный час, когда бушевала буря, побежали слухи, что Драконья Гора ожила, осыпая все кругом дождем огня и пепла. Но Серсея набралась мужества выглянуть в одно из окон септы, и убедилась, что с неба лилась только вода, хотя молнии и расчерчивали огнем скалы и море. Королева Рейла разродилась перед рассветом, и Мария позвала ее, когда солнце уже выплыло в самое синее небо, что когда-либо видела Серсея. Королева лежала на большой кровати, под красно-черными занавесками. Она всегда была стройной женщиной, но теперь она была болезненно худа, скулы были остры, словно меч Джейме. Серсея в ужасе прижала ко рту руку, увидев шрамы, опоясывающие плечи королевы над тяжелым одеялом. Но когда она открыла глаза, она была все также красива – те же глаза, как и у ее старшего, мертвого сына. – Джоанна? Это ты, Джоанна? Я умерла? – Нет, миледи, – тихо ответила Серсея, присев на край кровати. – Я дочь Джоанны. Вы помните меня? – Дочь, конечно. Серсея, летнее дитя, – королева улыбнулась, но ее улыбка была похожа на гримасу. – Певцы любили тебя. – Да, любили, миледи, – согласилась Серсея, неспособная удержаться от улыбки. – Зачем ты здесь, летнее дитя? Я умираю, хотя мне сказали, что моя дочь жива. – Я пришла предложить свои условия, миледи. – Ваше величество. Я все еще королева этого королевства. – Ваше величество, – эхом отозвалась Серсея. Не было вреда в том, чтобы потакать умирающей женщине. Мария подошла к ним ближе, в ее глазах было молчаливое подтверждение. – Если вы прикажете своим людям сдать замок, никто не пострадает. – Твой отец сказал то же, прежде чем его люди предали Королевскую Гавань мечу и убили моих невестку и внуков. С чего мне верить тебе? – Потому что это будет слово Станниса Баратеона, – ответила Мария из-за спины Серсеи. – Миледи, ваше величество, я прошу прощения за то, что говорю без разрешения, но я клянусь вам, что лорд Станнис – человек чести. И у меня меньше всех причин говорить такое, потому что он отнял у моего мужа пальцы, несмотря на то, что он спас его жизнь. – Кто ваш муж, добрая женщина? – Давос, миледи, и до войны он был контрабандистом в этих краях. Он знает эти воды лучше кого бы то ни было. Он прорвал блокаду лорда Редвина, чтобы привезти еду голодающим людям Штормового Предела, им пришлось ползти по стокам, чтобы принести им лук и рыбу, достаточно, чтобы выжить. И после этого милорд Станнис подарил ему рыцарство и земли, но отрубил ему пальцы за его преступления, – все это время ее голос был ровным, взгляд не отрывался от лица королевы. – Он хочет только справедливости, миледи. Ваше величество. Серсея помалкивала, пока Мария рассказывала, твердо уставившись на одеяло красного узора. В последовавшей тишине она поняла, что королева смотрит на нее. – Твоего брата теперь зовут Цареубийцей. Когда Серсея кивнула, она коротко улыбнулась. – Это была милость, оказанная слишком поздно, но я все же благодарна ему. Ты передашь ему это от меня? – Передам, ваше величество, – без колебаний ответила Серсея, внезапно осознав, откуда у королевы эти ужасные, многочисленные шрамы. Она слышала рассказы о сожжениях и пытках, о сотнях так называемых изменников, отданных лорду Россарту и алхимикам для их развлечения. – Дай мне самой поговорить со Станнисом Баратеоном, – сказала королева, поразглядывав Серсею еще некоторое время. – Если его клятвы меня удовлетворят, я сложу оборону. *** Королева Рейла скончалась следующим вечером. Тем не менее, она сумела заставить Станниса торжественно поклясться, что он ценой своей жизни будет защищать ее оставшихся детей, юного Визериса и новорожденную Дейнерис. И хотя первыми словами принца в адрес Станниса были проклятья брату узурпатора-убийцы, мать отчитала его и приказала слушаться. – Береги свою сестру и защищай ее, – прошептала она, прикоснувшись губами к бледным шелковистым волосам Визериса. Ее глаза встретились с взглядом Станниса. – Защищайте их обоих, лорд Станнис. – Ценой моей жизни, – ответил муж Серсеи, не выжидая и секунды. Вместо того, чтобы вернуться в Штормовой Предел, они остались на Драконьем Камне, солдаты Станниса заняли древнюю крепость Таргариенов, когда немногие оставшиеся верными королеве люди молча сдались после смерти их леди. Следующие дни Серсея ходила из комнаты в комнату, записывая, что в них было, и что можно было улучшить. "Если бы я вышла за Рейгара Таргариена, все это было бы моим". И все же, ей казалось, что это и было ее, хоть Рейгара Таргариена больше не было. Она написала Джейме, чтобы сообщить о словах королевы, но не получила ответа. Ребенок рос в ней, и с каждым днем его молчание все меньше заботило Серсею. *** Серсея и Станнис отпраздновали третий день именин их дочери, а король Роберт все еще не был женат, хотя он уже стал отцом трех незаконных детей, одного из них он зачал под столом Большого Зала Штормового Предела в ночь свадьбы Серсеи. Услышав об этом, Станнис закатил глаза. – Нам следует радоваться, что это была не наша брачная постель, – сказал он потом Серсее. – Если бы так было, я бы лично его кастрировала. – Сомневаюсь. Иногда ей приходилось напоминать себе, что ее муж все воспринимает буквально. Маленькая Джоанна пошла в Баратеонов, кроме пары ярких зеленых глаз, таких же, как у ее матери. К ошеломлению Серсеи, Станнис обожал дочь, до такой степени, что приказал всем своим знаменосцам присягнуть Джоанне как его наследнице, следующей в линии наследования на престол. Если лорд Визерис Таргариен, как его называли теперь, был этим недоволен, он не говорил об этом. Как не стал спорить и король Роберт, несмотря на свою злость по отношению к брату, за то, что тот не только не сумел уничтожить остатки династии Таргариенов, но вместо этого еще и взял двух последних ее членов под свою защиту под присягой. "Если тебя так заботит драконье племя, то забирай себе Драконий Камень, и вини в этом только себя". Он отдал Штормовой Предел и его ценные земли пятилетнему Ренли, который едва понимал, что такое лорды. Что же касается лорда Тайвина, с Утеса Кастерли не было вестей. – Что-то не так? – тихо спросил Станнис, так тихо, что Джоанна едва пошевелилась на ее руках . – Нет, ничего, – ответила Серсея. – Я... – она остановилась. – Мой отец не сделал бы того же для меня. – Она мой первенец, а значит наследница. Как просто это звучало. Серсея была первой, но все же ей недоставало самого важного для Тайвина Ланнистера. "Для самого умного человека Семи Королевств, мой отец все же слеп по-своему". – Джоанна будет править Драконьим Камнем, когда я умру, – Серсея посмотрела на него, уверенная, что он скажет что-то еще. Вместо этого Станнис облокотился о зубчатую стену рядом с ней, не отрывая взгляда от лица дочери. Она была красивым ребенком, все соглашались с этим, даже если забыть пристрастность Серсеи. – Ты знаешь, мой брат все еще не женат. – Все так же настаивает, что будет скорбеть о Лианне Старк? – Очень интересно он скорбит, если можно это так назвать. Ты не можешь не знать, что это может значить. Серсея резко посмотрела на мужа. – Ты не имеешь в виду... – Таргариены из-за такого сражались в Пляске Драконов. Лорд Тайвин настаивал, что Пляска Драконов была результатом глупости и высокомерия Таргариенов, что король Визерис должен был пороть свою дочь Рейниру каждый день, пока она не покорилась бы его сыну. Но лорд Тайвин никогда не подумал бы отдать Утес Кастерли своей дочери, пусть она была его первенцем. – Ты будешь за нее воевать? – тихо спросила Серсея. Когда Станнис кивнул, она посмотрела на лицо их дочери. – До последнего вздоха. И Серсея ему поверила.