Семь кругов ада.

Когда Мелисанта и Рихард следовали по каменным коридорам обратно в покои ведьмы, до них стали долетать звуки весёлой музыки. - Праздник уже начался, - сказала Мелисанта. - Какой праздник? - поинтересовался Рихард. - Торжественное празднество, посвящённое великой Мартинике, нашей прародительнице. Это для нас один из самых больших праздников в году. Мы выказываем любовь и почитание, которые испытываем к нашей прародительнице, а так же огромную благодарность за всё то, что она сотворила для своих последовательниц. Именно она основала нашу обитель и обустроила её всем тем, что остаётся неизменным и бережно хранится нами на протяжении уже четырёх столетий. - Она всё ещё находится среди вас или... уже нет? - осторожно спросил Рихард. Мелисанта засмеялась. - Нет, глупенькая, её среди нас уже нет. Она мгновенно помрачнела. - Мартиника оказалась в ловушке, устроенной хитрыми и беспощадными охотниками на ведьм. Она была брошена лесным волкам, которые растерзали её тело и поглотили его... Теперь эти волки служат нам. - Это... это ужасно... - произнёс Рихард. - Да! - мрачно согласилась с ним Мелисанта. В своей спальне Мелисанта отодвинула в сторону занавеску из вишнёвого бархата, за которой оказалась ниша в каменной стене, заполненная каменными полками с её нарядами. Она взяла два длинных, свободных балахона с остроконечными капюшонами, из блестящего красного атласа, расшитых золотыми узорами. Следуя её примеру, Рихард сбросил с себя шёлковое одеяние и сменил его на красный балахон. Взяв его за руку и увлекая за собой по всё так же освещаемым настенными факелами каменным коридорам, Мелисанта вывела свою новую любовницу во внутренний двор обители. Двор представлял из себя большую круглую поляну, обсаженную высокими деревьями, образовывающими своими пышными кронами сплошную непроглядную стену. На густой, вьющейся траве была расстелена длинная скатерть из такого же красного атласа, она была уставлена различными яствами и бутылками с вином. Глаза Рихарда удивлённо расширились, когда он увидел висевшие в воздухе музыкальные инструменты: барабаны, скрипку, трубу, флейту, которые сами, без чьего-либо участия, издавали звуки, сливающиеся в весёлую, задорную мелодию с заводным ритмом. Боже, чему он удивляется, ведь это... тусовка ведьм! В самом деле, что удивительного в том, что в подобном окружении музыкальные инструменты играют сами, наверное, их просто заколдовали, ведь они ведьмы, они должны колдовать... Посередине поляны полыхал огромный костёр, обложенный большими камнями, его многочисленные языки взвивались высоко в тёмное, бархатное небо, усыпанное звёздами, и отбрасывали яркие блики на всё окружающее. Вдобавок к этому весь двор был освещён китайскими фонариками. Какая прелесть, твою мать! На празднестве уже находились все ведьмы, проживающие в обители, их было около восьми десятков. На всех них были надеты такие же длинные балахоны с остроконечными капюшонами, из расшитого золотом красного атласа. Они ждали появления своей предводительницы с её новой игрушкой, найденной этим вечером в лесу. Когда Мелисанта появилась во дворе, празднество можно было считать открытым. Все ведьмы уселись на траве перед длинной атласной скатертью и принялись угощаться. Мелисанта села в середине и усадила Рихарда рядом с собой. Он был уже достаточно сыт после ужина, которым накормила его ведьма в своём будуаре, но понемножку покушал несколько блюд, запивая их чудесного вкуса золотистым вином, которое снова и снова подливала ему его состоявшаяся любовница. Мясо, рыба, грибы были великолепно, искусно приготовлены, с добавлением неизвестных Рихарду трав, которые придавали невероятный аромат и вкус, торты и пирожные были нежными, сочно пропитанными, обильно смазанными сливочными и шоколадными кремами и украшены ягодами, они были настолько вкусны, что просто таяли во рту, вдобавок к этому было большое количество разнообразных фруктов и, конечно же, вина. Насытившись и разогрев свою кровь выпитым вином, ведьмы стали подниматься со своих мест и выходить на середину поляны, где принимались причудливо танцевать под издаваемые музыкальными инструментами звуки. Их движения представляли из себя как будто смесь сразу нескольких старинных танцев, женщины плавно, эротично извивались, кружились на месте, после принимались лихо и задорно отплясывать под весёлый ритм, вытанцовывая диковинные па, затем ритм менялся на более спокойный, мелодичный, и причудливые танцовщицы снова принимались плавно извиваться, слегка подпрыгивая и взмахивая своими роскошными волосами. Мелисанта допила своё вино и поднялась. Она протянула руку Рихарду. - Пойдём. Теперь время танцевать! - Я... я не умею так... - растерялся Рихард. - Просто смотри как делают это другие и повторяй. Или танцуй так как ты умеешь, - улыбнулась Мелисанта. - Неважно, как ты будешь это делать, главное, чтобы тебе было весело! Рихард поднялся и, увлекаемый Мелисантой, отправился к танцующим. Вначале он только пытался подражать движениям ведьм. Он подозревал, что со стороны это выглядело неуклюже и забавно. Но постепенно он оказался во власти выпитого вина, и ему стало всё более и более безразлично как он выглядит со стороны, к тому же ему стало казаться, что теперь у него получается, и его танцевальные движения достаточно похожи на те, которые вытанцовывали рядом с ним ведьмы. Охватывающее колдовских созданий веселье увеличивалось, и постепенно задорные, причудливые танцы вокруг огромного костра переросли в настоящее безумство. Разгорячённые ведьмы посбрасывали с себя свои красивые атласные балахоны и, оставшись совершенно обнажёнными, принялись ещё более разнузданно и лихо отплясывать. Мелисанта тоже сбросила с себя своё праздничное одеяние и сорвала праздничный балахон с Рихарда. Не позволяя ему растеряться и начать стесняться своего обнажённого вида, она схватила его за руку и стремительно вовлекла в начавшие проноситься вокруг костра круги хоровода. Начался новый танец. Десятки голых красавиц с роскошными длинными волосами, с горящими глазами, в которых плясали огненные блики, носились кругами вокруг огромного костра, останавливались, ритмично хлопали в ладоши, чувственно извивались, кружились на месте, воздевая руки к небу, затем соединяли их и снова принимались носиться в стремительных хороводах. Рихард уже опьянел, развеселился и раскрепостился настолько, что всё происходящее перестало казаться ему безумием, это было необычно, это было красиво, это было завораживающе, и он уже получал настоящее удовольствие от происходящего. Боже, он невероятная красавица, он начинающая ведьма, он принимает участие в потрясающем колдовском празднестве, ему не надо никого убивать, никого спасать, не надо увечить себя или подвергаться насилию, всё замечательно, можно расслабиться и наслаждаться тем, что с ним происходит. И он наслаждался. И его уже вовсе не смущало то, что безграничное веселье начало, в свою очередь, переростать в откровенную оргию. Выпадающие из хоровода ведьмы принимались страстно целоваться, затем опускались на траву, гладили и ласкали друг друга, а затем принимались увлечённо заниматься любовью, нисколько не стесняясь проявления охвативших их желаний, как будто лизать друг дружке интимные местечки и тыкать в них пальчиками на глазах у всех было так же естественно, как есть и танцевать. С развевающимися волосами и горящими глазами, с радостной улыбкой на губах Рихард носился вокруг костра в дьявольском, языческом, чувственном и откровенном танце, под усыпанным звёздами тёмным бархатным небом. Он уже начал забывать о том, кто он, где находится и с какой целью, он начинал реально воспринимать себя красавицей Каролиной, начинающей ведьмой, которую приняли в колдовскую обитель и сделали любовницей главной ведьмы... В какой-то момент звёздное небо, бушующий костёр, лица увлечённо отплясывающих ведьм, чувственно извивающиеся и стонущие тела на траве - всё это поплыло перед глазами Рихарда, он выпал из круга хоровода, зашатался, осел на траву и распластался на ней, лишившись сознания... Рихард открыл глаза. Он лежал как и был, совершенно обнажённый, на холодной каменной могильной плите. Это была старая могила внутри колдовской обители с камнем в качестве надгробия, на котором было выбито одно - единственное имя:"Мартиника." В просторном помещении, освещённом факелами, которому была отведена роль склепа, собрались все ведьмы, участвовавшие в празднестве. На них снова были надеты красные атласные балахоны. Они стояли вокруг могилы своей прародительницы, их лица были серьёзны, на них не осталось ни следа от бурного веселья, которому они предавались всего час назад. Перед ведьмами послушно сидели несколько огромных волков, в том числе Осколок Ночи. Над Рихардом с занесённым ножом стояла Мелисанта. Она с чувством и восторгом читала какую-то молитву на незнакомом Рихарду языке. - Что... Мелисанта... что ты делаешь?! - воскликнул Рихард. Он попытался пошевелиться, но почувствовал, что его тело не подчиняется ему, он был совершенно не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Колдовской порошок, который незаметно подсыпала Мелисанта в его вино, возымел своё действие, он лишил его сознания и обездвижил, полностью лишив его возможности воспротивиться той участи, которую приготовила ему главная ведьма. - Мелисанта, что происходит?! Что всё это значит?! Не обращая на него никакого внимания, Мелисанта произнесла последние слова молитвы и уже на понятном Рихарду языке воскликнула: - Эта кровь для тебя, о великая Мартиника! С благодарностью преподносим тебе нашу ежегодную жертву! Её юность, её красота, её кровь и плоть теперь принадлежат тебе! Возьми её и насладись нашим даром! С почтением и любовью от твоих преданных последовательниц! Рихард ещё даже не успел испугаться происходящего, хотя уже примерно понял его смысл. Мелисанта взмахнула ножом и со всей силы безжалостно вонзила его в обнажённую грудь распластанной на могильной плите юной красавицы. Рихард ужасно закричал от пронзившей его острой, невыносимой боли. Мелисанта выдернула нож, и юную девичью грудь тут же стала обильно заливать свежая алая кровь. - Взять! - властно приказала Мелисанта. Волки с готовностью бросились вперёд и, оскалив пасти, принялись увлечённо рвать на части окровавленное юное девичье тело. Своды склепа сотряс невероятно громкий, ужасающий крик, крик страшной, неописуемой, невыразимой боли, боли, которую не в состоянии вытерпеть ни одно человеческое существо. Сознание Рихарда взорвалось и благодатно отключилось, лишив его возможности ощущать дальнейшее... Раздразнённые запахом свежей крови, волки довольно зачавкали, пожирая части человеческого тела, хрустящие от их мощных челюстей кости с мягкой, сочной, кровавой плотью... Яркая белоснежная вспышка взорвалась над этой ужасающей, кровавой сценой жертвоприношения и мгновенно поглотила весь старинный склеп...