Семь кругов ада.

Рихард нашёл белокурую ведьму между двух статуй, изображавших раскрывших крылья ангелов. Ангелы и ведьма, олицетворение добра и олицетворение зла, две крайности рядом друг с другом... Вновь изобразив соблазнительную улыбку, колдовское создание приветливо поджидало его. Рихард приблизился к ней. Он протянул ей платок. - Кажется, это принадлежит вам. Вы потеряли это в лесу. Улыбка стала ещё обворожительнее. - О, благодарю вас! Эта вещь не представляет для меня ценности, у меня тысяча таких платочков, но я очень рада, что он стал для вас причиной появиться на моём балу! Ведьма взяла у него платок и тут же, сделав шаг вперёд, прижалась к Рихарду. Она сняла с него маску, которую отбросила на землю, захватила его в плен своих тонких рук и впилась в его губы. Пронзённый сладостной дрожью, Рихард обхватил её талию и стал увлечённо отвечать ей. Хитрая, коварная бестия! Но... такая... сладкая!.. Они страстно целовались, пробуждая в своих телах возбуждение, распаляя жар сексуального желания. Оторвавшись так же стремительно от своей новой жертвы, трепещущая от предвкушения предстоящего совокупления ведьма схватила Рихарда за руку и, одаривая его сверкающими, многообещающими взглядами, увлекла его за собой обратно к замку, придерживая своё отливающее золотом парчовое платье. Они вошли обратно в замок и, провожаемые любопытными взглядами гостей, поднялись по витой лестнице на второй этаж. Белокурая зеленоглазая ведьма привела Рихарда в свою спальню, выполненную в сиреневых тонах, с огромной роскошной кроватью под открытым сиреневым балдахином. Они снова бросились друг другу в объятия и снова страстно целовались, ещё больше разгорячая свою итак возбуждённую плоть. Затем колдунья оторвалась от своей новой жертвы и выскользнула из его объятий, трепетно дыша, она приказала: - Раздевайся! Рихард принялся поспешно сбрасывать с себя камзол, жилетку и сорочку. Сама колдунья сбросила с себя шарфик, драгоценности, и вынула все шпильки с драгоценными камнями, сдерживающие её сложную причёску. Невероятно густые белокурые волосы, очаровательно вьющиеся, копной шёлковых локонов рухнули вниз. Коварная соблазнительница встряхнула головой, более свободно рассыпая за спиной обилие своих великолепных локонов. Рихард замер, любуясь этим восхитительным зрелищем. Ловко орудуя своими пальчиками, ведьма расстегнула многочисленные застёжки, сдерживающие её роскошное платье, и оно пышными золотыми складками опустилось к её ногам. Она перешагнула через него, оставшись в кружевной сорочке и многочисленных нижних юбках. Она присела на кровать, расстегнула и сняла изящные белые туфельки, не спуская с любовавшегося ею Рихарда обольстительного взгляда, затем сняла белые чулки. Изящно выгибаясь и гипнотизируя свою жертву приглашающим, так много всего обещающим взглядом, словно змея, она переползла к подушкам. Не тратя времени на то, чтобы снять остававшиеся на нём панталоны и ботфорты, Рихард стремительно забрался на шёлковую постель и захватил роскошную обольстительницу в плен своих объятий. Он упивался её губами, без лишних церемоний срывая с неё лёгкие нижние одежды из тоненькой белой ткани и нежных кружев. Он полностью обнажил юное, невероятно соблазнительное тело, и высвободив свой пульсирующий обжигающей страстью, до предела возбуждённый член, пронзил им жаждущую принять его в себя плоть, не меньше его собственной пульсирующую и источающую обильную влагу. Он мощными толчками терзал её, сжимая в объятиях нежное, тонкое, податливое тело, выгибающееся и извивающееся под ним, он впивался в манящие губы, он заглядывал в затуманенные наслаждением зелёные глаза коварной, невероятно соблазнительной бестии. Он тяжело дышал и стонал от удовольствия, но эта обворожительная красавица, вдвое громче него стонающая, кричащая и извивающаяся в его объятиях, не значила для него ровным счётом ничего, только минутная похоть, которую необходимо было удовлетворить, более того, этот акт был вызван необходимостью, продиктованной Каролиной. Лёгкий вскрик, череда оргазменных судорог и горячая струя спермы, брызнувшая в сладостно истерзанное лоно. Рихард замер, переводя дыхание и не отводя взгляда от блестящих зелёных глаз. На миг в них вспыхнуло победное, ликующее выражение, тут же сменившееся всё более и более возрастающим удивлением, переросшим в изумление, а затем в охвативший ведьму ужас. Её грудь судорожно заходила, схватившись за горло, она стала задыхаться. - Что... что это?!... Что ты... сделал со мной?! "Ты забрал себе всю её силу, - прозвучал в голове Рихарда голос Каролины. - Теперь она простая смертная! Ты должен уничтожить её, Рихард! Сделай это! Сделай это немедленно! Закончи то, с чем ты так прекрасно справился! И твоё второе испытание останется для тебя позади! Давай же, сделай это, Рихард! Твой любимый мужчина ждёт тебя!" При напоминании о Шнайдере решимость мощной волной поднялась в душе Рихарда. Он резко сполз с продолжавшей судорожно задыхаться белокурой колдуньи, наощупь нашёл под шёлковыми подушками тонкий, острый кинжал с отделанной драгоценными камнями рукоятью, занёс его над обнажённой грудью ведьмы, крепко зажмурил глаза, успев заметить усилившийся ужас в её взгляде, и резким, сильным движением обрушил свою руку вниз, по рукоять вонзив кинжал в нежную, судорожно вздымающуюся грудь. Раздался громкий, отчаянный крик. Что-то тёплое брызнуло Рихарду в лицо. Не раскрывая глаз, он выпустил рукоять кинжала из руки и откинулся на спину. Только теперь он ощутил невероятное напряжение, охватившее всё его тело, и попытался расслабиться. Его тут же начала бить мелкая нервная дрожь. Мощным потоком на него обрушилось осознание того, что он только что убил человека, впервые в своей жизни он убил человека! По словам Каролины, это было исчадие ада, и если бы кинжал, который действительно находился под подушкой, он не вонзил бы в её грудь, то он проткнул бы его собственное сердце, да, это всё так, но... это был живой человек!.. Рихард провёл рукой по лицу и открыл глаза. Приподняв руку, он увидел на пальцах размазанную кровь, свежую, алую кровь. Он мучительно сглотнул, подавляя рвотные позывы. Пересилив себя, он повернул голову, чтобы посмотреть на содеянное им... Глаза Рихарда шокировано расширились, в горле застрял немой крик ужаса, безграничного, невыразимого ужаса. Он судорожно приподнялся на локте... На шёлковой постели рядом с ним, в изорванных им кружевных нижних одеждах, которые были слишком велики для неё, лежала маленькая девочка с вьющимися белокурыми волосами... Из её груди торчал кинжал с украшенной драгоценными камнями рукоятью, из раны обильно текла кровь, растекаясь по судорожно вздымающимся груди и животику, заливая белое кружево разорванных одежд и белый шёлк постели вокруг неё... Она была ещё жива, её глазки растерянно хлопали, её нежный розовый ротик приоткрывался, она напоминала маленькую рыбку, извлечённую на сушу и мучительно погибающую от отсутствия воды. Перед Рихардом умирала от его собственной руки его собственная младшая дочь, Максим-Аляска... Перекрывая царившее в зале для приёмов веселье, музыку, разговоры, смех, замок сотряс невероятно громкий мужской крик, крик отчаяния, страшной боли и невыразимого ужаса, крик, переросший в ужасающий, леденящий душу волчий вой... Из распахнутого окна спальни хозяйки замка выпрыгнул большой, мощный волк. В несколько огромных прыжков он преодолел поляну и скрылся в лесу... Не разбирая дороги, прорываясь сквозь лесные заросли, волк стремительно летел вперёд. Мохнатые лапы, совершая резкие прыжки, несли его сильное тело в неизвестном ему самому направлении... Выскочив на небольшую полянку, волк со всего разбега опрокинулся на спину и принялся кататься по густой траве, извиваясь и приминая её своим мощным, лохматым телом, из его пасти снова стал вырываться пронзительный, леденящий душу вой... Над корчащимся в душевных муках животным вспыхнула яркая белоснежная вспышка, которая тут же стремительно разрослась и поглотила всю поляну...