Под звуки шаманского бубна.

      Прошёл уже третий месяц после того случая у зубного, но блин, как шарахались люди, так и шарахаются. И, по-моему, ещё хуже стало. Как-то на днях шёл с работы уставший, как собака, а тут бабка какая-то с размаху на меня ведро воды вылила, а вторая подбежала стала крестить и молитву читать.       Мне это так надоело, что я вызвал полицию. Пофиг, что пришлось стоять мокрым хрен знает сколько времени, но зато бабулек оштрафовали, сказав, что следующий раз штраф будет больше. Притом ещё и психушкой пригрозили, но, когда парни уходили, я хорошо расслышал их хохот над всей этой ситуацией.       А через неделю после инцидента, мне позвонил друг и спросил не мог бы он остановиться у меня, как и раньше. Я был даже рад его приезду. Всё же мы не виделись около года. Вечером после работы мы встретились в одном из наших любимых кафе и перекусив пошли домой. Вспоминая, как старушки и мамаши визжали от страха, меня до сих пор просто пополам сгибает.       Представьте себе мирный вечер, темнело, у подъезда как всегда света ноль. Бабульки сидят, шушукаются, мамаши пихают домой своих чад и тут я с Кадимом иду. Меня-то видно, а его - нет. Кадим - мой африканский друг ещё с универа, и как все поняли, он - темнокожий. Вот и представьте: я в тёмной майке и тёмных джинсах с сумкой через плечо, а возле меня парень в белой майке с короткими рукавами и чёрными брюками. В темноте видна только его майка.       Хах! Я сначала не понял из-за чего визг, но тут одна мамаша ткнула пальцем в Кадима и стала, как сумасшедшая креститься, закрывая ребёнка собой. Поняв в чём дело, я схватил друга и потащил в подъезд, чем вызвал ещё большую истерику. — Ахаха, пипец у меня соседи, - заржал я, как ненормальный. — А что случилось? – спросил Кадим, не понимая нифига.       Но после моих объяснений, мы заливались слезами и смехом вместе. Успокоившись примерно через часик, друг серьёзно посмотрел и выдал: — Я те помогу. — То есть? Как ты хочешь помочь? — Раз они тебя видят этим самым ведьмаком, мы сделаем тебя таким. Ну, сделаем тебя шаманом. Начнём завтра. Благо, у меня кое-что есть. Привёз, так сказать, тебе сувениров, - после этих слов Кадим полез в сумку.       А я решил сделать чаю к купленному по дороге домой пирогу. Друг любил выпечку, а если это было ещё и с кремом, то его было не оторвать. Хотя сам он худой, как палка. — Тебе чёрный чай или зелёный? – крикнул я ему с кухни. — Чёрный. Ты же знаешь, что не переношу любой другой, особенно с добавками. — Ну, кто тебя знает? Может за время, которое мы не виделись, твои привычки изменились. — Ага, как же. Во, смотри. Только не ржи громко, а то соседи сбегутся.       Я медленно поворачивался к нему и… не, правда, лучше бы я этого не делал! А ведь я пил воду, но увидев ЭТО…Чуть блин, не подавился нахрен. — Ахаха. Ну, пиздец последний. ЧТО это на тебе нафиг? Надеюсь, ты не собираешься выходить в ЭТОМ на улицу? — А что тут такого? Кстати, у меня и для тебя комплектик есть. Я же говорю, что помогу тебе. — Да после такого бесплатного зрелища народ за километр ко мне не подойдёт. — Ой, да ладно тебе.       Я ещё раз оглядел Кадима с головы до ног. Это надо же было додуматься надеть на голое тело эту кожаную тряпочку; руки, лодыжки и голову украсить ритуальными венками, сплетёнными из растительности, а лицо украсить узорами своего племени, плюс на шею навешать ожерелья. Ну, и как же без самого главного: в руках у друга был бубен. — И что ты хочешь сказать, мы будем в таком виде бегать по двору, пугая народ? — Неа. Ещё круче. Завтра под вечер выйдем и пойдём за дом. Там у тебя всё равно пустырь. Разожжем костёрчик и попрыгаем вокруг него. Можно даже песни народные спеть. — Бля, тогда может сразу пару неотложек вызвать для бабулек? Ты решил меня лишить всех престарелых соседей? — Ой, да ладно! Народ зрелищ хочет, а ты им отказываешь. И кстати, завтра хочу в ночной клуб. Помнишь, куда мы ходили с тобой, когда жили вместе? Он ещё открыт? — Да. Что с ним станет-то? — Ну, мало ли. Так что, после шаманских попрыгушек сходим? — Почему бы и нет. А ты, кстати, с жертвоприношением будешь делать обряд? — О, да ты - гений. У меня и такое есть. Сейчас приду.       И Кадим попрыгал обратно в комнату, а я стал разливать кипяток по чашкам и нарезать пирог. Минут через пять друг вернулся с соломенной куклой и потряс ею. — Вот. Можем сжечь, как жертву, и за одно покричать чьё-нибудь имя. Типа мы на кого-то колдуем. — Хах. Всё, соседей я больше не увижу, кажись. — Так, где там мой чаёк?       Кадим плюхнулся почти голой попой, не считая той кожаной тряпки, на стул и притянул большую кружку чёрного чая и взял кусок пирога. А я сидел и боялся пить свой, потому что еле сдерживал истерический смех.

***

      Вот и пришёл тот долгожданный вечер (долгожданный точно не мной). Кадим всунул мне точно такую же кожаную хрень в руки и приказал надевать её. Затем были ожерелья, плетенные то ли из травы, то ли из тростника; венки на голову, руки и лодыжки. Два бубна и пакет с той самой куклой из соломы и угли с ветками (мы их весь день собирали в близлежащем лесочке, а уголь купили в магазине).       И вот готовые, мы пошли на улицу. Я, краснея, с опущенной головой, а Кадим что-то напевая и чуть ли не скача от предвкушения. К слову сказать, друг был босой, а мои ножки были обуты во вьетнамки, которые при ходьбе шлёпали меня по пяткам. Благо на лестнице с третьего по первый никого не оказалось. Но вот на улице было полно народу. Всё же летний и тёплый денёк и выходной. Старушки сидели на лавочках, щелкали семки, стреляли глазками в поисках интересного и сплетничали. Ребятня строила замки или ещё какую-то фигню в песочницах, подростки важно вышагивали, переругивались, жевали чипсы, запивая колой, и громко смеялись. Чуть поодаль стоял стол с двумя скамейками, и мужики играли в домино, глуша пиво.       И тут мы такие крутые в кожаных тряпицах на бёдрах и с разукрашенными красным телами, выползаем из подъезда, звеня ожерельями. Наступила гнетущая тишина. У старушек аж семки посыпались на землю. Одна заголосила и её товарки, внемля ей, подхватили дикий вой. — Чё визжите, как недорезанные окапи? Не видите у нас тут важное дело. Будем шаманить на приворот.       Сказал Кадим и поскакал за дом, я не будь дураком, попрыгал за ним вслед. Кто этих старушек знает, может ещё станут пинать всем скопом? И так уже от их ора, чуть не оглох! — Да уж. Представляю уже сплетни, какие будут. — Да ну их! Слушай, я забыл спросить, есть какой сосед, который тебе не нравится? — Угу. Зовут Марк Иосифович. — Вот его имя и возьмём. Пусть подёргается в страхе. — Ахаха. Ну, ты - шутник. Думаешь, пойдут за нами? — Ещё как. Вот очухаются и побегут. Как же они без новостей жить будут. А тут встретят своих знакомых в поликлинике или в магазине. Да ты у нас на весь город будешь знаменит, - гордо сказал Кадим. — Да в гробу я видел такую славу. — Ой, ну ладно, тебе жаловаться. Вспомни, как отрывался, когда был мелким. Сам же рассказывал, а теперь у тебя серая и скучная жизнь. — Ладно, уговорил. Давай сюда пакет с барахлом. Вот тут неплохое место для костра.       Я вытащил уголь и ветки и стал аккуратно выстраивать костёр в виде треугольника. Кадим его зажёг и мы, положив в сторонку пакет и соломенную куклу, подождали, пока огонь станет лизать ветки. — А неплохой костёрчик. Ща бы сосисок и пивка, вообще классно было бы, а то в Африке ни того, ни другого не найдёшь, - мечтательно закатил глаза друг. — Ага, и пару голых парней, которые прыгали бы около, - фыркнул я. — Ну, а почему бы и нет?       Да уж насчёт парней мы не шутили. Мы оба были геями и оба пассивами в паре. Наверное, поэтому-то никогда не спали друг с другом, но помогали в отношениях если надо. — Ладненько начинаем. — Есть мой капитан, - чуть ли не отсалютовав другу, сказал я.       И Кадим начал петь немного заунывную песню, при этом не забывая бубен. Я, не отставая, прыгал на другой стороне костра, в тон подвывая ему. Одним глазом посматривая на то место, где собралась кучка соседей. Дети норовили подбежать поближе к нам, но обеспокоенные родители хватали их за шкирку и прижимали к себе. Кадим вытащил из мешочка, который висел сбоку, какие-то травки и кинул в огонь. Сразу раздался треск и шипение, а огонь стал слегка искриться. По полянке разнёсся приятный и немного сладковатый запах. Друг поднял бубен к верху и что-то прокричал, а потом поскакал вокруг костра. Я всё зеркально копировал с его движений. Со стороны могло показаться, что два пьяных придурка устроили представление, прыгая, кружась, подвывая и стуча в бубны. — Хааа… - вскричал Кадим и опять поднял вверх руки с бубном, но теперь он в него не бил. – Вознесём же благодарность нашим богам, принеся жертву. Брат мой, неси подношение.       Я подошёл к соломенной кукле и взял её, поднеся к Кадиму, передал ему. Он взял её в руки, передав мне свой бубен и вытащив щепотку трав из того же мешочка, висящего на бедре, посыпал куклу. Затем Кадим вскричал и затопал ногами, при этом дёргаясь всем телом, как паралитик при очередном приступе. — Аааа…Уууу… Оооо… Ммм… - кричал он, а я уже в серьёз подумал, что он то ли в трансе, то ли в припадке.       Даже пришла мысль вызвать скорую, но тут друг встал, как вкопанный и воцарилась тишина. Но длилась она не долго. Кадим взвыл и выкрикнул: — Да встретимся мы с тобой Марк в скором времени в нашем излюбленном месте.       А затем соломенная кукла была брошена в огонь, где и сгорела, потрескивая на наших глазах. Мы ещё какое-то время стояли и смотрели на то, как она догорает только под тихие звуки наших шаманских бубнов. И кто же знал, что наш маленький обряд окажется пророческим. Да и откуда я знал, что Кадим приходится младшим сыном шамана его племени?!