Спаси меня

Ты сидел в квартире, когда все это произошло. Помнится, час назад Стинт ушел в магазин за чем-то. Сейчас, даже сложно вспомнить. Было довольно поздно, а тебе и в голову не могло взбрести то, что опасно отпускать друга одного. Особенно ночью. Особенно в Москве. Знаете, что самое сложное в этой ситуации? А то, что ты понимаешь, что пока ему было плохо, ты сидел в квартире и ничего не делал. И даже не подумал, что надо бы. А сейчас, а что сейчас? Ты отправился на его поиски, задумавшись, почему его так долго нет. И ты находишь его в ближайшей подворотне. Он лежит на холодной и сырой земле, с разодранной рубашкой и кое-как натянутыми джинсами. Сложно не понять, что произошло. Тебе остаётся только побежать к нему, пытаясь привести в чувства. В ответ на прикосновения ты слышишь только очередной всхлип, и ты чувствуешь, что он сжался еще сильнее. Он тебя БОИТСЯ. Нет-нет. Он боится ТЕБЯ. И ты сжимаешь кулаки, чувствуя, что тупая злость и обида подкатывает к сердцу. Ты уже решительнее касаешься его, подкладывая руку под бок, что бы поднять. На нем ясными буквами написано «не кантовать». Но ты не обращаешь на это внимания. Ты поднимаешь его, прижимая к себе. А Максим ревет еще сильнее, пытаясь вырваться и говоря что-то, вроде «отпусти меня» или «уйди». Но он делает это, пока не понимает, что это ты. Ты прижимаешь его сильнее к себе, и он, вроде как, успокаивается. Ненадолго конечно, но успокаивается. И ты несешь его побыстрее к дому. Это незначительное расстояние становиться каким-то длинным. Вроде, ты все ускоряешь и ускоряешь шаг, но до дома оставалось так много. И вот, наконец, ты выходишь на знакомую дорогу, видишь знакомую многоэтажку, которая сейчас, как будто маяк. Спасительный. Такие в море бывают, и, вроде как, они помогают. В отличии от тебя. Ты подходишь к двери подъезда, которую открываешь кое-как, потому что руки заняты Стинтом. Он уснул. Хорошо, так будет лучше. Потом ты решаешь, что лифт-слишком долго, и ты просто проскакиваешь несколько лестниц и лестничных пролетов, прежде чем оказаться рядом с металлической дверью своей квартиры. Помнится, она не закрыта. Резиновым носком кед ты открываешь дверь и входишь в квартиру, свет в которой включен только в прихожей. Сейчас нужно пошустрее думать, что сделать в первую очередь. Он бы посмотрел в интернете, но сомневаюсь, что там дают советы, что же делать с жертвой изнасилования. Черт, как гадко звучит. Слишком гадко, и ты бы даже сплюнул эту фразу. Ты несешь Макса в ванную, где, набирая воду в ванную, ты садишь его на пол, и пытаешь раздеть. Он проснулся, когда ты попытался стянуть с него штаны. - Все нормально, это я,- и он верит, расслабляясь. Вернее, стараясь расслабиться. Вода в ванной уже набралась и вот-вот вот польется через край. Ты успеваешь закрутить вентиль смесителя, и, опять поднимая Макса на руках, опускаешь в воду. Да, воды слишком много, поэтому она выливается за бортики керамической емкости. Макс шумно выдыхает, после чего поднимает на тебя взгляд, прося выйти. А ты соглашаешься, боясь, что навредишь еще больше. Выходишь, и садишься на табурет, стоявший в прихожей. Дверь ванной не до конца закрыта, от чего полоса света пробивается в прихожую, в которой ты предварительно выключил свет. Ты прислушиваешься к звукам. Где-то там лает собака, слышны голоса пьяных девиц, пошло хохочущих где-то на лавке рядом с домом. На вашей кухне гудит холодильник, создавай общий шумовой фон всему этому. Тут слышен всплеск в ванной. И ты видишь, что он вылез, и старается сам одеться и пойти. Ты потихоньку встаешь, и направляешься к нему на помощь. Как Чип и Дейл. Но ты не успеваешь вовремя и он, не держась на дрожащих ногах, оседает на холодный кафель. Ты входишь, накидываешь свое полотенце на плечи, потому что ты видишь, что ему холодно. Светлая кожа покрылась мурашками. - Мне..плохо. Рус..Руслан. Ты придерживаешь его голову, пока его рвет. А потом вытираешь лицо полотенцем, смоченным в холодной воде. А он благодарно улыбается. И сейчас ты рад, ты, черт побери, рад этой недоулыбке больше всего. Потом вы кое-как вместе идете в спальню, потому что он шатается, а ты стараешься не идти слишком быстро. Потом ты укладываешь его на кровать с хлопковым постельным бельем, которое всегда приятно холодило кожу. Оно белоснежное. Макс всегда следил за тем, что бы оно таким оставалось. Как только его голова касается подушки, он засыпает. Ты укрываешь его, притыкая одеяла так, как это делают родители. И вот ты собираешься уйти, как вдруг ты слышишь тихое, но четкое: - Руслан, останься,- и ты остаешься. Правда, ты даже не снимаешь кеды и толстовку. Ты просто ложишься на вторую половину кровати, смотря на кремовый натяжной потолок. В нем нет ничего интересного. Но ты почему то смотришь на него почти до утра. Изредка его освещают фары проезжающих мимо машин, делая какие то причудливые тени. И первое время ты даже стараешься придумывать, что же представляют из себя они. А потом, почти под утро, тебя смаривает, и ты засыпаешь все так же, в толстовке и в кедах, на спине. А потом ты резко просыпаешь, резко садясь в постели. Ты понимаешь, что почему-то ты не в толстовке и не в кедах, а постельное белье почему-то синее, в крупную клетку. Ты шумно дышишь, находишься в прострации, пока из нее тебя не выводи сонный Максим, который садится рядом. Он смотрит на тебя глазами, все еще затянутыми пеленой дремы. - Ты чего?- потирая руками глаза, спрашивает он тебя. А тебе не остается ничего, как посмеяться. Значит, все это было сном. Абсолютно все. И ты счастлив, что наблюдаешь обеспокоенную мордашку Стинта, у которого петухи на голове, потому что этот парень всегда вертится, когда спит. Уже после, за завтраком, ты узнаешь, что уснул, пока Максим ходил в магазин, и вернулся он минут через 10. Узнаешь, как он старался, не разбудив меня, стащить одежду, а потом он затаскивал мою тушку на кровать. И ты смеешься, улыбаешься, и вообще радуешься. Он непонимающе глядит, говоря, что ты странный. А ты киваешь в ответ. А после, когда он моет посуду, ты подходишь сзади, целуешь в макушку, и шепчешь что-то, вроде: - Не уходи от меня никогда, ладно,- Макс испуганно смотрит, но потом улыбается в ответ, целуя в нос и говоря: - Не уйду.