Возможна ли жизнь после?

– Минами! – Рицу-сенсей вздрогнул от неожиданности. Как оказалось, Кацу звал его уже не первый раз. Он смотрел на Жертву как на маленького ребенка. – Минами, прекрати рвать бумагу. Мы можем вернуться обратно, к родителям. – Нет. Едем в школу. – Для Бойца, да и для самого Рицу было неожиданностью, что ни голос, ни руки не дрожали, что казалось бы более естественным в подобной ситуации. Даже не было любопытно. Вроде бы. Разве что совсем чуть-чуть. – Следующую бумажку рвать не надо – это автостраховка. – Кацу ещё раз внимательно посмотрел на Жертву. – Ты волнуешься? Рицу, задумавшись, через пару минут пожал плечами: – Я не могу назвать это волнением, но и не могу тебе сказать, что совершенно спокоен. – Если бы ты сейчас сказал мне, что совсем не волнуешься, я бы стал очень сильно переживать. Минами фыркнул, скинув с колен клочки бумаги. – Ты и переживания - вещи несовместимые. – Единственный мой, ты скотина. – Кацу успокоено выдохнул. Всё-таки несколько ерничающий возлюбленный - это более привычное зрелище, чем он же, но нервно рвущий бумагу. – Я всё слышу. – Я на это и надеюсь. Остаток пути мужчины провели в молчании. Думающий каждый о своем, но об одном и том же. Эйдзоку не мог пробиться через очередной поставленный Нелюбимыми экран, и почему-то не мог просмотреть, что происходит с Цуёши. Недолго думая, он бросил всё, что делал, и отправился в комнату к Жертве. Приоткрытая дверь навела его на нерадостные мысли. Войдя в комнату и заметив некоторый беспорядок, Юмэйнару выругался. За его спиной раздался голос, в котором слышались нотки любопытства и какого-то заискивания: – Сенсея увез Хигаши. Юмэйнару медленно повернулся и смог увидеть невысокого парнишку с любопытным, не без доли страха, взглядом. Он внимательно его рассмотрел и только потом сказал: – Сдавать своего товарища - это как-то не очень хорошо. Парень гаденько засмеялся, прищурившись от удовольствия. – Товарищ… Заноза в заднице он, а не товарищ. Любимец сенсея. – Парень сплюнул и, развернувшись на пятках, пошел прочь, оставив Эйдзоку одного. – Значит, опять этот щенок… что же тебе так неймется, парень? Неужели так хочется опробовать зад моей Жертвы? Зайдя в комнату и закрыв дверь, Юмэйнару устроился на кровати и, глядя в потолок, думал о том, что пора сделать даже не один ход, а несколько, несмотря на то, что это не в его правилах. – Правила как раз для того, чтобы их нарушать. Тепло чужой постели согревало лучше, чем своей. Он чувствовал себя в безопасности, а мягкие нежные руки, что скользили по волосам и тихий ласковый голос, который напевал что-то сродни колыбельной, помогал окунуться в реку забвения в царстве великого Морфея. Хотелось спать – и он спал. Как никогда раньше, с улыбкой на губах, прижимаясь к источнику тепла, к эпицентру этой нежности и защиты. Хигаши наблюдал за своим сенсеем с грустной улыбкой на губах. Не потому, что ему было неприятно общество Юджино, а наоборот, потому, что он хотел продлить эти мгновения. Он понимал, что вряд ли это продлится долго, ведь скоро придет Рицу-сенсей со своим Бойцом, да ещё и Сайеки вот уже не первый час пытается пробиться через поставленный Сейджи блок на связи. Парень не понимал, как он всё объяснит брату. Как он сможет сказать, что в его жизни появился человек, который стал ему дороже всех на свете? На протяжении всего времени, что они были вместе, у Сейджи не было никого дороже. Сейджи прикрыл глаза и выдохнул. Он сидел так примерно минут двадцать, после чего посмотрел в окно, а затем на спящего учителя. Не удержавшись, он наклонился и поцеловал его в висок. Цуёши забавно поморщился и прижался к нему ещё ближе. Хотя меж ними и так уже даже песчинка не могла проскользнуть. Под внезапным порывом Юджино распахнул глаза и уставился на своего ученика. Положение несколько взволновало его, но он не торопился выныривать из теплых объятий. – Почему я лежу в таком положении? – Если вам некомфортно, я могу отсесть на кресло. – Да нет, вполне комфортно, просто… Цу не знал, как договорить, потому что попросту не мог сформулировать мысль. Не хватало слов. А вот с эмоциями было все в порядке. Просто не хотелось разрывать объятия. Не хотелось. С тихим скрипом открылась дверь, и вошел Минами, а следом за ним его Боец. Сейджи заметил их первым, и как-то подобрался. Заметив изменения в ученике, Цуёши перевел взгляд на дверь и резко сел, но не подрассчитал силы и свалился бы обратно, если бы не поддержавшие его руки Сейджи. Он благодарно посмотрел на парня и услышал тихое хмыканье. – Какая милая картина. Раз такой слабенький, мог бы продолжать возлежать на коленях своего протеже. – Холодный голос, пронизывающий взгляд, ледяная уверенность и какая-то странная пустота. Цуёши не видел в нем того паренька, своего брата, который когда-то трепетно дорожил их отношениями. – Что ты смотришь на меня как на привидение? – Рицу-сенсей, это же ваш брат! – Сейджи попытался возмутиться, но его остановил тихий голос Минами. – Закрой свой рот, щенок. Ты притащил в мою школу врага и пытаешься качать какие-то права? Не идиот ли ты? Тебя приютили до поры до времени, пока ты представляешь для нас хоть малейший интерес. Так что лучше заткнись. Юджино, пошатываясь, встал и, распрямив плечи, посмотрел брату в глаза: – Ты прав, я здесь незаконно. И нежеланный гость. Я уже ухожу. – А я разве тебя отпускал? – любопытствующий голос с насмешкой словно пригвоздил мужчину к полу. Рицу сделал пару шагов по направлению к Цуёши и, взяв того за подбородок, проговорил тихо, но убедительно: – Пока останешься здесь. Твой Боец тебя здесь не достанет. Как только придешь в нормальное состояние, зайдешь ко мне, побеседуем. По-братски. Отпустив подбородок, Минами повернулся к двери и, кивнув Кацу, вознамерился покинуть комнату. – Почему ты позволил мне остаться, Минами? Рицу, не оборачиваясь, пожал плечами и сказал: – Я не знаю, что задумал Зайзен, хоть и догадываюсь… так что ты вполне можешь пригодиться в этой войне. Дверь с тихим скрипом закрылась, и Юджино медленно сполз на пол, глядя в одну точку. Сейджи тут же подскочил к учителю. – Сенсей, вы как? – Зыркнув в сторону двери, парень пробухтел: – Вот как же так можно, вы же братья! Он, правда, не человек, а дьявол во плоти… Он бы добавил ещё что-нибудь, но Цуёши перекрыл поток его красноречия. – Всё нормально, Сейджи-кун. Он абсолютно прав. Я вряд ли смогу когда-нибудь снова стать ему братом, скорее всего, так и останусь в звании врага школы и самого Рицу-сенсея. После того, что я сделал, я не имею права рассчитывать на прощение. – Юджино-сенсей… – Хигаши-кун, я бы хотел побыть один. У парня было огромное количество возражений, но он, естественно, ни одного не высказал. – Хорошо. Если что, просто зовите, и я обязательно приду. – Спасибо. На этот раз закрываемая дверь показалась ему вратами в ад. Тихий скрип стал невыносимым жутким звуком несмазанных ворот, щелчок показался выстрелом… да, его личный ад – одиночество, боль, страх. Не жизнь и даже не существование. Он не мог даже подобрать слова, чтобы описать это состояние. Свернувшись клубком под одеялом, мужчина сжал руками простыню и тихонько завыл, закусив подушку. Хигаши стоял, прижавшись спиной к двери, готовясь в любой момент ринуться к Цуёши. – Так и знал, что ты здесь. Караулишь дражайшего сенсея? – голос Сайеки вырвал из далеко не радужных размышлений. – Сай? – Появление брата было неожиданным. А вид его не обещал ничего хорошего. – Ух ты, ты даже ещё помнишь, как меня зовут? Польщен, польщен. Знаешь, несмотря на то, что с детства мне, как Бойцу, прививали желание защищать свою Жертву, сейчас мне хочется просто размазать тебя по стенке. Не знаешь почему? – Сай, я… – на первой же фразе Сейджи замялся. – Даже нечего сказать, да? Как дозреешь до разговора – зови, звони. Я пока где-нибудь перекантуюсь, а то убью ненароком твоего обожаемого сенсея. Сказал – сделал. Сейджи остался в коридоре один. – Ну вот, одна проблема на начальной стадии решена, дальше придумаю, что делать. Тихонько открыв дверь, Сей прислушался – с кровати доносилось только тихое сонное сопение. Кивнув самому себе, парень прихватил с пола плед и со всеми возможными удобствами устроился на кресле. Кацу сидел на диване и наблюдал за тем, как его Жертва докуривает десятую сигарету. – Ты пытаешься прокурить бездну в своих лёгких? Мы вполне можем вернуться к моим родителям. Ответа не последовало. Рицу продолжал курить и рассматривать бабочку под стеклом на стене. Единственный экземпляр, который он ни за что не сдаст в утиль – тайскую бабочку “Павлиноглазку Атлас”. Сосредоточенность и некоторая нервозность Минами чувствовалась по связи и передавалась Бойцу. Выждав ещё немного, Кацу поднялся и подошел к Агнцу. Забрав из его руки сигарету, Кацу осторожно расплющил её в переполненной донельзя пепельнице. – И что это ты себе позволяешь, наглый мальчишка? – Рицу одним движением притянул Бойца и усадил на подлокотник кресла, обнимая за талию. – Всего-навсего пытаюсь спасти хоть маленький клочок твоих лёгких. Можно? – Разрешение получено, спасай. – Хреново тебе? – С чего ты взял? Я свеж, бодр и полон сил. Разве не заметно? – Я, наверное, глаза не промыл, потому и не вижу. – Кацу немного повернулся и принялся массировать голову Жертвы. – Ты суров. – Но разве не справедлив? Боец хмыкнул и пожал плечами. – Возражений не имею. – Вот и хорошо. Пойдем спать. – Рицу поднялся с кресла и, не дожидаясь ответа, потянул Кацу за руку в их комнату. – Наконец-то тебе потребовалось моё тепло. – Можешь не верить, но оно мне всегда требуется. Рицка читал и периодически посматривал на Бойца, который спал, устроив голову на коленях Жертвы. Голова была свободна от размышлений. Разве только две мысли: о Бойце, и правильно ли он поступил, дав свое согласие Зайзену. – Неужели книга такая интересная, что ты не хочешь устроиться удобнее и уснуть в моих объятиях? – Янасе решил, что не будет спрашивать Рицку о том, на что тот дал согласие. Как только Агнец решит, что пора посвятить Бойца в свои планы, так и узнает. – Так ты не спишь? – Рицка отложил книгу и, наклонившись к Кёйчи, с улыбкой запечатлел на его устах нежный поцелуй. – Не спится, пока ты не спишь. Аояги недолго думая, хмыкнул и, выключив бра, сполз в объятия Бойца. Как оказалось, так было гораздо удобнее и приятнее, чем сидеть и бездумно читать, погрязнув в мыслях о правильности принятого решения. – Мм, давно надо было так сделать. – Поудобнее устроившись в кольце рук Янасе, Рицка блаженно прикрыл глаза. – Я люблю тебя, Кёйчи. – Знаю. Я тоже тебя люблю. Давай спать. Кажется, завтра будет интересный и не совсем легкий день. Укрыв себя и Жертву одеялом, Янасе прикрыл глаза и, напевая колыбельную, потихоньку стал погружаться в сон следом за своим маленьким котенком.