It's easy to remember...

Моргот сидит в углу и курит. Моргот сидит за столиком в самом дальнем углу какой-то Эру забытой кафешки, низко натянув на глаза широкий черный капюшон, скрывающий шрамы, и только кончик сигары тлеет оранжевым в обволакивающем полумраке. Пальцы чуть нетерпеливо постукивают по пыльной деревянной столешнице, пальцы едва уловимым движением стряхивают пепел в широкую стеклянную вазу. Из середины зала доносится радостное повизгивание. Моргот морщится, медленно поворачивая голову на раздражающий звук, но уже через секунду устремляет взгляд в собственный стакан, на дне которого плавно покачивается золотисто-медовый виски. Моргот допивает все одним махом и отодвигает пустой стакан к краю стола. Моргот всегда пьет молча, не кривит картинно лицо, как Артано. Моргот делает знак официантке, жуткой девице с какой-то совершенно жуткой прической, отдаленно напоминающей те, что носили эльфы Предначальной эпохи, и очень скоро видит перед собой вновь наполненный виски стакан. Морготу нравятся такие места тем, прежде всего, что здесь никогда не задают лишних вопросов и музыка ненавязчивая, не долбит по вискам, как в этих огромных шумных заведениях, которые называют ночными клубами; можно спокойно посидеть за столиком в дальнем углу и насладиться компанией виски и крепкой сигары, пока Артано… Артано развлекается. На стуле напротив висит бежевый шарфик, который, Моргот помнит, насквозь пропитан одеколоном, на столе сиротливо дожидается хозяина недопитый коктейль с плавающей вишенкой в густой бело-молочной массе, и Моргот не может смотреть на эту мешанину непонятно чего, попросту не выносит такого издевательства над алкоголем, предпочитая все в чистом виде. «It's easy to remember…» — льется приятный голос из видавшего виды радио. От карточного стола вновь доносятся смех и повизгивание. Артано выигрывает, как всегда, и каждый раз радуется этому, будто впервые, правда, через несколько часов карты могут ему наскучить, и тогда… Моргот терпеливо отсчитывает секунды. Артано будет здесь через три… две… одну… — Мел, ну что ты сидишь тут, как старый сухарь, пошел бы поиграл с нами, я… — Саурон прерывается, встряхивает тяжелыми золотыми кудрями, которые тут же падают на худую гибкую спину, и, с размаху опускаясь на свой стул, залпом допивает коктейль. — Я надурил их, всех до единого. Ты же закажешь мне еще, Мел? Моргот молча делает знак официантке. Артано продолжает болтать. — Так здорово мотаться сюда каждый вечер и ни за что не платить… Я даже не помню, какой сейчас год на дворе, в какой мы стране и вообще… Да и зачем это помнить, Мел? — Саурон отпивает новый коктейль и провокационно удаляет языком осевшую на губах пену из густых сливок. — Я хочу жить на полную катушку, как олигархи вот, как хиппи в своих коммунах! Давай развлекаться, а, Мел? Моргот скептически дергает уголком губ. — А мы что по-твоему делаем? — Ну если в твоем понимании развлекаться значит сидеть в углу и пить свою дрянь… Артано в сердцах машет рукой, и Моргот быстро, цепко перехватывает его кисть, накрывает огромной ладонью в перчатке из грубой кожи. Ожоги почти затянулись за годы и десятилетия, проведенные в этом мире, но боль иногда дает о себе знать до сих пор, особенно по ночам, и в такие моменты Моргот долго сидит в темноте на кухне их съемной квартирки, пьет крепкий чай и много курит, ощущая молчаливый прожигающий взгляд Саурона, который просто стоит в дверях и смотрит в его ссутуленную спину. Моргот всегда ругается, мол, иди спать, Артано. Тот, конечно, сначала идет, а потом полночи шастает по квартире, завернувшись в одеяло, хлопает дверями и напевает под нос услышанную по радио чушь. Ощущая руку Моргота на собственной, Артано затихает и медленно цедит коктейль через широкую деревянную трубочку. Он не помнит, думает Моргот. Действительно ничего не помнит. Или же просто не хочет ничего знать — ни о Средиземье, ни об Ангбанде, простоявшем в пустынном скалистом краю сотни лет, ни о заключении длиной в несколько эпох, ни о том, как рухнули Врата Ночи и их выбросило в этот мир… Средиземье в самом деле изменилось настолько, думает Моргот, в очередной раз оглядываясь по сторонам из-под своего капюшона. Или это не Средиземье вовсе?.. Хотел бы и он, как Артано, не помнить и беззаботно гонять трубочкой лед по стакану… Они покидают кафе только с самым закрытием, и Моргот, как всегда в таких ситуациях, тащит на себе захмелевшего Саурона, который несет полный бред, что-то про эльфов, о которых он ничего не знает. Иногда Моргот пытается рассказать ему и ловит в ответ растерянный взгляд, словно бы умоляющий молчать, оставить при себе этот тяжкий груз, не делиться им, и Моргот меняет тему, думая, что Сау еще не готов, пока нет. Когда лифт медленно везет их на девятый этаж, Моргот ворчит на Артано, повисшем на его шее. — Не знаю, почему терплю тебя до сих пор. Саурон игриво целует его в кончик длинного носа. — Потому что не можешь без меня жить, дурачок. И улыбается чему-то своему, наверное, предвкушает предстоящую ночь или думает о том, куда они пойдут завтра. Моргот вздыхает, молча дотаскивая его до квартиры. Хотел бы и он — не помнить. Хотел бы…