Метель

Торин вошел в дом, засыпанный толстым слоем снега, который, не переставая, валил хлопьями всю дорогу от Белегоста. Видит Махал, он тысячу раз проклял свое упрямство – что стоило переждать метель под Синими горами? Хорошо еще, не заплутал в сплошной белой пелене. Не всякий гном узнает очертания знакомых скал под таким слоем снега и угадает начисто засыпанные безопасные тропы. Ужасно хотелось повидать сестрицу и племянников, которых на сей раз он не взял с собой. Но еще больше хотелось отогреться. Кое-как непослушными пальцами повесив белую от снега шубу на крюк у двери, Торин прямо в сапогах прошел в дом, направляясь прямиком к уютно потрескивающему очагу, но между ним и его целью оказалось неожиданное препятствие. Флои перетащил столик и водрузил на него стул, взгромоздившись сверху. Он был так увлечен своим делом, что не услышал любовника. – Что это ты тут затеял? – мрачновато поинтересовался узбад. Менестрель покачнулся, взмахнул руками, шаткая конструкция опрокинулась, а гном остался висеть под потолком, вцепившись в большой стальной крюк. Торин со вздохом помог ему спуститься и, не выпуская из рук, повлек к камину. – Все думали, тебя задержит снегопад, – признался полукровка, вытряхивая снег из бородки и волос любовника, пока тот не вымок окончательно. – Пусти, я принесу тебе выпить. Торин поморщился, когда Флои стаскивал с него сапоги – надо же было так промерзнуть. И он напрасно надеялся на бренди – полукровка притащил одну из настоек, изготовленных Ойном. На вкус узбада, ею можно было поднять мертвеца, но действовало безотказно. Замороженные мысли начали понемногу шевелиться. Флои тоже смекнул, что Торина никто пока не видел – он наверняка проник на территорию собственного клана, перейдя реку по мало кому известному броду. Это значило, что они могут позволить себе небольшую роскошь – просто запереться в спальне на день-другой и побездельничать, а заодно опробовать крюк, который Флои собственноручно приладил к потолку. Этот предмет так и притягивал взгляд внимательных синих глаз, даже когда узбад целовал любовника, который не возражал против привкуса травяной горечи. «Надо полагать, – вымолвил Торин, заглядывая в шальные зеленые глаза, – у тебя и цепь есть подходящая». – Найдется, – заверил молодой гном, неопределенно мотнув светлой двухтонной шевелюрой в сторону кресла. На самом деле менестрель подумывал заказать к ней в комплект браслеты, но колебался, полагая, что это может оказаться Торину не по вкусу. Впрочем, о том, как они будут использовать новую игрушку, можно было подумать чуть позже. Флои решил начать с того, чтобы снять с любовника всю промерзшую одежду и немного погреться, укутавшись с ним вместе в большой шерстяной плед. – Холодный, – шепнул полукровка, усевшись Торину на колени и перекрестив ноги у него за спиной. – Зато ты горячий, – усмехнулся узбад, прикоснувшись прохладными губами к плечу любовника, а потом ощутимо прихватив кожу зубами. – Соскучился? Что тут было в мое отсутствие? – Все в относительном порядке, Балин хорошо справляется, – неохотно начал Флои, прекрасно понимавший, что клан был и будет для Торина на первом месте. – Кили здорово помог, когда пожаловали гоблины. Не так много, как прошлой зимой, отбиться удалось без потерь. – Хвала Махалу, – Торин немного расслабился и прикрыл глаза, когда менестрель начал массировать ему плечи и шею. – Яри, кажется, дала Фили от ворот поворот, – вздохнул Флои, лично напоивший и дотащивший старшего сына Дис от кабака до кровати. – Третий день ходит, как в воду опущенный. Вот же строптивая девица, ремень отцовский по ней плачет. – Это все влияние Алдора, – невесело откликнулся Торин. Он давно отчаялся заполучить богатое приданое Яри, которое можно было использовать, чтобы по примеру отца организовать поход и попытаться отвоевать Эребор. К сожалению, мысли об этом все равно не покидали его, даже когда узбад с головой уходил в работу. – Не думай о нем, – попросил менестрель, не уточнив: об Алдоре или драконе. К ним обоим Торин относился с одинаковой теплотой и не раз повторял, что старый ювелир наверняка сошелся бы с огнедышащим змеем характерами. Флои поспешил спрятать лицо в волосах любовника, чтобы тот не заметил его ехидной улыбки. На свой прошлый день рождения узбад так набрался с Двалином, что завел беседу о более тесных связях между чудовищем и старым енотом, как он называл почтенного ювелира. Торин тем временем огладил его по спине и бокам, а потом плавно просунул руку между их телами, приятно помяв полувставший член Флои вместе с яйцами. Реакция последовала незамедлительно, похоже, полукровка ждал его, может быть, даже не дрочил ни разу за все это время. Двалин бы наверняка сразу же сорвался от одной мысли о том, насколько владеет любовником, да и в душе Торина эта догадка задела некоторые струны. Он бесцеремонно отцепил менестреля от себя и уложил его на плед, любуясь тем, как тот нетерпеливо трогает себя. – Торин, – позвал тот возмущенно, когда узбад отошел к креслу, чтобы выудить из-под него цепь. – Не отвлекайся, – приказал темноволосый гном, прожигая его голодным взглядом. Не желать такого отзывчивого любовника было просто невозможно, даже когда они где-то не совпадали в предпочтениях, как сейчас. Торин был настроен на неторопливое и нежное соитие, впрочем, это не помешало ему примериться и накинуть цепь на крюк. Флои на его месте побоялся бы уронить ее себе на голову, хотя сейчас, когда его захватило вожделение и предвкушение, ему было не до таких мелочей. Полукровка все настойчивее ласкал себя, то и дело проводя пальцами между ягодицами. – Медленнее, Флои, – велел Торин, желая немного помучить любовника. Менестрель подчинился, теперь его руки двигались неспешно, то слегка, почти щекотно, задевая кожу, то ощутимо сминая. Узбад между тем достал веревку и, отмерив нужную длину, принялся завязывать какие-то хитроумные узлы. Вопреки ожиданиям, путы затянулись не так сильно. Торин грубовато вздернул полукровку на ноги и слегка приподнял, зацепив петлю за крюк на конце цепи. Менестрель ухватился за веревку и задергался, ловя равновесие, ноги его едва касались пола. Двалин бы сперва завел руки любовника назад, чтобы вывернуть плечи. Пожалуй, Флои выдержал бы такое, но Торин не хотел причинять ему боль. «Разве что совсем немного…» – с этими мыслями он шлепнул по голой заднице. Менестрель охнул и зашипел, когда узбад стиснул его ягодицы, разводя в стороны. Что Торину всегда нравилось в полукровке, так это его голос. Не только то, как он пел, но и все звуки, которые он издавал во время любовных утех: от придушенных горловых стонов, когда Торин заталкивал свой член ему в рот по самые яйца, до отчаянных криков, когда Флои кончал на нем или под ним. Он никогда не стеснялся показывать чувства и то, какое удовольствие приносят ему ласки партнера. – Вот так, – Торин еще раз шлепнул по покрасневшему месту и обошел любовника, остановившись прямо перед ним, наслаждаясь зрелищем. – А теперь подними ногу. Растрепанный, напряженный, изнывающий из-за невозможности прикоснуться к себе, он был особенно хорош. Кое-как найдя устойчивое положение, он выполнил приказ. Торин в награду за покорность помог ему обхватить себя за талию. – Теперь вторую, – проговорил он, снова сжимая ставшую горячей в месте шлепка кожу. – Теперь иди ко мне. Торин направил головку и сделал полшага вперед, чтобы менестрель опустился на нее. Молодой гном в его руках задергался, вскрикивая, но Торин был готов к чему-то подобному и быстро пережал его член, шепнув: «Кончишь тогда, когда я позволю!» Велик был соблазн отпустить и сполна насладиться судорогами наслаждения, а потом захлебывающимися криками, когда полукровка ощутит, что проникновение продолжается, да еще под тем самым углом, чтобы как следует помассировать непомерно чувствительное после оргазма местечко. – Флои, дядя у тебя? – раздался голос Кили, и дверь в комнату распахнулась. – Я поймал его пони и… Племянник вспыхнул, но не подумал отвернуться, даже когда Торин от неожиданности ослабил хватку, и менестрель зашелся экстатическим воплем. Придерживая бьющегося любовника, узбад со всей невозмутимостью произнес: «Руки замерзли, и я плохо его привязал. Кили, передай маме, что я присоединюсь к вам за обедом».