Придурок

Ох уж этот Намджун. Придурок из придурков. И на всемирном конкурсе придурков он бы занял первое место. - Вот скажи, только честно, нахрена тебе этот кошмар таксидермиста? – ворчит заспанный Джин с кровати. Мон щурится, улыбаясь. И не обижается на сотого «придурка», брошенного из-под одеяла. Уже три дня в их квартире обитает чучело оленя по имени Томми. Уже три дня Томми глупо и радостно взирает на Джина из угла комнаты и ароматно воняет. Три дня старший с фанатичностью еретика капает младшему на мозги с единственной целью : ликвидировать Томми из спальни, либо он, Джин, в скором времени задохнётся. И вообще, он ревнует. - Ну хён, он же ми-и-и-илый! - Он может побыть милым где-нибудь в другом месте? В ответ на безапелляционное «нет, не может» вышеупомянутый хён только беспомощно фейспалмит. - Не вредничай. – Рэпмон плюхается на кровать и лохматит сокджиновские волосы. – Ты, во всяком случае, намного милее, чем Томми. Вот подлиза. - Ну спасибо, удружил. – Буркает Джин и, спасая причёску, прячется в одеяло. - Куда? - Я в домике. - Тук-Тук. - Кто там? - Впусти меня, мил человек, я замёрз. - Томми согреет. - Ну Джин-хён! – Намджун аж подпрыгивает на месте от возмущения. - Что-то не так? В ответ Намджуни хитро лыбится самому себе, после чего резко срывает одеяло и прижимается к хозяину «домика». - Простите-извините, но было не заперто. - Ай, блин, накройся ты уже! Холодно! Мон слушается и как можно плотнее укутывает обоих. Тепло. А ещё темно. - Эй, ты спишь? - Да. - Ну хён, не спи. Молчание. - Хён? Всё то же молчание. И через пару секунд резкий визг. И ехидный смех. - НАМДЖУН, ТВОЮ МАТЬ! БОЛЬНО ЖЕ! - Ой, прости, я не знал, что твоя задница настолько чувствительна к каким-то щипкам. - КАКИМ-ТО? ТАМ СИНЯК НА ПОЛ-ЯГОДИЦЫ БУДЕТ! ПРИДУРОК! Джин пытается ещё что-то сказать, но немедленно оказывается заткнут поцелуем. Чёртов мелкий гадёныш, знает, перед чем принцесса всея Бантанов не устоит. За всего лишь один мокрый, тёплый и домашний поцелуй Джин готов терпеть хоть тысячную армию Томми и ему подобных. Он готов даже разрешить Намджуну уложить оленя в кровать, если тому в голову взбредёт сия блестящая мысль. Намджун отрывается, облизывает губы, откидывает одеяло – жарко нынче стало «в доме». Приподнимается на локте, смотрит на хёна сверху вниз и улыбается во все тридцать два. - Джин-хён? - Ммм? - Так Томми поживёт у нас ещё недельку? На сонной зацелованной мордашке в ту же минуту отражается невероятная вселенская скорбь и печаль. - Но только на недельку. - А если ещё раз поцелую? - Ну, может, на полторы недельки. - А если вот так? – Намджун наклоняется и медленно-медленно проводит языком по шее старшего. Джин теряется в ощущениях и едва находит в себе силы, чтобы напустить невозмутимый вид. - Всё, отстань. Делай, что хочешь. - Правда? - Да. Только не перебарщивай. - Угадайте, у кого самый лучший и распрекрасный парень на свете? У меня-я-я-я! – Рэпмон клюёт Джина в щёку, с грацией слона спрыгивает с постели, начисто забыв о том, что ему было холодно каких-то семь минут назад, и начинает танцевать свои знаменитые рэпмоновские танцы. «Самый лучший и распрекрасный парень на свете» тяжко вздыхает, заворачивается в одеяло и пытается заснуть. Заслуженный выходной надо потратить с максимальной пользой для себя. - Гусеничка моя! – счастливо вопят над ухом. Одно слово – придурок. *** Через две недели Томми стало одиноко. И добрый фей Намджуни привёз ему подругу. Окрестил Клеопатрой, поставил влюблённых рядом и уселся ждать старшего из магазина. Хлопнула входная дверь, а у Мона слюнки потекли от предвкушения. Раскрасневшийся Джин, отряхивая снежинки, снял пальто и потопал в спальню переодеваться. Три. Два. Один. - КИМ, БРЕВНО ТЕБЕ В ЛЕВЫЙ ГЛАЗ, НАМЖДУН! - и Рэпмон громогласно хохочет из недр кухни. Ну вы посмотрите на него. Определённо придурок. Ты выдержишь, Джин. Ты всё выдержишь. Просто помни, что умеет вытворять «придурок» по ночам. Помни и…«добро пожаловать, Клеопатра».