Спать хочется...

- Заткнись, бл*ть! Гриммджо схватил свою подушку и со всей силой влепил ею по лысой голове. Офицер одиннадцатого отряда недовольно заворочался на футоне, что-то прорычал сквозь сон и, сгребая ногами одеяло, перевернулся на другой бок. Через несколько секунд комната снова наполнилась громким храпом. - Сука… - Гриммджо стиснул зубы, из последних сил сдерживая свою реатсу под контролем. Кругом одни шинигами, и если поддаться соблазну, его прикончат, прежде чем он успеет оправдаться. И какого спрашивается хрена его положили в одной комнате с шинигами. Жить им что ли надоело!? Нет, он бы конечно возразил, если бы был в тот момент в сознании. Рана на груди стянута белоснежными бинтами. Даже залатали… как же это низко: в маленькой комнатушке, зажатый с двух сторон спящими шинигами, один из которых гортанно храпит, а другой… Гриммджо тяжело перевалился на бок, положив щеку на согнутую в локте руку. Рыжие волосы на затылке взъерошились, как у какого-нибудь лохматого кота, самые длинные пряди разметались по подушке. На загривке волоски тонкие и совсем светлые, слегка золотистые, и даже выглядят очень мягкими. Нелепая белая юката громоздкими складками укутывает его худощавое тело; открыта только шея, матово блестящая от испарины. Шея, в свете луны, будто сделана из мрамора – неестественно гладкая и белая, зато выпирающие бугорки позвонков отбрасывают еле заметную тень на кожу. Везде кости – сплошные торчащие мослы! Думается, если его раздеть, на нем без труда можно будет выучить анатомию скелета. И кровеносную систему заодно. Насколько должна быть тонкая кожа, чтобы вены просвечивали даже на ладонях?! Храп за спиной неожиданно прекратился. Гриммджо настороженно прислушался, не отводя взгляда от розового кончика уха, выглядывающего из рыжих прядей. Черт возьми, неужели ему удастся наконец поспать!? Послышалось шелестящее шевеление, и одеяло, накрывающее Гриммджо, медленно поползло от него прочь. - Сука, прибью, - прошипел мужчина, цепляясь за уползающий край. Спящий шинигами неожиданно сильно рванул на себя чужое одеяло, и прежде чем Гриммджо успел сориентироваться, укутался в него с головой. Гриммджо чертыхнулся сквозь зубы, поправляя задравшийся подол юкаты. Арранкару в принципе посрать на прохладный воздух комнаты - его собственное тело подстраивалось под любую температуру, а одеяло все равно не могло его согреть. Бесило то, что у него отобрали принадлежащую ему вещь…и этот лысый придурок тоже бесил, и вся ситуация в целом! Мужчина приподнялся, осторожно придерживая повязку на месте. Судя по тянущему чувству вокруг раны, бинты хорошенько к нему прилипли. Похоже, придется отдирать вместе с запекшейся кровью, а еще не мешает выдрать руки тому, кто эти повязки накладывал. Раздраженно фыркнув, мужчина оглядел комнату, в которой ему, похоже, уже не уснуть. …Комнатка и впрямь была маленькая. В ней уместились только три футона, лежащих впритык, напольная лампа и кувшин, скорее всего с водой, около нее. Зато единственное окно было чуть ли не на всю стену и даже без намека на занавески. А луна яркая. Перед глазами все плыло, как будто на глаза намотали целлофановую пленку. Ему нужно поспать, чтобы восстановить силы… Складывалось такое ощущение, что его вполне осознанно положили в одну комнату рядом с храпящим подобием шинигами. Удивительно, как Куросаки может спокойно спать при таких звуках? Впрочем, скорее всего он без сознания… Гриммджо снова посмотрел на спящего мальчишку. Сейчас он выглядел совсем ребенком: беззащитный, скрюченный в позе эмбриона, в этой огромной юкате, будто спрятавшийся от всего мира. Брови слегка приподняты, словно он в любой момент готов разрыдаться. Ему больно – Гриммджо прекрасно знает каково это, чувствовать боль даже во сне… - К черту! Двинься, Куросаки! – вполголоса пробормотал он. Естественно, мальчишка не шевельнулся, но Гриммджо разрешения спрашивать и не собирался. Не особо церемонясь, мужчина стянул край одеяла с мальчишки, осторожно забираясь к нему за спину и накрывая их обоих. Ичиго никак не среагировал, только тяжело вздохнул во сне и потерся щекой о подушку. По спине мужчины прошлась крупная дрожь. Гриммджо лежал не шевелясь, пытаясь привыкнуть к теплу. Он чувствовал, как его тело начинало согреваться от чужого тепла, а мышцы – расслабляться. -Охренеть ты грелка, Куросаки, - довольно проурчал он и перевернулся на бок, утыкаясь лицом во влажный от пота загривок мальчишки. Он пах своей собственной кровью – сладко-сладко. Рот непроизвольно наполнился слюной. Гриммджо глубоко вдохнул, растягивая губы в улыбке. Если бы он, лет сто назад, вот так приблизился бы к нему… Гриммджо не раздумывая бы его прикончил. Лакомый кусочек. Как тут удержаться? Но в отличие от пустых, арранкары – высшие существа и способны удерживать свой голод под контролем. Иногда… Гриммджо окончательно разморило. Он сквозь дрему обнял тонкое тело, прижимая мальчика ближе к себе. Ладонь нащупала ворот юкаты, забралась за ткань, огладила шелковистую кожу груди. - Ну ты как девчонка, Куросаки… - сонно пробормотал он. Как же хорошо. …спать…

***

- Какого черта!!! Гриммджо?!