Близость

- Леонардо, ты тут? – ассассин открыл дверь и вошёл в комнату без предварительного стука. На такие мелочи, как правила поведения, у него просто не было времени. Ведь месть – дама капризная, и она не любит долго ждать. Художник вообще должен быть благодарен Эцио за его визит. И совсем не важно, что помощь требуется Аудиторе, а не наоборот. - Il mio amico!* – донеслось откуда-то из-под стола. Флорентиец был готов вставить своё замечание по поводу беспорядка, царившего в комнате, но решил не тратить на разборки время. Вместо этого он просто нагнулся, дабы узнать, чем там занимается его друг. Да Винчи как ни в чём не бывало сидел прямо на полу и безмятежно просматривал свои бумаги. Увидев недоумевающий взгляд ассассина, он достал из стопки один лист и потряс им прямо перед носом Эцио. – Улетел. Флорентиец тяжело вздохнул и отошёл в сторону, тем самым освобождая дорогу Леонардо. Ему нужно было, чтобы художник немедленно приступил к делу, а для этого требуется хотя бы вылезти из-под стола. Порой юноше казалось, что да Винчи вообще не следит за временем. Ему совсем не важно утро сейчас или вечер, ел ли он хоть что-нибудь за последние 24 часа или голоден. Когда Аудиторе приходил в этот дом, у него появлялось чувство, что все часы мира останавливаются. Каждое окно здесь было занавешено плотной тканью, а это значит, что солнце не сможет предупредить обитателей комнаты о смене дня. Именно поэтому Эцио предпочитал не задерживаться в гостях. А то вот так зайдёшь, а потом ещё неизвестно когда выйдешь. Сейчас каждая минута на счету, время не ждёт. - Ты принёс что-то новое? – Леонардо аккуратно укладывал свои бесценные записи куда-то на полку. И совсем не факт, что он ещё хоть раз к ним притронется. Задумок и набросков слишком много, чтобы исполнять все. Даже для человека, которому не важен ход часов. - Да, посмотри. – Ассассин протянул другу недавно найденный лист пергамента. Он не сомневался в честности и верности да Винчи, а потому всегда незамедлительно приносил тому любые бумаги, будь они даже связаны с орденом. - Хм. – художник ловко выхватил протянутый ему предмет. Быстро пробежав глазами по содержимому пергамента, Леонардо деловито улыбнулся своим мыслям и принялся за более тщательное изучение. Эцио ничего не оставалось, как сесть на кушетку и ждать окончания работы. Просить поторопиться было бы довольно глупо, так как спешка в подобном деле нужна в последнюю очередь. Прошёл час. За это время да Винчи уже успел трижды пройти в другой край комнаты и обратно, дважды заглянуть в свои старые записи и пять раз ударить кулаком по столу. Единственным занятием в это время для Аудиторе было наблюдение за поведением художника. Флорентийцу это занятие было не в новинку, но именно в этот раз он смог поймать себя на мысли, что, сам того не осознавая, весьма неприлично любуется прекрасным лицом Леонардо. Осознав это, Эцио быстро отвёл взгляд. Хорошо, что друг ещё ничего не заметил, а то пришлось бы оправдываться. Но история повторилась, и Аудиторе уже во второй раз заставил себя рассматривать резные ножки стола. Нет, нужно отвлечься. Ассассин поднялся и, подойдя к работающему, попытался вникнуть в суть дела. Но от этого сделалось только хуже. Мало того, что он совсем не разбирался в записях, так ещё и виновник его беспокойства стал значительно ближе. Нахождение на таком незначительном расстоянии от художника дало Эцио возможность лучше разглядеть черты его лица. Юноша никогда не задумывался, что да Винчи обладает такой приятной итальянской красотой. Рука будто бы сама потянулась к такой манящей коже. Но ассассин успел прийти в себя и быстро одернуть её, а Леонардо, слава Богу, ничего не заметил. Подобное поведение своего тела было чуждым для самого Аудиторе, а посему он поспешил осведомиться о близости окончания работы: - Ещё долго? Ответа не последовало. Художник был слишком увлечён задачей, чтобы что-то говорить. Но времени на ожидание больше не оставалось, флорентиец и так здесь слишком задержался, а потому ему ничего не оставалось, как потрепать друга по плечу. И только на это действие да Винчи наконец откликнулся. Он поднял голову и удивлённо посмотрел на Эцио. Чего-то прекраснее, чем глаза Леонардо, ассассину ещё зреть не приходилось. Только лишь их вида хватило для того, чтобы утонуть. Одна секунда показалась ему пленяющей вечностью, из которой просто не хотелось выбираться. Он был бы готов навсегда остаться в их сладостной тьме и без оглядки убежать от мирской суеты. Мысли о мести отошли на второй план. Единственным желанием для Аудиторе стало находиться рядом с этим невероятным человеком. Не прошло и пяти секунд, как Эцио, со всей свойственной его характеру страстью, поцеловал своего гениально друга. Дело, над которым так усиленно трудился художник, было более не важно. Главное – близость. Попытки отстраниться, со стороны Леонардо, были вскоре сведены на нет. Многие творческие натуры порой падки на различные крайности, и да Винчи не был исключением. Он наслаждался этой близостью и не хотел, чтобы она заканчивалась. Завершения и не последовало. Наугад сметая со стола все бумаги, флорентиец прижал художника к деревянной поверхности. Не разрывая поцелуя, Эцио смахнул с головы гения красный берет и принялся неспешно расстёгивать пуговицы на его камзоле. Никакая месть больше не волновала ассассина в этот момент. Он упивался сладостью происходящего, буквально забывая обо всём. Раздался звук ударившегося о пол металла. Это был пояс с оружием и боеприпасами. Но даже сохранность орудий кровопролитного ремесла, за которыми всегда так бережно следил Аудиторе, не заставило его остановится. Он лишь снял с себя ненужную мантию и наклонился к шее художника. Флорентиец покрывал нежную кожу поцелуями, каждый раз вдыхая запаха своего да Винчи. Он не знает, когда в следующий раз навестит Леонардо, и вообще будет ли завтра жив. А пока есть возможность запомнить каждое мгновение, нужно её использовать. Эцио чувствует, как мягкие руки подлезают под его рубашку и аккуратно гладят по спине. Ассассин поднимает голову и вновь смотрит в глаза гения, чтобы опять безвозвратно утонуть в них. Но теперь ему встречается только обессмысленный взгляд и горячая похоть, вместо сладостной тьмы. Это не пугает грозного Аудиторе, а лишь разжигает желание. Он аккуратно приподнимает Леонардо со стола и через несколько секунд уже укладывает того на кушетку. Вскоре художник остаётся без верхней одежды, и перед Эцио предстаёт прекрасное молодое тело. Он медленно проводит пальцем от шеи до нижней части живота, стараясь почти не задевать кожу. С Аудиторе в постели побывало множество флорентийских дам, но ещё ни одна не заставила его так желать просто прикоснутся к себе, как этот да Винчи. Дух Леонардо уже будто покинул тело и достиг бесценной нирваны. Он подчинялся каждому прикосновению партнёра и отвечал на него глубоким вздохом. Глаза его закрылись в сладостной эйфории, тем самым лишая ассассина возможности любоваться их глубиной. Это стало для Эцио спусковым крючком. Он больше не мог находиться в такой близости от желанного тела и не насыщаться ей в полной мере. Вся оставшаяся одежда была скинута куда-то на пол. Аудиторе затаил дыхание. Он был очарован тем человеком, что сейчас так покорно лежит под ним. Даже в состоянии отчуждённости от окружающего мира да Винчи был прекрасен. Те капли целомудрия, что ещё остались в нём, производили на ассассина небывалое впечатление. Флорентиец был готов поклясться в тот миг, что никогда не оставит возлюбленного, даже несмотря на грозящие опасности. Он медленно наклонился к Леонардо и нежно поцеловал того в шею. Приподняв прекрасное тело, Эцио глубоко вздохнул и неторопливо вошёл в своего гения. Мужчина, лежавший под Аудиторе, неловко дёрнулся и тихо вскрикнул. Дух его будто вновь вернулся на своё место, и теперь тело было готово принимать все ощущения в полной мере. Флорентиец вновь нежно поцеловал художника в губы. Эта близость, которой не хватало ассассину все эти годы была наконец достигнута. То чувство, что появляется в сердце человека, когда столь далёкая мечта всё-таки осуществляется – неописуемо. Эцио никогда и не думал о том, что связь с мужчиной сможет принести ему столько наслаждения. Он никуда не торопился, упиваясь этим терпким жаром, исходящим от любовника. Томные вздохи Леонардо только заставляли Аудиторе медлить и всецело насыщаться происходящим. Почему нельзя остаться здесь навсегда? Почему вновь придётся разделиться и зажить своей собственной жизнью? К чему вообще нужно было всё это, если окружающие никогда не дадут им существовать под одной крышей? Эцио – ассассин, его враги не найдут пощады дорогому ему человеку, будь это даже самый гениальный человек всех времён. Их единственная цель – не дать Аудиторе почувствовать себя счастливым. Они и так забрали у него его семью, и флорентиец теперь просто не может позволить им погубить Леонардо. Самый драгоценный камень тот, что скрыт от посторонних глаз. Желание начало застилать глаза, и юноша стал двигаться быстрее. Он часто дышал в шею своему художнику и даже не слышал, с какой страстью да Винчи выговаривал его имя. Только редкие клинки могли дотянуться до тела ассассина, а теперь он сам позволил гению исполосовать свою спину царапинами. Эцио вдруг почувствовал, как тело под ним вдруг перестало двигаться, а по животу потекло что-то тёплое. Через несколько мгновений Аудиторе, прикусив губу до крови, излился в своего любовника. Он прилёг рядом, на сколько это позволяла ширина кушетки, и, закрыв глаза, провалился в сон.

***

Когда флорентиец пришёл к Леонардо, солнце лишь поднималось из-за горизонта, и наступало утро. Теперь же сумерки окутывали город, а Эцио только собирался уходить. Одежда была не в самом лучшем состоянии, но это совсем не важно. Он застигнул на поясе ремень с боеприпасами и оружием и только после этого вновь посмотрел на да Винчи. - Ты ещё вернёшься? – зевая спросил художник, лежавший всё на той же кушетке. Наготу его прикрывала лишь белая простыня. - Да. - Ты меня любишь? - Да, – вопрос даже не заставил ассассина задуматься над ним. - Мы будем вместе? - Нет. – голос Эцио был спокойным, но не терпящим возражений. - Почему? – Леонардо немного приподнялся. - Потому что я… - Аудиторе вздохнул – боюсь. - Боишься, что нас не поймут? - Что они тебя найдут. Да Винчи хотел было что-то возразить, но ассассин успел поцеловать любовника, тем самым не позволив тому произнести и звука. Время. Было потеряно слишком много времени. Эцио резко выпрямился и направился к двери. Перед самым выходом он остановился и оглянулся на лежащего Леонардо. Нет, ассассин обязательно вернётся. Он вернётся, чтобы вновь утонуть в сладостной глубине этих глаз. *Il mio amico!(итал.) - Мой друг!