Безумцы.

Безумная любовь. Настоящая любовь. Эти уравнения содержат в себе столько неизвестных, сколько человек, который ни разу не любил, найти не сможет... Однако, люди, погруженные друг в друга - эти влюбленные безумцы - могут найти ответ. Ночь. И почему же все спят? И почему же приходится сдерживать стоны?.. Жан сидел в кресле, расставив ноги. Он прикрыл рот рукой, стоило Армину коснуться языком головки его члена. По телу разбежалась приятная дрожь, и от того, что Жан чуть поджал пальцы на ногах, какая-то косточка в стопе хрустнула настолько громко, что блондин даже на минуту отвлекся, вопросительно смотря на ногу любимого. Но, поняв, что ничего плохого не случилось, Армин снова коснулся головки члена своим языком. Чуть облизнув головку, он обхватил её губами, надавливая языком на уретру... В этот момент Кирштейн прикусил тыльную сторону ладони, прикрывая глаза. Заметив такую положительную реакцию, Арлерт усмехнулся, поглаживая Жана по внутренней стороне бедра, чтобы тот расставил ножки ещё шире. Жан покорно слушал каждый жест Армина, без слов, без словесных намеков, просто по жестам или взглядам - он понимал его. И, главное, это было взаимно. Жан положил руку на голову Армина, спутав пальцы с его волосами, чуть притягивая его голову навстречу к своим бедрам, явно выказывая этим желание войти в глотку Армина на всю длину. - Жан, не всё сразу, - игриво прошептал блондин, отстранившись от любимого, но скользя второй рукой по стволу. - К-конечно... - был сбитый ответ, который заставил щеки Армина пылать, а ухмылку - играть на свежем и бодром лице юноши. Арлерт обожал, когда Жан так бурно реагировал на прикосновения к его телу. Это заставляло его собственническое чувство ликовать и прыгать от радости в какой-то неимоверной ламбаде. Естественно, по виду и не скажешь, что Армин - собственник и жуткий мазохист... Но не зря говорят, что "в тихом омуте черти водятся", верно? И блондин был прямым доказательством этой пословицы. Он снова обхватил губами головку члена Жана, чуть задевая её зубами - нет, не из-за неловкости и неумения... Наоборот. Это был очередной маневр стратега. Проскользив чуть ниже, Армин коснулся уздечки, надавливая на неё языком, после аккуратно посасывая кожу внешней крайней плоти. Кирштейн сжал пальцы на ногах, тихо простонав сквозь стиснутые на коже тыльной стороны ладони зубы. Арлерт спустился ниже, аккуратно поглаживая языком каждую венку на стволе члена, и иногда чуть прижимая головку к небу. Его рука продолжала поглаживать бедро Жана. Кирштейн же краснел на глазах - помидорился, так сказать. Чуть расслабив горло, Арлерт двинулся на встречу к бедрам любимого. Он медленно, но верно приближался к исполнению желания Жана. Подняв руку со ствола, Армин коснулся ею оголенного торса парня, сначала поглаживая, а позже - легонько царапая... Хотя, ещё чуть позже, царапины стали глубже. Потому что Арлерт вонзался короткими, но остренькими ногтями в кожу на торсе и животе любимого. Кирштейн потянул блондина за волосы, заставляя взять его член до основания. Что ж, Жан, можешь радоваться - Армин вовремя расслабил горло, до основания принимая в себя чувствительную плоть. Теперь темп задавал Жан, то отдаляя Армина, то приближая его к себе - он тянул его за волосы взад-вперед, чему Армин, как ни странно, даже не сопротивлялся, лишь сильнее царапая животик Жана уже обеими руками. Темп ускорялся, царапины становились глубже и сильнее - от такого букета чувств, который переходил в кульминацию сего действия, Кирштейн кончил. Чуть отстранившись от Жана, блондин сглотнул его сперму. Однако, белые капельки осели на уголках губ, и, стоило только Арлерту встать, его любимый притянул парнишку к себе, усаживая на колени и целуя в губы, предварительно очистив уголки его губ от своей спермы. Армин тут же уселся на Жане, сжав коленями его бедра - благо, кресло позволяло, и ни один бы не почувствовал себя тесно в нём. Даже при столь активной... Деятельности. Кирштейн углубил поцелуй, легонько покусывая нижнюю губу Арлерта. Тем временем, Арлерт отвел руку чуть назад, и спустился к члену - вновь твердому. Но... Опередив Армина, Жан поднес руку к его ягодицам, медленно вводя в парня свой указательный палец. Блондин застонал сквозь поцелуй. У обоих создавалось ощущение, будто бы они сливались друг с другом. Становились одним целым, единым существом, не испытывающей к кому-то злобы, ненависти, зависти... Они теряли связь с внешним миром, полностью углубляясь друг в друга сознаниями и душами, сердцами и телами. Это было невероятное чувство - выше любви, выше преданности, выше всего существующего в мироздание. Это было невероятно редкое слияние и полное приятие не только тел, но и сущности друг друга. Не было никого в их уютном мирке, кроме их двоих и этого безграничного, беспамятного, безвыходного погружения в свои чувства. Даже соседи теперь не пугают. Даже не стыдно перед лежащим на подушечке в спальне хорьком. И, уж точно, не стыдно перед птицами, которые заглядывали в гостиную через полуприкрытые жалюзи. И, сквозь громкие стоны Армина и порыкивания Жана, можно было чётко расслышать, как они выкрикивают имена друг друга. Не имело значения, какая поза. Какое положение. Стоны всегда были разными, рычание - тоже... И произношения имён - все это было пропитано тем самым безвыходным погружением двух партнеров в своё собственное измерение. Такой чувствительный Армин. Такой резкий Жан. И, если сложить это все воедино, мы получаем ответ на уравнение, которое люди пытаются решить годами. Да. Настоящая любовь действительно существует.