Ставки

- Хён, какого хрена? – обозленно спросил Намджун, когда Мин Юнги наглым образом занял его место рядом с водителем. – Я всегда сижу здесь! Шуга посмотрел на младшенького, который глядел в ответ так, будто у него забрали конфетку и втоптали её в асфальт. - Иди и уладь свою проблему, болван, - указал он куда-то назад перед тем, как закрыть дверь переднего сидения. Повернувшись по указанной траектории, Намджун увидел Сокджина, который залазил на третий ряд их общего минивэна. Как и ожидалось, тот даже и не удосужился взглянуть на лидера. «Вот еще, пусть сам улаживает» Намджун открыл дверь второго ряда, надеясь потеснить там сидящих, но вместо этого парень увидел три больших пальца Чонгука, Чимина и Джей Хоупа, указывающих на задний ряд. Все давили лыбу, как один. «Маленькие черти» Закрыв громким хлопком дверь второго ряда, - отчего все трио за ней подскочило, - ему ничего не оставалось, как пойти на третий. Он выдохнул, готовясь к не самой комфортной поездке в его жизни, и потянул за ручку. Сидеть рука об руку с человеком, с которым поссорился еще с самого утра. Не разговаривать с ним, потому что «все, я с тобой не заговорю, пока ты не извинишься». Не обращать на него никакого внимания целый день, обвиняя во всех грехах. Хотя, почему во всех? Только в одном. Ведь Рэпмон не считал себя виноватым, а Джин мало того, что накричал на него, так еще и сказал, что не будет разговаривать. «Пока не извинюсь? Пф, да черта с два я извинюсь за то, чего не делал» Разумеется, Намджун никогда не попрет против своей гордости. В машине было не так громко, как было обычно. Весь шум шел от второго ряда, что не было удивительным. Шуга играл во что-то на телефоне, а уставший Ви, кто был третьим в третьем ряду, по левую сторону от Сокджина, тихонько клевал себе носом. Видимо фансайн вымотал его по полной сегодня. Собственно, поэтому в машине было не так громко. - Чего там наши голубки? – подал голос Шуга с переднего места, пока повисла минутная тишина. Хоби повернулся первым, разглядывая сначала Рэпмона, а потом Джина, который, скрестив руки на груди, смотрел в окно со стороны Тэхёна. За ним повернулся и Чимин, а второму, ради интереса, последовал Чонгук. - Все так же. Не голубятся, - пошутил Джей Хоуп. Шутка была высоко оценена Шугой, который расхохотался и проиграл в Flappy bird. Дети же сделали вид, что не въехали в пошлый юмор, дабы не показаться испорченными подростками. Чимину было сложно держать себя в руках, чтобы не засмеяться, поэтому ему на помощь пришел Чонгук, незаметно щипая того за ногу. Никто из хёнов так и не знал, что дети уже понимают все эти взрослые штучки. Намджуну просто надо поставить пароль на свой компьютер. - Даже словом не перекинулись? – продолжил Шуга. - Кажись, нет, - с интересом наблюдавший за старшими, как за какими-то животными в зоопарке, произнес Чимин, но после того, как Рэпмон зыркнул на него, младший прижал попу к месту. Юнги отложил в сторону телефон и задумался. Машина все равно стояла в пробке, а делать было нечего. - Печально это. Исправлять надо. А то мало ли Джин его сегодня на диван прогонит. Хоуп разразился смехом, представляя сию картину. Джин легонько улыбнулся, мотая на ус неплохое предложение, в то время как Рэпмон цыкнул на ровесника. Дети же продолжали вести себя, как порядочные ангелочки, ну а Тэхёна в принципе ничего не беспокоило. Разве его может разбудить какой-то лошадиный ржач со стороны Джей Хоупа? Да хоть стаду слонов по машине пройтись - ничего не сработает. Глубокий сон. - Как исправим, хён? – воодушевился Чимин, обнимая со своего места сиденье старшего, ну и старшего заодно. Все молчали, пока у Шуги шел мыслительный процесс. Это было заметно по тому, как часто попеременно поднимались уголки его губ, и по тому, как блуждал его взгляд по потолку автомобиля. - Давайте сделаем ставки! – подал он, наконец, идею, обращая на себя внимание не только второго ряда, но и галерку, кроме спящей Аляски. - Ставки? Это интригующе, - потер ладоши Хоуп, - дети тоже участвуют? Шуга обернулся, глядя на энергичного Чимина и едва любопытного, или старающегося себя так показать, Чонгука. - Не, с них ничего не стрясешь, если проиграешь. - Ну, хён! – заныл старший ребенок. – Что за ставки? Я тоже хочу участвовать! Шуга почувствовал встряску своего сидения, как только Чимин услышал отказ. - А ну прекрати быстро, иначе пешком пойдешь! - начал ругаться старший, и тот сдался. – И не надо на меня дуться, ты бы все равно не смог оплатить шестерых парней, так ведь? Чимин задумался, подсчитал, еще раз задумался и решил, что да, лучше не участвовать. - За шестерых? – переспросил Хоуп, уже начиная бояться за состояние своего кошелька. - Ага. Сначала я подумал, что только за двоих можно, но чем больше, тем быстрее они заговорят. Практически все в машине, кроме самого Шуги и спящего инопланетяшки, ничего не понимали. - Ох, этот азарт в моей сущности категорически не позволяет мне не принять Вашего предложения, господин Мин, - воодушевился Хоби, потирая ладошки. Рэпмон и Джин также навострили уши, притом, что у обоих было странное подозрение, что они будут играть в этом главную роль. Мин Юнги дождался, когда машина в очередной раз встанет и обернулся назад к Хоупу: - Смотри, у нас есть два тугодумных объекта, которые друг с другом не разговаривают. Я ставлю на одного из них, что он первым издаст какой-либо звук. Допустим, я поставлю на… - Шуга прищурился, рассматривая молчаливую парочку, - допустим на Джин-хёна. – Сокджин закатил глаза, услышав свое имя. – Таким образом, если Джин-хён что-то произносит, хотя бы букву, то ты, - указал он на Хоупа, - и Джин-хён, покупают всем по черной бобовой лапше. Услышав одно словосочетание «черная бобовая лапша», вышел из транса самый младшенький: - Уоооо, бобовая лапша! – напугав до смерти хёнов, Чонгук привстал с места, вскидывая вверх руки, но машина тронулась, и ему насильно пришлось сесть обратно. - Таким образом, - продолжил Юнги, словно ничего не случилось, - если ты ставишь на Намджуни, и он издает что-либо, то платим я и Намджун. Хоуп прохлопал глазами, словно туда что-то попало: - Не, это все, конечно, хорошо, но почему они тоже платят? - Как почему? Это же будет их вина, что они издали звук, - хитро ухмыльнулся сахарный человек, поглядывая на капл их группы. - А что если никто ничего не скажет? Шуга не продумал такой вариант, но, тем не менее, без колебаний ответил: - Тогда они сами, оба, и заплатят. Те в унисон повернулись, испепеляя маленького рэпера, но тот лишь по-кошачьи улыбался. - И как это сблизит этих двоих? – продолжал сыпать вопросами Хосок. - Ну, подумай головой. Чтобы заставить другого издать слово или даже звук, они. Должны будут. Что-нибудь. Сделать для этого, - хитрость, кажется, была первой характеристикой Мин Юнги, с которой он родился. До Хоупа в этот момент уже дошло, и он радостно закивал: - А, понял! Но погоди, а что если я тоже хочу на Джина поставить? – только договорил он фразу, как получил кулаком по голове от Сокджина, который довольно после этого заулыбался. Хоби обиженно потирал ушибленное место, пока кое-кто не подал голоса: - Зря ты так Хоби-хён, я бы не ставил на Джин-хёна, - обняв верхушку сиденья, рассуждал Чимин, - если ему надо будет, он стерпит все и даже не пикнет. – Джин закивал от неожиданной поддержки ребенка. – К тому же он может прибегнуть к таким методам, что даже Мони-хён что-нибудь да вякнет, - и снова подтвердил кивком Джин, на что Намджун лишь хмыкнул, не больно-то веря в это. - Хм, раз так, то идет. Я ставлю на Намджуна, ты на Сокджина, - протянул он руку старшему, и тот удовлетворенно пожал её. Все вернулись задницами на свои места, когда трафик стал уже не таким загруженным. - Намджуни, я на тебя надеюсь там. Попытайся справиться до того, как мы приедем домой. Шуга снова открыл свою игрушку, оставляя парочку на их же ответственность. - О! Сокджин-хён! Я тоже в тебя верю! Используй там…ну, нечестные приемчики. Я очень не хочу платить за шестерых. Все отвернулись от голубков, начиная заниматься своими делами: болтать, слушать музыку, доставать друг друга. В общем, делать все, чтобы герои дня чувствовали себя уютно и комфортно, как будто нет никаких ставок и в помине. У Рэпмона в голове были свои методы и способы, у Сокджина – свои. И встретившись взглядом друг с другом, они поняли – вызов был принят. Ждать долго не пришлось. Ким Сокджин хорошо знал Намджуна и его слабости, поэтому через какие-то считанные секунды пальцы старшего впивались в бедра, в ляжки, в предплечья, защипывая того чуть ли не до фиолетовых оттенков. Первая атака была настолько неожиданной, что Рэпмон успел лишь вздохнуть поглубже. Было больно – Сокджин чуть ли не мастер в щипании. Но лидер имел хорошую выдержку, хотя иногда доходило и до того, что глазам хотелось выкатиться из орбит. От боли Намджун даже собственную губу прикусил так, что потом еще долго чувствовал, как в ней все пульсирует. «Черт возьми, хён, больно» Покрасневший Намджун, которому чисто случайно удалось схватить старшего за запястья хотя бы на пару секунд, смотрел на Сокджина молящим взглядом. «Тогда не держи это в себе. Я не собираюсь платить за ораву» Ким Сокджин, как послушный и ангельский щеночек, наклонил голову и улыбнулся. Они оба не понимали, как вообще оказались ввязанными в эти ставки, но даже их голодным желудкам хотелось бы отведать бесплатной лапши. К тому же, стыдно признать, но идея казалась веселой. А сделать-то надо было всего ничего. Рука старшего выскользнула сразу же, как только хватка ослабла, и он продолжил беспощадно прокладывать дорожку из синяков по руке Намджуна. Тот держал звуки в себе, корчась от боли в лице и пытаясь снова поймать руки хёна. Но вместо этого, возникла другая идея - идти в наступление. Еле как добравшись до хёна руками, младший беспрестанно начал давить на небезызвестную слабость. Щекотка. От неожиданности Сокджин притянул свои руки обратно, прижав их к тем местам, где игрались пальцы Намджуна. Он не любил щекотку. Еще с детства он издавал не самые мужественные звуки, когда его начинали щекотать. Намджун вряд ли мог это знать, но ударил прямо в яблочко. Однако слова Чимина были не беспричинны – Сокджин многое может стерпеть, если понадобится. Сжав всю волю в кулак, теперь хён пытался поймать другого за запястья. Но куда легче сказать, чем действительно сделать. Было так щекотно, что Сокджин не мог не улыбаться, заражая этим же Намджуна. «Ну же, не ломайся, выдай уже что-нибудь» Намджун лишь усиливал напор, хотя на красного прекрасного Сокджина было уже страшно смотреть. Ребята так заигрались, что совсем и забыли, что в их ряду есть третий. Дергаясь от пальцев в разные стороны, Сокджин случайно задел посапывающего Тэхёна. Не говорящие парни застыли, как ледышки, в неловкой позе. Но, несмотря ни на что, Ви лишь повел плечом и, причмокивая губами, спокойно спал себе дальше. «Если ты разбудишь ребенка, я тебя убью» Посмотрел Джин на младшего самым угрожающим взглядом, который только имелся в его арсенале. И хотя Намджун свято верил, что еще несколько секунд, и Сокджин точно бы продул, но продолжать он не стал. Не хотелось ссориться еще раз, когда на этот раз вина точно будет лежать на нем. Оба парня опустили руки, следя за каждым движением друг друга, чтобы мало ли не случилось ничего неожиданного, от чего можно было бы, по меньшей мере, пискнуть, а по большей – вскрикнуть. Прошло две минуты тайм-аута. Оба сидели будто в позе Сократа, усердно продумывая тактику и стратегию. «Слабости, слабости...» - повторял Сокджин, пролистывая в голове все слабости, которые, по его мнению, имеются у Намджуна. Вспомнив про одну, он подумал, что очень рискованно давить на неё именно здесь. «Хотя...можно сделать вид...а потом...эффект неожиданности. Если получится, то будет отлично, хоть и немного жестоко. Если и правда «немного»» - усмехался про себя старший. С мыслью о выигрыше Сокджин начал воплощать свой коварный план в действие. «Намджун», - как ни в чем не бывало, Джин привлек внимание лидера, шлепнув того несколько раз по бедру, - «иди сюда, кое-что скажу» - надев маску «самого невинного человека в мире», он поманил пальчиком к себе, словно желая прошептать на ухо план, по которому они оба выиграют, а остальные будут в проигрыше. Мысленно извинившись, Джин радостно обрадовался, когда наивный Рэпмон доверчиво припал ухом к парню. «Прости, что давлю именно на это. Но я выиграл» Ухмыляясь, Ким Сокджин, приставил руку к уху Намджуна, создавая всеобщее впечатление, что сейчас вот-вот что-то шепнет. Но как только кончик проворного языка оказался под мочкой уха лидера, все сразу же стало на свои места. За считанные секунды в голове Намджуна бегущей строкой пробежал корейский мат, американский мат и еще немного скверных словечек. От неожиданности и от настолько жестоких методов хена, отрывки звуков уже готовы были покинуть лидерский рот, если бы тот во время не успел прикрыть его рукой. «Нечестно. Нечестно и жестоко. Очень жестоко! Давить на такое!», - бормотал самому себе Намджун. Он хотел выть волком, когда теплый, влажный язык начал прокладывать себе дорогу выше по ободку. Чем выше, тем сильнее хотелось выть, тем чаще проклиналось все живое. Как это обычно и происходило, Намджуна кидало в жар, от языка хёна, в частности, от его извивистых движений на очень уязвимом месте. «Надо же. Помириться со своим парнем – черта с два. А как лапша бесплатная, так на все готовый, даже язык мне в ухо засунуть. Продажный» Намджун не знал, запотело ли стекло из-за его дыхания или же просто в машине стало неожиданно душно. Одно он знал точно – надо прекращать. И выигрывать, на зло Сокджину. Ну, или хотя бы первое. Несмотря на то, что ему, откровенно говоря, нравилась подобная пытка, он заставил себя взять себя в руки, в ноги, в мозги и в адекватность. «Окей, устроим баттл эрогенных зон» От влажного язычка, который мокро и беспорядочно, - как Намджун любит, - игрался с козелком, мозг не сумел сильно углубиться в создание стратегий, чтобы выиграть эту войну. Поэтому недолго думая, - а собственно и нечем, - пользуясь положением хёна, рука Намджуна незаметно скользнула за его спину и поднялась до облюбленной части тела Сокджина. «Зуб за зуб, хён. Жестокость за жестокость. Эрогенность за эрогенность» И оправдывая себя лишь тем, что так он хотя бы остановит тот беспорядок, что творится у него около уха, а иначе кое-кто не выдержит и начнет мычать быком, блондин опустил два грубоватых пальца на загривок, и медленно, точно вверх по реке Хан, поплыл к кончикам его волос. Шея Ким Сокджина была запретной зоной для всех, кто её хотя бы раз касался, будь то случайно, или целенаправленно. Только задень её подушками пальцев, как он откидывает голову назад, поднимает плечи вверх, насколько это возможно, потому что эти прикосновения отдают в не самые благополучные для реакции места. Сокджин не знает, благодарить Бога за то, что он с этим родился или же проклинать. Потому что да, люди, которые знают об этой несчастной, выставленной на показ, до которой можно с легкостью дотронуться эрогенной зоне, бывает, играются с ним, не понимая, до какого состояния его доводят. Но и с другой стороны, когда этим пользуется лишь тот человек, которому позволено, умело доводя до грани сумасшествия лишь прикосновениями чуть шершавых пальцев, - от чего на самом деле еще сильнее теряется крыша, - старший хён забывает обо всех её недостатках. Но не сейчас. Сокджин, словно котенок, взятый хозяином за шкирку, едва двигался. Язык благополучно вернулся домой, и заперся там, повесив на замок поджатые губы. Как же хотелось запищать. То ли от негодования и борзости, то ли от того, какие сигналы посылали кое-куда азбукой Морзе пальцы Намджуна. Собственно они сами в этот момент мягко отбивали чечетку на чуть выпирающих позвонках. «Ах ты маленький...» Джин по инерции поднял плечи, опрокинул голову пытаясь таким образом сбросить непрошенных гостей с себя, - то, что раньше ни с кем это не выходило, не означало, что это бесполезно. Намджун, восстанавливая дыхание после нехилой пытки, поставил большой палец параллельно четырем и, как Мурашка, распластал их всех в разные стороны, в каждой из которых появились будто пять линий, по которым бегала мелкая, покалывающая дрожь. Но когда Рэпмон решил собрать их снова обратно, при этом призрачно используя его недлинные ногти, Джин не выдержал и вцепился мертвой хваткой за его пиджак, сумев не открыть губы для протяжного стона, который так или иначе был бы, будь они вдвоем и в более подходящем для этого месте. Покусанные ноготки, своей остротой едва задевали ни в чем не повинную кожу старшего, и когда все пальцы снова сомкнулись, Джин не выдержал и томно, горячо выдохнул, обжигая ни что другое, как помученное минутами ранее ухо. Намджун сам не понял, как так его атаки рикошетили на него же, когда еще влажное ухо погрузилось жаркой пустынной метелью будто в духовку. Младший сжал свободную руку в кулак, второй машинально зацепив клок волос на голове Сокджина. Но зря, на самом деле. Так как это спровоцировало еще один жгучий выдох прямиком в ушную раковину. «Да черт возьми, я сам себе могилу рою» Совладав с собой, младший решил не рисковать и не использовать больше методы, после которых сам же может проиграть. Потому что жгучее дыхание Сокджина – это вам не шутки. Он нехотя ослабил хватку на волосах старшего хёна. Нехотя, потому что это было одним из его самых любимых оружий воздействия. Сами знаете где. Но так как это невероятно пробуждало животные инстинкты, - а мини-вэн с восемью людьми внутри не лучшее место для их проявления, - ему пришлось её ослабить. Да и с шеей пора завязывать, бумерангом возвращается и непонятно, кому от этого хуже на самом деле. «Давай просто заплатим за всех, хён?» Намджун попытался взглянуть на хёна, чтобы тот прочел его мысли, но среди них двоих лишь один допустил мысль о проигрыше. И это был точно не Сокджин. Старший хён, крепко вцепившись в полу пиджака, которая была близко к собственно груди Намджуна, решил играть дальше. Азарт и нежелание проигрывать или возбуждение, адреналин и жажда выигрыша. Сокджин не понял, что именно им двигало в тот момент, но грех не воспользоваться такой возможностью, когда его соперник решил сдать назад. Хитро ухмыляясь, практически как доктор Зло, Джин переложил руку, которой в порыве чувств хватался за пиджак, на футболку блондина, - благо расстояние было минимальным, - и скользкой змеей пополз под пиджак. Туда, куда не ожидал ни Рэпмон, ни сам Сокджин секундами ранее. Джин лишь надеялся на удачу и эффект неожиданности. «Шуга еще будет жалеть, что поставил на меня» И с этими мыслями он зажал между средним и указательным пальцами змеиной ладошки выпирающий из-под свободной футболки, набухший от возбуждения сосок Намджуна. Умелая контратака, которой позавидовал бы любой главнокомандующий любой армии. Джин гордился собой, глядя на то, как у Намджуна костяшки белеют от того, с какой силой он прикрывает свой рот свободной рукой. Обычно Сокджин даже в прелюдиях не заострял свое внимание на подобных местах. В их случае, все делал Намджун. Однако теперь, чувствуя между пальцами драгоценный шарик манипулирования, он задумался о том, что будет почаще с ними играться. Они же такие интересные. Блондин даже и сам не думал, что его чувствительность настолько высока в этом месте. Он сильнее прижал бедра друг к другу, потому что почувствовал то, что может привести к неловким разговорам с мемберами. Джин решил, что можно попробовать потянуть немножко на себя ценную бусинку, и посмотреть, что будет. Однако не все эксперименты бывают удачны. Проворные пальцы сделали свое любопытное дело. По шее Сокджина, как по магистрали, проехались четыре пальца, до боли впившиеся своими острыми ногтями в гладкую кожу. От неожиданности и от того, как сильно за него зацепились лисьи коготки, Джин не сдерживает легкого стона. Прямиком в ухо блондину. «Он издал! Он издал звук, ребят!» Хотелось кричать бедняге, но никто не обернулся, значит, никто и не слышал. Все надежды на удачный исход и окончание всех этих пыток канули в лету, потому что слышал лишь он. Потому что Джин хён умело спрятал свой стон в его ухе. «Я-то думал, мой хён - ангел во плоти...» Думая о том, что стоит пересмотреть взгляд на кое-какие вещи, Намджун кусал собственную ладонь, боясь совершить ту же ошибку, что и хён. Только громче. Потому что пальцы Сокджина до сих пор оставались на том же, когда-то им не тронутом, месте, хотя сам соперник сейчас отходил от полученной порции мурашек, тяжело дыша и уткнувшись лбом в плечо младшего. «Он не зря держит их там, ох, не зря...» И едва закончив свою мысль, Джин надавливает большим пальцем на бедный шарик, на которого будто летели все шишки, и начинает покручивать им против часовой стрелки. Намджун поблагодарил себя и свой разум за то, что нутром ощущал здесь подставу. Спасибо ладони, что звуки не выходили. Хотя хотелось выть. Выть и кричать, потому что внизу бомбило не шуточно. Намджун мог поклясться, что чувствовал пульсирующий поток крови в штанах. Знал бы он раньше о том, почему Сокджин едва ли не в стонах задыхается, когда он делает с ним то же самое. Зато теперь знает. Сокджину, кажется, понравилось, и останавливаться он не собирался. У него самого внизу вулкан готов был взорваться от того, как это возбуждающе, доводить Намджуна до такого состояния. Раз круг, еще один круг, посильнее надавить и почувствовать, как схваченная футболка мнется в ладони блондина. Сокджин облизывает и кусает губы, при виде того, как Намджун откидывает от наслаждения голову и выпячивает мощную шею вперед. Джин уже не понимает, чего хочет больше: выиграть или засосать его кадык. К большому пальцу присоединяется указательный, и они в паре, словно просчитывая нужный код для открывания сейфа, крутят его в разные стороны. Однако, неожиданно для Сокджина, рука соперника, сминавшая задний воротник футболки, падает прямиком на его зад и сжимает его ягодицу так сильно, что еще чуть-чуть и старший хён запищит, как испуганная мышь. Но нет, дело не в испуге, а в том, как сильно Джин обожает, когда сильные руки загорелого парня мнут его просящий зад. Разница лишь в том, что обычно Намджун это делает перед тем, как войдет в свое полноправное владение. Но не сейчас. Сейчас они в чертовой машине, черт возьми, на публике с шестью зрителями, и еще черт знает когда смогут приехать домой. А Сокджину хочется. Тело рефлекторно отзывается на ласки так, как если у него через пару минут будет секс. Внизу все кипит от того, что через пару минут они лишь проедут 10 метров пробки. Внизу как бы жалуются на этот факт и просят сделать с этим хоть что-то. Но что он может? Только лишь не мучить новую эрогенную зону Намджуна и наслаждаться тем, как властно и по-хозяйнически Намджун сгребает в свою огромную ладонь нежную, сочную, как наливное яблоко, ягодицу. Сокджину хотелось бы сейчас мурлыкать и шептать в злочастное ухо разнообразные непристойности. А Рэпмону хотелось бы собственными клыками кусать и впиваться в «яблочко», что в его ладони. «Намджун, нам надо остановиться...» Джин дотронулся до сих пор ни в чем не задействованной рукой щеки младшего, пальцем будто проглаживая выдуманные неровности, умоляя того посмотреть на него. И тот послушался. Он смотрел в затуманенные глаза хёна, чьи мысли были там же, где и его собственные – в кровати. «...мы должны это закончить...» Джин неловко улыбается, напрочь забыв о том, что с утра кто-то поссорился. Более того, забыв саму причину ссоры. Намджун ослабляет хватку, но руку не убирает – уж больно родное и комфортное место. «...и прости, но ты должен проиграть» Намджун не понимал, как Сокджин может так мило улыбаться и при этом продолжать грязно играть. С каким двуличным созданием его судьба связала. «Хён...» Жалобно смотрел блондин в чистейшие глаза напротив, пока змеевидная рука Сокджина вопреки всем моральным правилам и устоям, поползла с прежнего места вниз. «Не надо так...» Обойдя весь пресс, пальцы столкнулись с ремнем. Намджун потерял ритм дыхания. «Ты же этого не сделаешь, хён» Намджун смотрел на приоткрытые губы, чувствовал, как родная ладонь перелазит через бляшку. «Не сделаю, только скажи любое слово» Сокджин, как обычно, по-ангельски невинно наклоняет голову, чувствуя приближающийся триумф. «Скажи первую букву алфавита, и всё закончится» Хён продолжал дразнить, закусывая снаружи нижнюю губу и словно зубами её полируя. У Намджуна все темнеет перед глазами, когда шаловливые пальцы скачут по ширинке и, собственному по тому, что под нею встало. В животе блондина бурлит котел со всеми эмоциями и ощущениями, и он понимает, что проиграл. Ладонь Сокджина, словно в колыбельку, ложится на вставший член под штанами, и Намджун, чьё дыхание напросто спёрто из лёгких, делает последнюю попытку докричаться до хёна. Попросить пощадить его, помиловать. «Хён...прошу...» Глаза, в которых читалось ничего, кроме наслаждения, взывали о помощи, но когда дразнящая ладонь Джина обхватила контуры стояка, Рэпмон почувствовал, как из горла рвется... - Ааааааааа! – внезапно разнесся истошный крик по всей машине, от которого подпрыгнули все, включая водителя. - Инопланетяне! Шуга-хён! Не стреляй! Хён! Они не враги! Они всего лишь хотят узнать рецепт...бобовой...лапши... Собственно, Ким Тэхён. Источник сего балагура, пытался разлепить веки, вцепившись пальцами в переднее сиденье, видимо еще не отойдя то ли от кошмара, то ли от вполне обычного сна. Кажется, его мозг услышал разговор о бобовой лапше и сочинил ему во сне достойную блокбастера историю. Заспанный ребенок осмотрел всё вокруг, пытаясь понять, где он, и где же его новоиспеченные друзья с других планет, но на него были устремлены лишь несколько пар глаз. Узнав среди них Шугу, Тэхён в полудреме пробормотал: - Хён, не убивай их, они хорошие. - Не буду, - равнодушно кинул Юнги, на что Тэхён успокоился, покивал головой несколько раз и, откинувшись обратно, пошел на встречу Юпитерцам. Общий тяжелый вздох почти всех обитателей машины красочно описал случившуюся ситуацию. - Мдаа, - протянул Юнги, которому больше ничего не нашлось добавить. – Кстати, мне показалось, или я слышал другую парочку голосов вместе с нашим Защитником Галактики? Маленькая голова в бини пыталась вытянуть шею, чтобы посмотреть на третий ряд, но за секунды второй ряд столпился перед его взором, и трем парам глаз представилась следующая картина: Рэпмон был зажат чуть ли не вплотную к двери, а на его шее висел Сокджин, всем телом прилипнутый к блондину. Оба ошарашено пялились на третье чудо третьего ряда, которое наверняка успело заново заснуть, и пытались перевести дух после того, как голос Тэхёна неожиданно ударил по их неготовым перепонкам. Разве можно так пугать? У одного чуть инфаркт не случился, другой чуть в штаны кирпичей не наложил. - Ты прав, хён, это были они, - сделал вывод Чонгук, лишь глядя на их лица и слепо веря тому, что Юнги и правда слышал два других крика. - Ну что, ничья, я полагаю? Хоуп резко развернулся к старшему и удивленно, как баран на новые ворота, уставился на него: - А что у нас в случае ничьи? И хоть это и не оговаривалось, Юнги уже придумал нужный ответ, и минуты не потребовалось. - Голубки платят. Если, конечно, они все еще в ссоре, - специально добавил Юнги, и никто не заметил, как он поднимает уголки своих губ, потому что ответ он знал наверняка. И только Чимин, который продолжал висеть на сидении, скептически разглядывая старших, петлял по ним взглядом, чувствуя, что что-то поменялось. Но когда это «что-то» невооруженным взглядом нашлось, то, что после всех мучений и приятных издевательств было немножко сложно скрыть от чужих глаз, Чимин хитро-прехитро начал давить лыбу. - Хёёёёёён, - тянул он, как Нутеллу, - думается мне, голубь-мамочка с голубем-папочкой снова в счастливом голубином браке, - сел он обратно, довольный, как сто китайцев, удерживая двух других, от любопытства решивших взглянуть назад и найти причину такого предположения. Юнги лишь головой покачал. Сколько он мог бы заработать с его-то мозгами и вечно верными догадками. Торги, акции, лотереи...эх... - Что ж, тогда платим мы с Хоби. Человек на втором ряду, вообще не ожидавший подобного исхода, воскликнул: - Мы? Оба? Мы-то за что? – начал он возникать, но Юнги повернулся и заткнул его. - За воссоединение, Хоби. За союз.