Возможна ли жизнь после?

Рицу смотрел на Иши взглядом, не допускающим игры в молчанку: – Ну, Иши-кун, что ты нам расскажешь? Парень посмотрел на Янасе, потом на Рицу и, слегка заикаясь, сказал: – Я не знаю, о чем вы. Янасе-семпай схватил меня в беседке и стал требовать что-то ему рассказать. Но я даже не понимаю, что…. – Он осекся, увидев взгляд Кёйчи. – Пожалуйста, отпустите меня. Я не тот, кто вам нужен. Я ничего не знаю о способностях Нелюбимого. – Охнув, Иши закрыл рот руками, поняв, что проболтался. Через несколько мгновений он осознал, что это Рицу применил свою силу и поэтому он сказал лишнего. – Ну вот, Иши-кун, а говоришь, что ничего не знаешь. Давай ты сейчас нам всё подробно расскажешь, а потом просто вернешься к занятиям, и никто не узнает о твоих шпионских наклонностях. Ты же не хочешь, чтобы твоя жертва что-то узнала и отказалась от тебя, м? – Слова Рицу били парня сильнее стальных прутьев, которыми его награждал в детстве старший брат. – Хорошо. С чего мне начинать? – А начни с самого начала. Мы выслушаем. Так ведь, Янасе? – Кёйчи хмуро кивнул. – Я… я… я передавал информацию о Нелюбимом в школу Красных Лилий. – Он посмотрел на Рицу, но тот только внимательно слушал, не задавая вопросов, предоставив Иши право рассказать всё самому. – Они хотят знать о нём всё, и я им говорю, что мне удается узнать. Цуёши Юджино-сенсею очень нужен Нелюбимый. И я знаю, что он сейчас ищет истинного Бойца Аояги… хотя я не знаю, почему он его ищет, когда я говорил Хигаши-семпаю, что Боец уже нашелся… – Иши-кун, а ты не знаешь, зачем Юджино понадобился Рицка? Парнишка нахмурился: – Так вы, правда, не знаете? – Пришла очередь Рицу хмуриться. Он не знал. Мало того, он даже не понимал, о чем может идти речь. – Он может дать имя нескольким Бойцам, несмотря на то, что природный всегда будет один. Он вполне способен убить любую Жертву, не прилагая особых усилий, без загрузки системы и без боя заклинаний. Янасе присвистнул и шальным взглядом посмотрел на сенсея. Тот выглядел не лучше Бойца. “Что это за бред? Я должен был это знать! Нет, такого просто не может быть. Он сейчас просто врет, только чтобы быстрее уйти отсюда. Думай, Минами, думай. Что всё это может значить? Нет, врать он не может, он не сможет преодолеть мою силу. Так неужели это… правда?” – Иши-кун, почему ты остановился? Рассказывай дальше. – А что дальше? Дальше я ничего не знаю. Янасе словно с цепи сорвался. Подскочив, он метнулся к Иши и, схватив его за рубашку, тряхнул так, что у парня чуть искры из глаз не посыпались. – Что значит, не знаешь?! Ты явно знаешь больше, чем говоришь! Сейчас ты мне всё… – Он замер также внезапно. Автоматически отпустил Бойца, посмотрел на Рицу с каким-то потерянным видом и прошептал: – Рицка… Сенсей… извините… мне надо… Не договорив, Янасе бросился за дверь с такой скоростью, что Минами даже не успел ничего спросить. Учитель перевел взгляд на Иши, который нервно сглотнул и, глядя на дверь, автоматически потянулся за телефоном. Не успел, потому что подошедший Рицу перехватил его руку. – Я не думаю, что это хорошая идея, Таскэ. – Через стекла очков было видно, как глаза сенсея сияли нездоровым блеском, который не предвещал ничего хорошего. – Сейчас мы ещё немного с тобой поговорим, а потом ты некоторое время поживешь в другом крыле школы. Само собой, не имея возможности общаться со своей жертвой. Под другим крылом школы, Рицу подразумевал ту часть школы, где находились подвалы, которые окружались барьером и, где оставляли Бойцов, пытаясь выявить, насколько сильная связь между Жертвой и Бойцом. Если Жертва могла пробиться через барьер и позвать Бойца, то он по зову телепортировался и этот урок считался усвоенным, если же нет… – Рицу-сенсей, а Нарусе будет знать, где я? – Естественно, нет. Я скажу ему, что ты в гостях у своих родственников. Иши поник головой и, коротко всхлипнув, тихо произнес: – Рицу-сенсей, я, правда, рассказал всё, что знаю… – Вот и замечательно. – Минами обошел стол и устроился на стуле: – А теперь ты повторишь всё ещё раз, не торопясь, всё, что знаешь. Янасе бежал в больничный корпус, сметая со своего пути всех и вся. Ему было больно, но он торопился, боясь не успеть. Он чувствовал кровь во рту, ощущал, как она стекает по губам, он знал, что его Жертве больнее, а потому терпел. “Рицка… дождись меня, умоляю… чёрт, только бы успеть!” Не добежав до двери пары метров, он, с пронзительным криком упал на колени, держась рукой за стену. Он чувствовал, что не сможет встать, но должен был любым способом добраться до Рицки. Он дернул на себя дверь и просто-напросто вполз в палату. Глаза тоже застилала кровь, но Янасе смог глазами найти Рицку. Тот лежал на полу около кровати и дрожал. – Риц… ка… я… уже… рядом… Кое-как добравшись до него, Боец, судорожно прижал к себе хрупкое, дрожащее тело парня и, осторожно стирая с его лица кровь, активировал имя, пытаясь отдать ему как можно больше энергии. – Я… защищу… тебя… я те… бя… люб… “Ах, чёрт, всё болит… что, интересно, случилось? Беседка… Иши-кун… Рицу-сенсей и я с ним, разговаривали о Рицке… Рицка!!!” Он повернул голову, но увидел не Рицку, а Нацуо, который, заметив, что Янасе открыл глаза, лучезарно улыбнулся: – Ого, кто очнулся. Ты как, герой? Кёйчи мог только хрипло шептать: – Рицка… – Рицка в соседней палате. – Янасе пытался встать, но у него, само собой, ничего не могло получиться, и он чуть не упал. Вовремя подхвативший его Нацуо, ворчливо сказал: – Эй, эй, куда это ты собрался? Ты неделю тут лежал под капельницами, тебе ещё восстановиться надо. А за Рицку не волнуйся, с ним Йоджи, он за ним присматривает. К тому же, ему несколько лучше, чем тебе… ты постарался на славу и чуть не отбросил коньки, отдавая ему силы. Благо Рицу-сенсей отправил нас к Рицке, и мы вас нашли. – Что с нами было? – Янасе облизнул пересохшие губы, и Боец Зеро взял стакан с водой, чтобы напоить его. – Никто толком ничего не знает. Я не исключение. Я знаю, что ты здесь лежал из-за большой кровопотери, с тремя сломанными ребрами и поврежденным легким. У Рицки, скорее всего, было что-то похожее, но ты его сразу подлечил. – Главное, что он жив. Нацуо не успел ничего ответить, потому что открылась дверь и в палату зашел нахмурившийся Минами Рицу. – О, ты наконец-таки пришел в себя. – Согнав Нацуо со стула, он сел и прожигающим взглядом стал смотреть на Янасе. – А теперь, будь добр, объясни, что это была за чертовщина. – Рицу-сенсей, он и два слова с трудом может сказать, а вы требуете от него подробного отчета! – Зеро пылал праведным гневом, и только Рицу собрался сказать Бойцу пару ласковых, как услышал хриплый голос Кёйчи: – А я думал, вы мне расскажете, что случилось. – Он вяло улыбнулся и закашлялся. – Всё с тобой ясно. – Учитель прикрыл глаза, вздохнув, встал и добавил: – Восстанавливайся. Силы тебе пригодятся. Кажется, за вас взялись всерьёз. Рицу вышел, а Нацуо уселся обратно на стул, с подозрением посмотрел на прикрывшего глаза Янасе и поинтересовался: – Кёйчи, может, тебе чего-нибудь нужно? Или просто поспишь? – Нужно. Нацуо…. – Он притянул его за рукав и прошептал, что ему надо. От такого у Бойца увеличился в размерах глаз, и, кажется, волосы зашевелились на затылке: – Ты… ты что, псих? – Принесешь? – Погоди, ты серьёзно, что ли? Ты чего задумал, дурак?! – Нацуо был ошеломлен просьбой друга и отказывался верить, что тот действительно собирается это сделать. – Нацу… я серьёзно… Пожалуйста. Принеси. – В его глазах была мольба, словно он утопающий и просит о спасении своего бренного тела. А ещё там была непроходимая тоска и какая-то жгучая боль. И пусть Нацуо понимал, что хуже потом будет только Янасе, он не смог отказаться. – Хорошо. Я принесу то, что ты просишь. – Тяжело поднявшись, он шагнул к двери, и, уже уходя, повернулся к Бойцу. – Нет, ты всё-таки придурок. Я теперь определенно уверен, что русская классика писалась с тебя. Слышал об “Идиоте” Достоевского? Вот, про тебя. – Спасибо, друг… – Янасе ещё раз слабо улыбнулся, а Нацуо покачал головой, хмыкнул и закрыл дверь с другой стороны. – А вот теперь я могу немного поспать. По телу Рицки разливалось приятное медовое тепло, он чувствовал, как сил становится всё больше, его лицо опаляло горячее дыхание… такое родное… запах знакомых сигарет и кофе… нежный, трепетный поцелуй, который постепенно становился глубже и настойчивее. И Рицка тянулся за этим поцелуем, словно изголодавшийся по воде и пище беспризорник. Нежные руки гладили его лицо, и восхитительный, чуть хриплый, голос звал его… – Мой Рицка… мой котёнок… люблю тебя… Нелюбимый распахнул глаза и сразу попал в плен синих, как небо, глаз. Пепельные волосы каскадом ниспадали на лицо парня, в глазах любовь и боль, а на устах такая нежная, такая родная улыбка. – Соби… ты жив… я знал, я верил, что ты жив… я ждал тебя, мой любимый, мой единственный… как же я тебя люблю. Улыбка на красивом лице моментально погасла. И он отстранился. – Соби? – Рицка ничего не понимал, в уголках глаз появились слёзы. – Я не Соби. Это я, Кёйчи. Рицка думал, что его сердце остановилось. В который раз. Он снова потерял любимого. Слёзы катились по его щекам сплошным потоком, казалось, что ничто не сможет их остановить.Рицка мог только почти беззвучно шептать от боли, пронизывающей его сердце и душу насквозь… – За что… за что… за что… – Он поднял на Янасе полный ярости взгляд, который буквально пригвоздил того к полу. – Как ты посмел, ничтожество? Кто тебе позволил это сделать? Ты не имел на это права… Соби неприкосновенен… ты… наглый, самоуверенный ублюдок, который думает, что ему всё сойдёт с рук… не выйдет, ты ответишь за это. Рицка силой Жертвы больно сдавил на шее Бойца ошейник и заставил его встать на колени, задыхаясь от беспомощности и заходясь в немом крике. Голову Янасе буквально разбивало на части от боли, тело сковало, словно цепями, а ошейник то и дело стягивался, изо рта тонкой струйкой бежала кровь, и горло кровоточило… но он не просил прекратить. Казалось, что Рицка обезумел. Его глаза горели, руки сжимали ткань одеяла. Он кричал… кричал не останавливаясь, он ждал, что эта боль найдет выход, но этого не происходило. Становилось только больнее. – За что?! За что, Янасе?! Неужели ты настолько меня ненавидишь?! – И он засмеялся… это был истерический смех от безысходности. Он ненавидел не только Янасе, но и себя… Дверь распахнулась, и в палату вбежали Рицу, Зеро и Нагиса. Все, кроме Нацуо, увидев Янасе, впали в ступор. Никто не ожидал такого. – Да хватит стоять как истуканы, он же убьет его! – Нацуо бросился к Янасе, а Йоджи к Рицке, пытаясь хоть как-то привести его в чувство. – Придурок, я же говорил тебе, что это плохо кончится! Нагиса вколола Рицке снотворное, пока Йоджи его держал, и он почти сразу уснул, а Янасе, обессилев, рухнул на пол, заходясь в хриплом кашле. Рицу, отойдя от шока, подошел к нему, перевернул его на спину и, морщась, сказал: – Теперь ты можешь забыть о его любви и доверии. Максимум, кем ты можешь быть в его руках – это оружием.