Ubertatem.

Так, к слову.... В наушниках Изаи играет "MBLAQ – This Is War". Не смотря на то, что за окнами уже роились крупные хлопья снега, а промозглый ветер то и дело ломился в окна, в доме Хейваджимы царил уют и тепло. Была ли это заслуга центрального отопления, или же всё это семейная атмосфера, но было это по-настоящему новогодний настрой. Каска каждый вечер с любовью чистил мандарины, складывая аккуратно разделенные дольки в хрустальную вазочку, а Шизуо мирно наблюдал за этим, отвлеченный от надоедливых мыслей. Видимо, его звёздный брат обладал мощной интуицией. Ибо как только в голове блондина просыпалась несмелая мысль об Орихаре, Каска будто вздрагивал, подходя поближе, и молча его обнимая. Шизуо же братски хлопал его по плечу, немного нежно, немного покровительски. Но не замечал, с какой обреченностью иногда прижимался к нему шатен, укладываясь лбом на плечо. Не замечал ничегошеньки. Намотав поверх и без того объёмистого мехового воротника вязаный шарф, неуклюжий Шизуо вышел на улицу. Выглядел он комично и донельзя безобидно, но не было в Икебукуро человека, который рискнул бы сейчас усмехнуться над ним, или бросить косой взгляд. Сигарета, то и дело шипящая от попадающей на неё влаги, торчала во рту Хейваджимы, который перекатывал её во рту, непринуждённо буцая носками ботинок снег. Мысли отдалились вглубь его сознания, давая вовсю насладиться тишиной утреннего города. Такие утренние вылазки, когда выпавший за ночь снег ещё не тронут многоногим чудовищем-толпой, вошли в привычку бармена, и он искренне наслаждался блеском хрустящего снега под солнцем. Ближе к шести утра на улицу подтягивался сонный рабочий класс. Поэтому, на прогулку в приятном одиночестве блондину оставалось ещё двадцать минут. Иногда навстречу выплывали заспанные «жаворонки», спеша куда-то к распростёртому жерлу метро. Их лица не интересовали Шизуо. Но одно лицо заставило его запнуться, и удивлённо напрячься. Ему навстречу по тротуару шагал не кто иной, как пропавший так надолго Орихара Изая. Его появление стало разрядом тока для слишком расслабленного сознания Шизуо. «Почему так долго? Он избегал меня? Почему?... Наконец-то». И всё же, чисто Хейваджимовская натура взяла вверх над трогательным ступором. - А кого это я вижу? Что, небось от меня прячешься? – громко обращаясь к Изае, блондин ускорил шаг. – Ты меня слышишь?... Алё гараж. Но фигура, облаченная в просторный плащ и меховые наушники, из-под которых тянулись два чёрных провода, соединяющиеся где-то на уровне чужой груди, продолжала уверенно шагать прямо на него. Вот уже послышалась отчетливая ритмичная мелодия. Конечно не слышит, если музыка вот так орёт. Но лишь буквально уткнувшись носом в красную плащевку лыжной куртки Хейваджимы, Изая поднял недовольное лицо, видимо, чтобы высказать раннему прохожему всё, что он думает по поводу их столкновения. Вот тут то и его накрыл разряд неожиданности, недавно пронзивший Шизуо. Шинра не предупредил информатора о важной детали: у вынашивания есть один пренеприятнейший пункт – чрезмерная нервозность, восприимчивость, и чувствительность. До сего момента Изая об этом как-то не догадывался. В его наушниках по прежнему громко звучала музыка, корейская группа отчаянно завывала нечто трогательное и душераздирающее, но его сознание сосредоточилось только на одном: взгляды парней будто приковались друг к другу, молча и безрассудно. Шизуо что-то сказал. Орихара увидел,как двигаются его губы. Но ничерта. Не было. Слышно. Тут же сорвавшись с места, он бегом рванул дальше, неловко задев плечом руку бармена, и оставляя за собой глубокие борозды на снегу, пропал из виду. Всё это время он сам не зная почему лил бессмысленные и беспричинные слёзы, убеждая самого себя, что всё это от мороза. А на самом деле это был тот самый пренеприятнейший пункт. Информатор слишком долго не видел Шизуо. И слишком много думал о нём. И находился в слишком шатком состоянии. Этот день пошел наперекосяк. Вернувшись с работы под вечер, Шизуо устроился на диване с пластиковым стаканом кофе, которое он купил в ближайшей забегаловке быстрого питания. Кофе, которое готовил Каска, было в сотни раз вкусней, но привычки иногда противоречат нашим вкусам. Утренний инцидент вертелся у него в голове, не давая покоя. Неужели блоха его боится?... Или стесняется?.. В этот момент в комнату вошел его брат. Немного сонный. И очень даже странный. Печальные глаза окинули журнальный столик, отмечая стакан кофе и ещё пустую пепельницу. - Ты вернулся?... – Каска медленно и осторожно присел рядом на диване. – Я спал и не слышал,как ты вошел. - Ага. Представляешь, Том дал мне отпуск до самого Нового Года. Отдохну наконец. – крайне довольно Шизуо откинулся на спинку дивана, потягиваясь. - Я думаю, ты это заслужил. – слишком мягкий тон и неспешные движения не укрылись от бармена. Как и лёгкий запах виски, припасенного "на чёрный день". – Каска, ты что, выпил? Один? - Я… Я… - потерянный и пустой взгляд, будто извиняющийся, но с тем же и убеждающий в том, что он невиновен. – Я больше так не могу. То, что произошло дальше, было из ряда вон выходящим. Младший брат судорожно стиснул широкие плечи старшего Хейваджимы, и завладел неловким поцелуем, прихватывая нижнюю губу брата своими. Шизуо было стыдно. Донельзя стыдно за то, что он жадно утянул на себя худощавого Каску, и что медленно раздевал его, наслаждаясь податливостью движений и действий актёра, пользуясь тем, что его младший брат так искренне и мучительно хотел находиться в его объятиях…. Чёрт. Да, они занимались сексом. Полтора часа. Долго и ненасытно. Будто это были вовсе не родные братья. Но в отличии от Каски, который с трепетом наслаждался связью с братом, Шизуо предательски подводил его. Его член резко толкался в горячее нутро брата, а тем временем воображал себе ещё более недопустимую для него картину. Под ним в его фантазии стонет вовсе не Каска. А тот самый, растревоживший испарившееся было чувство тяги к себе, Орихара. Благо, у этих двоих очень похожее телосложение. И голос. С этим проблем не было. Проблемы было две. Сможет ли он искренне смотреть в глаза Каске, и как признаться себе, что он окончательно и бесповоротно влюбился в такого ненавистного блоху.