Через Двадцать Лет...

Они ещё не встречались, не были парой и мало знали друг о друге. Но, конечно, рабочее знакомство сделало своё дело. Эрика никогда не считала спешку полезной, особенно – в сердечных делах. Как-никак, а небольшой опыт имелся: помимо археологически ньюманского, был весёлый школьный, похожий на хрустящие кукурузные хлопья, и скучный редакционный, напоминавший заветренные суши. Теперь же… Теперь приближалось нечто новенькое, вроде тропического коктейля. Возможно, «новенькое» началось с читки в компании актёров, но скорее точкой отсчёта послужил первый визит в театр и диалог в кабинете: чем Дэн Спаркс напоминал своего босса, так это умением смотреть. Правда, в отличие от Александра, взгляд которого оба раза решал невидимые стратегические задачи, помощник режиссёра будто конфетти взором распылял. Потом делал передышку и распылял ещё сильнее. Дэн Спаркс… Встрёпанный, воодушевляющий, взрывной театрал-мотоциклист, разбирающийся с мрачными бородатыми типами в пальто… Эрика так и не определилась, почему на читке он периодически поглядывал именно в её сторону. Из-за сцены на улице? Тогда почему улыбался? Или дело в другом? Другое, надо полагать, к истине было ближе – с режиссёром-то она разговаривала исключительно на профессиональные темы и ушла раньше. И напоследок вновь поймала на себе взгляд мультяшно-голубых глаз… Началось ли всё с собрания каста? Может быть. А два дня спустя, в любом случае, имело интересное продолжение. Близилась полночь. Мелли, долго уговаривавшая подругу на просмотр какого-то ужастика, своего почти добилась. «Почти» потому, что Эрика предложила заменить триллер комедией – время, мол, неудачное, да и жанр на любителя. Массажистка, взвесив «за» и «против», стала копаться в архивах ноутбука. - Насчёт времени поспорю, но как знаешь. А триллер ведь тоже ничего: там рассказывается о море, корабле и чудовище. - У меня после такого отпадёт всякое желание путешествовать по воде, - хмыкнула мисс Рубинштейн, - смотри чудовищ одна. - Нет уж, мне необходима компания! Пойдя на компромисс, Мелани включила «Плачущую принцессу» с Эйбом Дженнингсом – ту самую, которая не была ни комедией, ни триллером, а скорее мистическим детективом, здорово цеплявшим и привлекательным. История крупного брильянта, чьих владельцев из века в век преследуют загадочные происшествия, не могла не привлечь. В честь камня получил название фильм, где Абрахам исполнял роль безмозглого коллекционера, отрицающего суеверия. Интересно было теперь, когда о нём сложилось позитивное впечатление, видеть на экране полную противоположность настоящему. Мелли моментально ушла в сюжет, забыв о чудовищах и расспрашивая, что собой представляет Эйб в реальности. - В реальности он дисциплинированный и гораздо умнее, чем его Курт Бриггс, - ответила Эрика. И в этот момент пришло первое СМС-сообщение. Кино или кафе? Выбирай. Мисс Рубинштейн, у которой в голове последний час были музеи, брильянты и разные несчастливые ситуации, озадаченно уставилась на приглашение. Мысли тут же занялись Ньюманом – он наверняка таинственным образом освободился от гнёта научных пирамид и вполне мог устроить сюрприз. Однако второй взгляд на неопознанный мобильником номер подвёл к идее, что эти цифры уже встречались ей в другом контексте. Причём недавно. Телефон, будто извиняясь за внезапность, минуты через две выдал второе сообщение: Прости, я не поздно? Это Дэниел. Всё сразу встало на свои места, хотя озадаченности не убавило. Эрика с видом философа посмотрела на лаконичный текст, гадая, будет ли продолжение и стоит ли выражать недовольство. На экране Курт в исполнении Абрахама как раз опровергал выдвинутые полицией теории о брильянте. Мобильник молчал, ожидая встречного шага. Подумав, девушка быстро набрала: Время действительно позднее. Что, если я сплю? Минут десять было тихо, пока, наконец: Ну, попытаться-то стоило. Вдруг у тебя, как у всех творческих личностей, к ночи просыпается вдохновение? И да, ты не ответила на мой вопрос. Полиция, оставив Курта в покое, мирно убралась из кадра. Эрика дождалась появления истеричной главной героини, пытаясь разобраться, почему женщине, с её законной интуицией, не хватило ума отделаться от роковой побрякушки. Телефон, мигнув, поймал новое сообщение: Я взял твой номер у Алекса, если что. - Мама беспокоится? – сидевшая рядом Мелани успевала краем глаза следить за частотой переписки. - Какая уж тут мама, - вздохнула Эрика, поднимаясь с дивана, - смотри пока одна, я ненадолго. Дэн поднял трубку сразу, словно дожидался звонка и знал, что тот последует. - Ты в курсе, что уже начало первого? – вместо приветствия начала девушка. - Это было очень неосторожно, мистер Спаркс. В мобильном, наряду с уличными шумами, послышалось тихое хихиканье. - А по голосу не скажешь, что я тебя разбудил, - заключил довольный и возмутительно бодрый помощник режиссёра, - как поживает автор Рубинштейн? Эрика покосилась на оставленную комнату, где ноутбук, судя по звукам, передавал настоящий экшн. - Автор смотрит фильм и действительно скоро собирается спать. Кстати, а разве тебе не стоит заняться тем же? Я полагала, с такой работой надо к ночи с ног валиться… - Я раньше двух никогда не ложусь, - отозвался Дэн, - даже если утром репетиция или спектакль. Или вовсе раньше трёх. А сейчас вот курю на балкончике. - Ты почти не спишь, так ещё и куришь?! – воскликнула девушка. В телефоне снова хихикнули. - Не часто, в основном, на прогонах. Так что скажешь насчёт кино или кафе? В театр, извини, не зову: ты ещё там побываешь, а я и так в нём целыми днями торчу. - Это свидание? Настоящее? На том конце выдержали короткую паузу. - Если признаешься, какие цветы тебе нравятся, то да, будет настоящим. А вообще считай, что моему боссу повезло общаться с тобой в неформальной обстановке, что я ему завидую и хочу всё повторить самостоятельно. Хочу немножко узнать тебя, и поэтому напоминаю о приглашении, с которого мы начали. За стеной раздались усиленные колонками взрывы и выстрелы. Видимо, брильянт серьёзно обеспокоил персонажей, перешедших от разговоров к действиям. Эрика забралась на подоконник в кухне. - Цветы? Не знаю, какие, розы, наверное. Я цветами давно не заморачивалась… И выбираю приглашение в кино – только без 3D-очков, пожалуйста, я их не люблю. - Замётано, - согласился Дэн, - пожелания принимаются и учитываются. Ты ведь недавно в городе, правильно? - Почти месяц… - Для Эйвери-маунтин это не срок. Я знаю классное местечко и… О чёрт! - Что такое? – встрепенулась Эрика, едва не грохнувшись на пол. Мобильник отозвался долгим вздохом. - Представляешь, уронил сигарету с балкона… - Не беда, - медленно слезая, успокоила девушка, - в такой холод она погаснет, не успев долететь до земли. Пауза. - Она-то, может, и погаснет, - сказал Дэн обречённо, - а пепельницу стеклянную жалко. Ладно, как бы там ни было… тебя устроит завтрашний вечер? Или лучше послезавтра? Я мог бы позвонить в обед, и тогда договоримся о времени. - Послезавтра? Да, пожалуй, устроит, - сдавленным голосом заметила Эрика, молясь, чтобы под балконом помрежа никто не стоял, - я буду ждать звонка, а вечером как раз свободна. Она распрощалась и пожелала спокойной ночи прежде, чем поняла, что не может дольше не смеяться. Отключив телефон, девушка позволила предательски распирающей весёлости вырваться наружу, как воздуху из шарика. Фильм в комнате, проигрываемый без своего зрителя, больше не занимал. Только сейчас стало ясно, сколько всего удалось узнать за пять минут разговора, и что сам разговор – о цветах, пепельницах и кино – напоминал болтовню добрых приятелей, а не беседу едва знакомых людей. - Кажется, я всерьёз попала, - улыбнулась мисс Рубинштейн. * * * Они встречались первый день, парой ещё не были, однако в арсенале уже имелось несколько звонков и СМС-ок друг другу. Начало обещало всё или ничего, но Эрика во второй раз поняла, что попала, когда пришла на «настоящее свидание» - сговорились отправиться в развлекательный комплекс «Элизиум Палас», где очень кстати было и кино и, на всякий случай, несколько кафе и пиццерий. Дэн разрекламировал заведение не хуже профессионального маркетолога, авторитетно заявив, что по вечерам и ближе к ночи там классно. Отсюда мисс Рубинштейн сделала вывод, что, не смотря на плотный график, помреж умел как следует веселиться и знал, наверное, ещё пару-тройку подходящих мест. Набор взятых из Нью-Йорка шмоток разнообразием не отличался. Сказав себе пару осуждающих, Эрика влезла в любимые джинсы, дополнив их не белой рубашкой, а менее официальным бордовым свитером. Скептически оглядывая результат, пошла обуваться, но, спохватившись, вернулась к зеркалу и всё-таки накрасила ресницы. Для самоуспокоения. «Элизиум Палас» оказался одним из гигантов, по которым она гуляла после визита в архив, не замечая названий и маршрутов. Тогда комплекс не выглядел ни скучным, ни интересным – он попросту не был замечен. Теперь же, радушно сияя витринами, лампами, лампочками и вмонтированными в парковочную площадку огнями, здание походило на гигантскую ёлку. Дэн ждал возле двух внедорожников, пристраивая между ними красивый синий мотоцикл. Волосы снова торчали под немыслимыми углами, уши были заняты наушниками, руки – большим округлым рюкзаком и завёрнутыми в тонкую бумагу цветами. Увидев шедшую в его сторону Эрику, молодой человек энергично помахал, выключая плеер. - Привет, классно выглядишь! - И тебе привет, спасибо, - плюсуя себе за ресницы, девушка приняла букет, недоверчиво шурша обёрткой, - чтоб мне лопнуть, действительно розы! Под бумагой и правда обнаружились розы – крепкие, едва раскрывшиеся, с тем неповторимым цветом бутонов, что колеблется от бледно-зелёного к ярко-розовому. Дэн, сияя и чуть ли не мурча, перекатился с пяток на носки. - Если честно, я и забыл, насколько цветы – понятие растяжимое. Но эти почему-то сразу вызвали ассоциации с тобой – они похожи на марципаны на тортиках. - Марципаны? Слушай, а ведь точно, - Эрика внимательнее пригляделась к букету, - боюсь только, эти продержатся меньше своей кондитерской версии… - Значит, в следующий раз принесу новые, - подытожил Дэн, - ну что, идём? - А? Да-да, идём, - кивнула девушка, так и не определившись пока, что думать насчёт «следующего раза». Вечер, однако, прошёл превосходно и непостижимо легко – в таких же равных пропорциях, что и кофе Джулиана Джексона. «Элизиум Палас» внутри был не менее праздничным, чем снаружи: это ощущение усиливала игравшая музыка, запах сладостей и попкорна, громкая болтовня и смех, а также вездесущие скидки в витринах, мелькавшие уже с февраля. Дэн среди общей пестроты чувствовал себя как рыба в воде, шутил, улыбался, расспрашивал о работе в Нью-Йорке, сам говорил про театр. Поведал, что история с пепельницей завершилась относительно благополучно: кто-то пронырливый и ловкий утащил осколки прежде, чем удалось спуститься и получить нагоняй за хулиганство. Признался, что, как и Александр, представлял автора новой пьесы иначе: - Вот правда, - говорил он теперь, - после момента истины, когда мы обсуждали встречу, у меня любопытство взрывалось! Я не знаю, на что точно рассчитывал, но остаться в стороне не мог – даже если бы спектакль отдали кому-то другому. - А я удивилась, найдя твои фото в Твиттере, - заметила Эрика, - на них ты совсем не похож на закулисного ветерана. - Да я и в жизни отнюдь не ветеран, - махнул рукой Дэн, - в театре шутят, что мне ещё лет десять спиртное с документами покупать. Засидевшись за угловым столиком и взаимными признаниями, они едва не опоздали на киносеанс, а позднее, хрустя воздушной кукурузой, веселились над героями картины. Уже потом – после фильма, попкорна и добавочного фисташкового мороженого – состоялось милая прогулка назад, к парковке. Душу переполняла эйфория, но, не смотря на предложение подвезти домой, Эрика вознамерилась ехать на метро. - Мотоцикл сегодня – слишком ответственное испытание, - шутливо пояснила она, - тем более, с «марципановыми» розами. Дэн от уговоров отступил, но окончательно не сдался. - Ладно, тогда провожу тебя до станции. На это Эрика согласилась, понимая, что им обоим не хочется резко обрывать вечер. Уже в пути, который занял минуты на три больше намеченного, она так же поняла, что идея со следующим разом вовсе не плоха… * * * - Всё будет хорошо, просто не может быть иначе. Не беспокойтесь, мы пока не на телевидении, а только на радио. Никаких вонючих спонжиков, привередливых теледив и консервированного смеха за кадром. - А что насчёт клаустрофобии? Эрика и Алекс, сидя в зелёной комнате[57], где-то между студией и баром, ожидали истечения последних минут до начала записи. Первое совместное интервью, рекламирующее постановку, должно было вот-вот состояться. Для мисс Рубинштейн эти минуты ползли мучительно долго – она теребила волосы, проверяла часы, снимала пиджак и вновь набрасывала его на плечи, занимая себя и чувствуя попеременно жар и холод. Сидевший в соседнем кресле режиссёр, видимо, не выдержал обилия манипуляций – переместившись к девушке на диванчик, он отнял пиджак, аккуратно сложил его и сунул коллеге в руки. - Хватит беспокоиться, никакой клаустрофобии у вас не случится, это всё дамские нервы. И вообще, нас будет у микрофона как минимум трое, плюс водичка и дружеская атмосфера. Для бывалого и опытного Александра интервью наверняка являлось уже «-надцатым» – даже Стэтхэм не мог бы выглядеть спокойнее. Эрика вдруг осознала, какая она, при всём своём журналистском образовании, салага по сравнению со спутником. - Когда я впервые услышал себя в записи, то долго стеснялся, - неожиданно начал мужчина, - дня два боялся радио включить: всё казалось, из любой рекламы моя гнусавость будет слышаться. - Вы же не гнусавите… - Согласен, но это я теперь так думаю. А давным-давно у Джей-Джея был веский повод прикалываться над моими смешными страхами. Эрика, фыркнув, покосилась на режиссёра – он едва ли соответствовал рассказанной истории, но поделился ею вполне искренне и с конкретной целью. - Я своего голоса побаиваюсь с университета. Скажите, а много требуется времени, чтобы избавиться от комплексов? Александр, медля с ответом, улыбнулся воспоминаниям. - Когда мои интервью стали частыми, было уже не до ерунды. Телевидение, радио, газеты… А вообще иногда кажется, я до сих пор от комплексов избавляюсь. Идёмте, - кивнув в сторону коридора, где возникла девушка-ассистент, он первым поднялся с дивана, - это за нами… * * * Входящие: Получено два новых сообщения. Привет! Поздравляю с авторским дебютом на радио! Слушал сегодня в Интернете – вы с шефом молодцы. Дэн. Хочешь посмотреть завтра утреннюю репетицию? Исходящие: Отправлено одно сообщение. Привет, спасибо! Я сама боюсь слушать, поэтому верю на слово. А можно увидеть репетицию? Во сколько начало? Входящие: Получено одно новое сообщение. Можно, обычно стартуем в одиннадцать, но в десять у молодняка идут разные занятия. Если хочешь, могу провести тебя на уроки речи или сценического движения. Исходящие: Отправлено одно сообщение. Хочу! * * * Эрика осознала, насколько всё сложно, великолепно и просто классно, следующим утром, когда, позёвывая, переступала порог театра уже не ради коротких формальных встреч, а ради внезапного полноправного осмотра. Дневная охрана узнала девушку и приветствовала как свою, из буфета одуряющее пахло персиковым джемом и чаем, за закрытыми или приоткрытыми дверями раздавались шумы, стуки, телефонные звонки и громкие голоса. Дэн, чья ярко-синяя рубашка здорово контрастировала с чёрным жилетом и джинсами, сегодня отличался особенной энергичностью. - Доброе утро! Ты на приключения готова? - Доброе, - улыбнулась Эрика, - а проблем у тебя не будет? Дэн стиснул в руках принесённый планшет. - Да ну, какие проблемы, вряд ли мне светит что-то серьёзнее, чем Алексу. У него час назад было совещание, а сейчас идут активные попытки выяснить судьбу кованых лестниц для «Носорога»[58]. Эти жуткие лестницы завод ещё неделю назад обещал предоставить! Ты, кстати, завтракала? Притормозив на ходу, помреж указал в сторону буфета. - Завтракала, - подтвердила мисс Рубинштейн, - хотя согласна, ароматы волшебные. А «Носорог» - это… - Креативный психоз, - доверительно сообщил молодой человек, двинув дальше по коридору и чудом отпрыгивая от раскрывшейся двери, - в здешней театральной семье любят абсурдизм, особенно Ионеско и Стоппарда[59]. У последнего я видел несколько постановок, включая английские. Тоже интересуешься? - Само собой, - протянула Эрика, думая, как сказать, что интересуется абсолютно всем здесь. До репетиции было полно времени, и Дэн первым делом завернул в один из классов на третьем этаже, где группа актёров выполняла упражнения на растяжку. Насчитать получилось десятерых, исключая педагога – немолодую жилистую даму в белом болеро поверх открытого топа. Обменявшись с помрежем приветственными кивками, женщина продолжила урок. - Селия Марсден – наш трофей и гигант в вопросах пластики, - шепнул Дэн, прокрадываясь к ближайшим стульям, - обрати внимания на её руки. Прекрасны, правда? Она всегда охотно делится опытом, но её лучше не злить – себе дороже. Эрика посмотрела на гибких актёров, меняющих порядок упражнений. - А по виду не скажешь… Дэн, что-то припоминая, расправил плечи и положил планшет на колени. - Когда мне стукнуло двадцать один, Алекс решил сделать подарок и на недельку записал меня сюда на вечерние тренинги. Сказал, для осанки полезно. С тех пор я знаю, что Селия и кирпичи обратно в глину превращает. Эрика недоверчиво гадая, лукавит ли он или педагог правда настолько хороша, перевела взгляд с первого на вторую и обратно. В классе они с Дэном просидели минут десять, следя за постановкой движений, а потом тихонько вернулись в коридор. Маленький зал по соседству тоже не пустовал – здесь работали над интонациями и голосом, читая стихи, скороговорки и немного распеваясь. Руководил всем небольшого роста мужчина с роскошными седыми бакенбардами и изумительным голосом, лет на двадцать моложе своего обладателя. - Брюс Харгрейв, совершенно невероятная личность, - с теплотой представил Дэн, - в молодости был королем озвучки, перешёл на радио, а вскоре – сюда. Его мало кто знает внешне, но голос каждый второй житель города определит, ручаюсь. Названная невероятная личность, между тем, активно жестикулировала, демонстрируя подопечным направление потока воздуха и нужные паузы. - Ты у него тоже занимался? – спросила Эрика, следя за классом и дыхательной практикой. Дэн покачал головой. - Нет, здесь иная система: Харгрейв заявил, что делать из меня Гэри Олдмана[60] – значит, губить природную болтливость, которая вроде как очень мила. А ещё я не люблю, когда меня хватают за рёбра, чтобы размять диафрагму – ужасно щекотно. Отвлёкшись от объяснений, Брюс посмотрел на вошедших и приветливо помахал. Дэн помахал в ответ. - Давно ты в театре? – задала Эрика вопрос, который вертелся в голове уже с неделю. - Восемь лет в декабре было, - ответил молодой человек, - для меня театр словно дом, если не роднее. Дом столько раз не облазаешь, при всём желании, а это место не перестаёт вызывать новые чувства. Цеха, коридоры, классы, сцена. Люди… Если бы я мог сочинять как ты, я бы тоже захотел написать о нём. Мультяшные глаза парня искрились мечтательностью. Эрика обозрела занимающихся, чьи меткие точные фразы били в цель не хуже дротиков. Мог бы стать этот сказочный дворец и её домом в другой ситуации? Могла бы она вдохновиться вполне конкретными прототипами? Смутный образ талантливого человека, стремящегося к мечте, по капле заструился в сознание, но тут Дэн шагнул к выходу. - Идём, Алекс тебе ещё покажет другие уроки. А сейчас пора на репетицию – я должен собрать сегодняшний отрывок в единое целое. Так же незаметно, как пришли, они покинули класс, направившись в малый репетиционный зал, где «Леди Батлер» ожидала своего часа и руководства. Шуму здесь было больше – актёры, занятые в отыгрываемой сцене, экспрессивно проговаривали тексты. Одновременно и громко. Александр, появившийся парой минут позже, был при сигаретах, красной шапочке и полной сосредоточенности. Поздоровался со всеми, улыбнулся Эрике и нырнул в работу. Почти танцевальными шагами он пересекал зал – странный, сосредоточенный и вдохновлённый новым творением человек. Целиком управляющий процессом и коллективом, перешедшим от расслабленности к работе. Репетировали несколько сцен подряд, включая первое появление уже взрослой Беатрис, грезящей о «большом мире». Николь Фокс действительно была удачным выбором, и вовсе не возраст играл тут решающую роль. Мисс Рубинштейн, которой девушка подмигнула, увидела в робкой дебютантке отражение собственных мыслей о героине: сперва юной, неопытной, воодушевлённой, а затем познающей множество новых чувств, от разочарования и тоски до счастья и гордости. Чувства эти закаляли и помогали преодолеть препятствия. - …Что бы о нём ни говорили наставницы, мне нет дела до их слов, - читала Николь, стоя перед Фэй Уилкинс, игравшей Присциллу, - запятнанный, опозоренный, обанкротившийся, оболганный... Оступившийся. Всё можно простить, лишь бы живой! Сказано это было с правильными интонациями – не с вызывающе-раздражающим пафосом, а с той мягкой мудростью, что отличает любящее сердце, полное надежды. Эрика подумала, что сказала бы точно так же. Дэн, несколько раз щёлкнувший камерой планшета в момент игры, отошёл к стульям в углу, где расположилась девушка. - Ну как? Ещё не потеряла голову, мисс автор? - Нет, но до этого недолго, - хмыкнула та, глядя на толстую тетрадь в руках помрежа, - а что ты делаешь сейчас? - Фиксирую точки, с которых персонажи произносят текст, - сев рядом, Дэн показал быстро созданную схему на развороте, - лучше иметь фотографии, чтобы не ошибиться, хотя сейчас всё не окончательно, разумеется. Видишь эти линии? Их нельзя пересекать. - Авансцена[61] и арьерсцена[62]? - Угу. Позднее мои художества многократно увеличиваются, копируются на план и включаются в партитуру спектакля. Эрика повторно ощутила себя салагой, интуитивно ввязываясь во что-то совершенно чужое и далёкое журналисту-кулинару. Не смотря на то, что играли сегодня не всё, репетиция прошла хорошо и качественно. А после Александр, у которого было «окно», вспомнил о креативной идее и провёл небольшую экскурсию. Он показал ту часть театра Гордона, какую простые зрители могли лишь представлять – сложный бежево-алый лабиринт, где сновали мужчины и женщины. Молодые, старые, быстрые и степенные – все они были частью огромной семьи, делали своё дело и создавали общий результат. - Наш театр может перевернуть жизнь и представления о ней, но оно того стоит, - сказал Александр, играя бровями, - знаете, Эрика, местная тусовка – особый вид наркомании. Дэн вам, наверное, уже расхвалил моих подчинённых? - Чуть-чуть, - кивнула девушка, идя рядом и отмечая машинально отсутствующее «мисс Рубинштейн», - а вы правда предложили ему заниматься сценическим движением? - Скорее гонял насильно, - возразил мужчина, - зато тренинги принесли пользу, как первый бой приносит опыт рыцарям. Осторожно, тут потолки снижаются! Вняв совету, Эрика пригнулась и стала подниматься по винтовой лестнице. - А как вы сами превратились в такого рыцаря? Детские амбиции и интересы? - Я? – замерев на мгновение, Александр оглянулся. - Умоляю, в детстве я шнурки не мог в приличный бантик завязать, а вы говорите об амбициях! Просто однажды настал Тот Самый Момент – чудо, знак, перст судьбы… Вот и оказался здесь. - И разделяете коллективную «наркоманию»? - Хуже, - с невозмутимым видом сказал режиссёр, - я её возглавляю, поощряю и оплачиваю! Оба рассмеялись, держась за перила и едва не ударившись о ступеньки прямо над головами. Эрика, для которой каждая из встреч с Александром приносила новые эмоции, сейчас ощущала себя наиболее комфортно. То ли притёрлась, то ли заглянула глубже… Впрочем, нет – она была уверена, что в режиссёре слишком много пластов, и притирание только начинается. Они побывали на сцене и под сценой – в просторном трюме, откуда поднимаются декорации или их элементы, а так же сами исполнители в отдельных постановках. Зал произвёл на Эрику сильное впечатление – он казался безупречным, как идеально обработанный драгоценный камень, как дорожка к трону в неофициальном дворце. Здесь «экскурсовод» демонстрировал обилие механизмов и сыпал умными терминами, рассказывая про нулевую точку[63], сечения[64], портальные башни[65], колосники и прочее. Девушка едва успевала ориентироваться и смотреть в нужные стороны. После утреннего спектакля сцена была занята очередной репетицией – той самой, похоже, для которой недоставало кованых лестниц. - Если театр и переворачивает жизнь, то в лучшую сторону, - стоя под софитом, чей свет плавно менялся с холодного на тёплый, заключила Эрика, - мистер Гаррет, как вы всё успеваете? Вопрос не давал покоя ещё с марафона в Твиттере после первого телефонного звонка – тогда насыщенность режиссёрских проектов-дел поразила, но интересоваться было слишком рано. Теперь же, при такой возможности, она не могла не спросить. Александр привычно улыбнулся краем рта и пожал плечами. - Я привык успевать, потому что с любимым делом иначе не бывает. Неважно, какая нагрузка, какой ритм жизни и какие полномочия в запасе. Если занятие приносит удовольствие, если отдавать ему всю душу, о времени не думаешь. - И никаких страхов или метаний? Так просто? - Так просто. Эрика, сперва усомнившись в расписанной формуле, позднее решила, что режиссёр от истины не далёк. Или секрет именно в привычке. Как бы то ни было, а вечером, набравшись храбрости, она всё-таки прослушала запись радио-интервью. И поняла, что абстрактный образ театрала в воображении снова даёт о себе знать… * * * Первое интервью на телевидении… С Эйбом Дженнингсом… По иронии судьбы оно как раз пришлось на день накануне возвращения в Нью-Йорк. Работа, клуб и все, кто мог быть заинтересован, уже были предупреждены о прилёте. Виктор, успевший совершить несколько рабочих поездок, в СМС-ках звал теперь знаменитостью… Эрика, сидя в кресле перед зеркалом, позволила гримёрше небольшое колдовство с тем самым обещанным спонжиком, что здорово воняет. Александр Гаррет сегодня рядом не присутствовал, но зато в соседнем кресле сидел Абрахам, прикидывавший, надеть ли линзы или оставаться в очках. - Главный герой и его создательница – кто-то скоро проснётся знаменитой, не так ли? – делая выбор в пользу линз, актёр достал из кармана пиджака белый контейнер. - Время идёт, процесс идёт. Ещё немного – и привыкну, - вдохнув облако пудры, чихнула Эрика. - Будьте здоровы. Статью новую видели? - Спасибо. Если вы о «возврате к истокам, семейных ценностях и преображении легендарного Эйба из короля в лорды», то да, видела. - Приятно, что вы обо мне читаете, Эрика, - возясь перед зеркалом, сказал Абрахам, - но я имел в виду статью о «новой юной звёздочке нашей драматургии». - Что? – девушка резко повернулась в кресле, едва не получив спонжиком в глаз. - Где вы такое нашли? - В «Арт-лайф» утреннем. Как знал, что вы ещё не в курсе – допудритесь и загляните в мою сумку. Проморгавшись и возвратив на место контейнер, мужчина попал в распоряжение гримёрши. Эрика, которую временно оставили без присмотра, потянула на себя небольшую спортивную сумку, стоящую на столе. Руки нащупали свежайший номер журнала, лежащий внутри – плотный, яркий, пахнущий краской и успехом. «Леди Рубинштейн – новое открытие Александра Гаррета» - значилось в анонсе на обложке. Девушка, чей грим едва не вскипел, любовно прошлась рукой по надписи и с предвкушением открыла нужную страницу… * * * - Не представляю, как терпеть здесь кого-то другого и обходиться без твоих гренков с сыром и зеленью, - вздохнула Мелани, помогая собирать вещи, - без желе и вечерних фильмов… - Приезжай в Нью-Йорк при возможности, соорудим гренки. Да и потом, я ещё как минимум один раз вернусь – предстоит новое интервью, уже для другого телеканала. А в вопросах готовки, между прочим, ты теперь не менее опытная, чем моя клубная Джорджия. Эрика, улыбаясь, складывала в пакет перепутанную зарядку от всех электронных устройств, привезённых с собой. Чувство лёгкой светлой грусти начинало собираться где-то под потолком и плавно опускалось ниже. Свитера были упакованы, ноутбук засунут в сумку. Фотоаппарат со множеством театральных, городских, кулинарных и просто квартирных снимков лежал на диване, рядом с чемоданом: Мелли, несколько раз пролистав галерею, скопировала отдельные файлы к себе, пояснив: - На память оставлю. До сих пор не могу определиться, к чему я больше привязалась: к заполненности квартиры или к той, кто её заполнил. - Я, наверное, ко всему сразу, - поделилась Эрика, - к тебе, к городу. Начинаю привязываться к театру и ребятам в труппе… - Ты была на одной репетиции? - На двух, исключая читку. В первый раз меня пригласил Дэн, потом мистер Гаррет. Знаешь, вот соединить их, вывести среднее арифметическое – и получится идеальный персонаж для моей следующей пьесы. Я уже представляю себе молодого талантливого человека, который хочет стать режиссёром и постигает премудрости ремесла. Рано или поздно он добьётся успеха. - Но предстоят испытания? - Конечно, куда без испытаний. Подарю ему конкурентов и завистников, чтобы не расслаблялся. Мелли, ухмыльнувшись, закрыла свой ноутбук и вернула фотоаппарат на диван. - У тебя получится, без сомнения. Глядишь, Бродвей ещё пожалеет, что отказал когда-то. - Угу, чего доброго, начнут автографы просить… - О, с этим стоит заранее потренироваться! – предупредила собеседница. - На качество, скорость и аккуратность. Ты как, не забыла ничего? Нигде? - Вроде нет. Комната пустела, утрачивая состояние обжитости и дамского беспорядка. Эрика, ради которой массажистка взяла выходной, меняя рабочий график, отправлялась в её компании в аэропорт, на вечерний рейс. Неофициальное прощание с театром имело место вчера – через Эйба и телефон, а сегодня каждый возвращался к собственным делам, и она, мисс Рубинштейн, в том числе. Путь состоял из небольшой дорожной пробки, где застрял автобус, лишней проверки замка на чемодане и просмотра новостей с прогнозом погоды в айфоне. Нью-Йорк обещал февральский холод минимум на неделю – в сравнении со здешней обстановкой это было серьёзно. Мелани, грустившая сильнее, чем показывала, что-то говорила о салоне красоты и повышении рабочей квалификации, планируемом на ближайшее время. - Если всё удастся, я стану больше зарабатывать, а если стану больше зарабатывать, мне вновь будет по силам оплачивать квартирку самостоятельно, - сообщила она, - раз так, ты здорово сэкономишь, останавливаясь не в отеле, а на Соммер-гарден, подруга. Эрика обрадовалась предложению: - Спасибо, звучит неплохо, подруга. Кто бы мог знать, что всё иногда начинается вот так, на ступеньках метро! - Действительно, кто бы мог знать…, - улыбнулась Мелли, - береги себя. И обязательно сочиняй дальше. Они обнялись и попрощались, намеренные в будущем пересекаться при любом шансе. Ступеньки метро… Забавным казалось возвращаться мысленно к началу – к прогулкам по городу и упавшей девушке в светлом пальто. Шмотку, кстати, всё-таки удалось тогда спасти и реанимировать, на той же Соммер-гарден. Припоминая радостное лицо массажистки, получившей пальто назад, мисс Рубинштейн перетянула шарф на воротнике, но внезапный возглас где-то за спиной заставил вдруг обернуться: - Эрика! Со стороны выхода по длинному коридору мчался огромной ласточкой Дэн Спаркс. Встрёпанный, в распахнутой куртке, с рюкзаком на плечах, он несся, не глядя по сторонам и лишь чудом огибая спешащих мимо людей. Вот чья-то тележка перегородила путь, едва не став причиной столкновения, воплей и моря синяков. Но неожиданно последовал по-голливудски красивый прыжок через чемоданы – уроки пластики пригодились, вспомнившись в самый экстремальный момент. - Фух, успел! Девушка вовремя притормозила долетевшего до неё парня за руку, так как его кроссовки явно намеревались лететь по гладкому полу дальше. - Привет. Ты что, с пожара? - Лучше. Я с репетиции, - часто дыша, отчитался Дэн, - Алекс отпустил всех пораньше, велел напомнить тебе об интервью через неделю. А ещё просил повторно привет передать. И пожелания удачи. И вообще, жаль, что ты рано улетаешь – мы тебе не всё в театре показали и… Эрика, с трудом вклинившись между фразами, шагнула ближе и, приподнимаясь на цыпочки, оборвала эмоциональный монолог. Поцелуй вышел щетинисто-колючим, со вкусом сигарет и жгуче-мятных жвачек. - Я же вернусь. И не один раз. - Правда? – уворачиваясь от очередных пассажиров с чемоданами, Дэн отошёл к стене и потянул за собой девушку. Длинные гибкие руки обвили её плечи, разглаживая распущенные волосы. - Правда, - кивнула Эрика, - у меня, похоже, есть серьёзные причины летать сюда чаще. Если только я ничего не путаю… Мимо прошествовал ещё один чемоданно-пассажирский караван. Дэн, поглядев с высоты своего роста, расплылся в счастливой улыбке. - Если только я не путаю то, что ты не путаешь… У меня есть причина ждать этого самого «чаще». Второй поцелуй вышел уже обстоятельным – менее неловким, но не менее колючим. - Должен признаться, я соврал, сказав, что меня прислал Алекс, - крепче обнимая балансировавшую на носочках девушку, начал помреж, - я просто очень-очень хотел увидеть тебя снова. Мисс Рубинштейн, забыв о багаже, стоящем в двух шагах от хозяйки, прижалась щекой к шерстяному свитеру Дэна. - Это именно то, что я очень-очень хотела услышать напоследок, - сказала она, чувствуя себя как никогда счастливо… * * * Они встречались третью неделю, написали друг другу бездну СМС-ок, сделали десятки звонков, обменялись адресами, е-мейлами и общими фотографиями по этим е-мейлам. И наконец-то начали превращаться в пару. Ритм жизни, подстроенный под два разных города, лёгким не был. Но ни Эрика, ни Дэн не собирались жаловаться – пресловутые чувства на расстоянии сейчас являлись единственно возможным выходом, при том далеко не худшим. Луиза сразу заметила перемены в дочери: - Будем считать, здесь стоит фраза «Мама, я, кажется, влюбилась», не правда ли? – на слова матери Эрика развела руками, притворяясь, что сокрушается. Вечер пятницы или утро субботы обычно начинались с билета на поезд и небольшой сумки: железнодорожный путь Нью-Йорк – Эйвери-маунтин был несколько дольше, но дешевле, да и горы, через которые пролегал маршрут, впервые удалось рассмотреть полностью и едва ли не со всех сторон. А потом тёмно-зелёный поезд неизменно прибывал на третью или четвёртую платформу вокзала, пассажиры начинали шумно выгружаться… Откуда-то из толпы выскакивала длинная фигура с рюкзаком и «марципановыми» розами. Когда это случилось впервые, Эрика на секунду дар речи потеряла. - Ты… серьёзно? - Я обещал новые цветы при следующем свидании, - сказал довольный Дэн, - и, между прочим, я уже неделю не курю. В театре Алекс несколько дней веселится: говорит, скоро наконец-то можно будет разглядеть очертания порхающих бабочек у меня в животе. Мисс Рубинштейн спрятала нос в букете, беззвучно смеясь. - Я его понимаю. Глядя на тебя, так и хочется… - Хочется поцеловать меня? – Дэн провокационно блеснул глазами. - Обнять меня? - Сперва, если честно, накормить тебя, - призналась Эрика, глядя на мгновенно стушевавшегося парня, - а то, боюсь, насчёт бабочек сказано верно. Помреж вздохнул в лучших театральных традициях. - Вечно все хотят меня накормить… Это нечестно! - Но большинство не может ошибаться, смирись. Дэн, фыркнув, напустил на себя побольше скромности, делая вид, что готов смириться. Впрочем, Эрика собиралась только продемонстрировать азы кулинарных талантов, а вовсе не откармливать его как поросёнка. Обнимать эту хрустально-тонкую талию безумно нравилось – вокруг нее, кажется, руки могли спокойно обвиться дважды. Особенно во время езды на мотоцикле… Да-да, девушка всё-таки отважилась на экстрим и бесшабашность – убедилась, что сумка надёжно сидит, перекинутая через плечо, что дороги сухие, осадков нет, а водитель знает, на что идёт и чем рискует… Они стартовали, и душа на секунду ушла в пятки, сделала там сальто и вернулась куда-то в район горла. Эрика летела сквозь город, расцвеченный яркими красками, прижавшись к Дэну и ощущая первые нотки светлой весны. И что-то подсказывало ей: дело отнюдь не в календаре… За короткие и возмутительно быстрые уикенды они успевали столько, сколько в других обстоятельствах заняло бы целую неделю: объездили почти все районы и улицы Эйвери-маунтин, где можно было попетлять на мотоцикле. Отметили успех второго теле-интервью – выступление вместе с Эйбом и Николь Фокс на ток-шоу оказалось удачным, Александр хвалил молодую актрису, чьей раскруткой тоже теперь занимался. Полазили по большей части театральных закоулков – Дэн показал галереи и мостки над сценой, портальные башни с лестницами, по которым, вспоминая осветительское прошлое, ловко забирался под потолок. А в промежутках между этим был снова город, прогулки и быстрая езда, квартирка на Кранберри стрит и бесконечное, восхитительное удовольствие от компании друг друга. С Мелли посчастливилось пересечься несколько раз – апартаменты на Соммер-гарден действительно оставались без второго жильца, а внутри всё было по-прежнему. Массажистка слегка подправила причёску, охотно делилась новостями и любила слушать отрывки из новой – обещано-театральной – пьесы, которая сочинялась вечерами или в перерывах на работе. Эрика не представляла, откуда берёт столько сил и энергии на всё сразу, включая творческую стезю… Впрочем, нет, представляла – и от этих мыслей весна на сердце расцветала сильнее. Весна пропитала набиравшую обороты личную жизнь, где парень с глазами оленёнка неплохо обосновался. Они дурачились и часами говорили о какой-нибудь ерунде, занимались любовью, понимали друг друга и стремились к ещё большему пониманию. Эрика подарила Дэну книгу по истории театра – что-что, а литература разных жанров и направлений в Нью-Йорке никогда не вызывала проблем. Молодой человек оказался не менее изобретательным: на следующее свидание он принёс большой плакат, свёрнутый в трубку и запаянный в несколько слоёв пластика. - Лучше тебе не знать, сколько магии и подвигов ушло на это дело. Открывать будешь дома. Эрика, которой не терпелось узнать, что же внутри, вынужденно кивнула. Но если бы только Дэн видел её лицо, когда в родных стенах девушка развернула подарок… Плакат представлял собой здоровенное фото, точнее, картину, сделанную с фото участников «Леди Батлер»: Эйб и Николь стояли впереди, чуть дальше – Лукас и Оливия, Фэй и остальные актёры, по мере значимости персонажей. Каждый в соответствующем эпохе наряде. Фоном служила зелёная лужайка с мрачноватым старым поместьем и растущими в рядочек деревьями. К плакату прилагалась записка: Это не промо-снимок, а действительно картина с фотки. Я собрал эскизы костюмов, подкупил маркетологов, согнал труппу в кучку и добил своим нытьём Филиппу Браун. Остальное доделали вместе. Надеюсь, у тебя есть, где повесить эту штуку – в крайнем случае, приеду в субботу и приклею на потолок. Твой Дэн. Эрика, нервно сглотнув, обозрела великолепный образчик полиграфии и каторжного труда целой группы людей. Труда – ради неё… Теперь фраза о магии и подвигах получила разъяснение, и стало как-то сразу неудобно. А что там было о субботе? Луиза, восхищённая замыслом и исполнением, тут же проницательно нашла, чем заняться на выходных. Отбывая к подруге подруги, присматривать за малолетними племянниками, женщина недвусмысленно намекнула, что времени должно хватить не только на плакаты. Дэн, предупредивший, что город знает и доберётся сам, объявился на пороге пару часов спустя – в двух свитерах, куртке и толстом шарфе, в который прятал замерзший нос. - У вас и не пахнет весной! Это ужас, Брэдли, пока вёз меня до вокзала, всё острил и прикалывался! - Что за Брэдли? - Приятель театральный. Сказал, я похож на королевского пингвинчика! Что, неужели похож? Выпутываясь из тёплых шмоток одной рукой, а другой пытаясь развязать ботинок, Дэн смотрелся озадаченно и прелестно. Эрика прыснула. - Если и похож, то на пингвина-недокормыша. Ещё и озябшего. Глинтвейн горячий будешь? - Всё буду, иди сюда. Ты придумала, куда плакат вешать? – притянув девушку к себе, он зарылся носом в белокурые пряди на макушке. Откуда-то с груди послышалось тихое и тёплое: - Меня устроит потолок. Спасибо за прекрасный сюрприз и за твой приезд. - Не за что. Не вечно же тебе одной в поездах мотаться. Извини, что без цветов… На груди хихикнули. - У меня пока предыдущие не кончились. Идём есть и греться. - Идём. Накрывая на стол и разливая по бокалам горячий глинтвейн, которого сварила предусмотрительно много, Эрика ожидала, что всё будет примерно как в Эйвери-маунтин: тихо-мирно, немножко романтики и немножко эротики… Но то ли изголодавшаяся душа запросила адреналина, то ли вина получилось слишком много, в отличие от нехитрого ужина… Дальше собственные взгляды на неумение пить срочно пришлось пересматривать: свет в комнатах был приглушён до торшеров и бра, в колонках стереосистемы грохотала АББА, найденная среди маминых дисков, и оставалось только молиться за благообразную пожилую пару этажом ниже. Эрика и Дэн, хохоча и вооружившись подушками, носились по залу в ритме диско, мутузя друг друга, сокрушив по пути стул и забытую на полке кружку. Всё пошло каким-то интересным обходным путём… но неизменно привело в постель, довершая согревающий процесс. Следующее утро одарило букетом странно-обрывочных воспоминаний и соответственных ощущений: сперва Эрика, чьи журналистские инстинкты проснулись раньше остальных, высунула голову из-под подушки и с криком: «Чёрт, опаздываю!» попыталась вскочить на ноги, уворачиваясь при этом от обнимавших со спины костей. - Куда, сегодня выходной…, – кости пришли в движение и, оказавшись Дэном, притянули её обратно. – и вообще только половина седьмого! Эрика, едва успокоившись, позволила себя обнять и оглядела комнату. Клетчатый плед и одежда в живописном беспорядке валялись на полу, на компьютерном кресле и даже на люстре – оттуда свешивался элегантный мужской носок чёрного цвета. В мыслях продолжали греметь остатки вчерашнего диско. - Кажется, мы прыгали по всей квартире и немножко спятили, - тоже заметив свой носок, заключил Дэн. - Ты не выглядишь виноватым, - хмыкнула девушка, поворачиваясь к нему лицом, - кажется, кое-кто вчера изображал рок-звезду и пел «Ватерлоо»[66] в мою расчёску… - А кое-кто здорово пританцовывал, - не остался в долгу помреж, сладко потягиваясь. Повисла пауза. - А затем мы… - Угу. Затем «прыгали» стало эвфемизмом. Снова пауза. Приподнявшись на локте, Дэн посмотрел в угол комнаты, где стоял свёрнутый трубкой плакат. - Мы так с ним и не разобрались. Твоя мама не сильно испугается, если увидит меня в процессе приклеивания? Эрика покачала головой. - С этим успеется, а мама на весь уикенд уехала, чтобы нам не мешать. И нет, она без предупреждения никогда бы не стала входить. - Моя такая же, - улыбнувшись, молодой человек лёг обратно на подушку, - исключительно классная и понимающая. Как думаешь, они бы подружились? - Надеюсь, - Эрика устроилась рядом, заботливо поправляя его чёлку, - женщины вообще умеют ладить, если есть повод объединиться. В комнате было тепло, сумрачно и невероятно уютно. И даже острые углы Дэна не могли этому помешать. - Жаль, наших отцов не познакомить: мой умер, а твой… - …а моего ты сама видела – тогда, возле театра. - Что? – теперь уже хозяйка квартиры, приподнявшись, смотрела удивлённо. - Это был твой папа? - Ну да. Мы с ним не очень похожи, не очень ладим и редко понимаем друг друга, - вынужденно признал помреж, - извини, ты бы рано или поздно всё равно спросила, поэтому лучше я сам предупрежу. И сейчас. Эрика почувствовала себя неудобно. Такой вариант нравился ей куда меньше, чем возможные финансово-профессиональные разборки, о которых труппа не распространялась бы. Отец? Похожий на мрачную тень? - Не стоит извинений. Видимо, всё очень серьёзно? - Всё сложно. Папочка, как настоящий ханжа, время от времени вспоминает, что театр – неправильное место работы для его сына, хотя сам посещать спектакли не гнушается. По мере сил я борюсь с ним, но то ли силы пока не те, то ли нужный момент не наступил… Впрочем, для семи утра не лучшая тема. Кивнув, Эрика подтянула одеяло на плечи. Она уже была согласна с неудачностью выбора. - Мне вот жаль, что твоя мама на все выходные уехала, - молодой человек вернулся к началу беседы, - познакомились бы… А так у меня поезд ночной, а утром – снова репетиция. - Ты же не выспишься… - Не беда, есть хорошее средство. Знаешь, куда бегут актёры, чтобы в ранний час из чудовищ сделаться нормальными людьми? В буфет, за льдом! - Для умывания? - Ага, - ухмыльнулся Дэн, - по статистике половина кубиков так и не попадает в спиртное, потому что тратится на красоту. У нас повара давно завели отдельную большую форму, ибо все мы люди. А я научился этому способу после пары зависаний в ночном клубе, когда на следующий день был как стоптанные конверсы. Эрика, смеясь, сползла под одеяло ещё ниже. - Забавно, в «Лэдис Тайм» писали про лёд, но я сама никогда не пробовала… - И не нужно, - тут же встрял парень, - ты по утрам похожа не на кеды, а на летний цветочек. - Подлизываешься, мистер Спаркс? - Бессовестно напрашиваюсь на чтение новой пьесы, мисс Рубинштейн! – перекатившись, он оказался сверху и навесил одеяло шалашиком над головой. - И на новые «эвфемизмы»… Только, ради бога, не щекочи меня больше! * * * Совещания, техническая документация, просмотры репетиций и руководство свежайшими постановками… Пошив костюмов к «Леди Батлер» и чёртовы лестницы для «Носорога», которые завод предоставил, неправильно изготовив, принял назад и через неделю предоставил повторно… Голова была забита нормальными рабочими вопросами, и Александр, чей мотоцикл уже въезжал в Стрейт рут, ощущал себя как и всегда после целого дня в театре – усталым, но довольным. Дэн, получив выходной, отбыл в Нью-Йорк – строить личную жизнь и прятаться от мороза. Забавно в нынешнем году распорядилась погода – там зима никак не хочет отпускать город, а здесь её практически не было. Даже сегодня шёл тёплый дождь…Притормаживая возле подъездного пути, где после осадков вода неизменно скапливалась в лужу или две, режиссёр от профессиональных мыслей перешёл к домашне-лирическим: вспомнил о соскучившейся Октаве, о том, что домработница сегодня не явится, а значит, второй этаж приводить в порядок самому… Где-то валялась папка со старыми нотами для пианино? Уж не под кроватью ли? И в этот момент он увидел следы. Земля, как и плитки вдоль забора, не успела высохнуть, и там, где в жаркое время года обычно зеленеет газон, почва оказалась развороченной и истоптанной. Именно истоптанной. Выключив мотор, Алекс поднял стекло шлема и оглядел поочерёдно подъездной путь и дорожку от забора к парадному входу. Между собой пути никак не сообщались, проложенные на хорошем расстоянии. Лестницы и театральные шалости выпорхнули и головы. Сняв шлем, Алекс посмотрел в обе стороны, где на ещё более приличном расстоянии друг от друга из-за деревьев виднелись соседние участки. За спиной был пустырь. Впереди, за домом – высокий забор и такие же деревья… И настырная старая дева мисс Ингрэм совершенно точно не планировала сегодня убирать режиссёрские владения. Ветер, скользнув по рюкзаку на спине, поднялся выше, к шее. Прикинув, что проблемы надо решать постепенно, мужчина всё-таки откатил Ямаху в гараж и вернулся на размякший газон. Следы, сперва плотно оставленные на одном месте, далее вели к дорожке через равные большие промежутки, будто кто-то стремился преодолеть влажную почву в несколько прыжков и снова оказаться на плитках. Это не были следы животного. И, детям они также не могли принадлежать. Чувствуя в душе однозначное отступление лирики перед лёгким дискомфортом, Алекс по тротуару повторил маршрут и, достигнув калитки, вновь ступил на свою территорию. Ему не нравилось увиденное. Ему не нравилось то, что приходило на ум от увиденного. Но ещё больше ему не понравился громкий лай Октавы, раздавшийся при приближении к дому – доберман, чувствуя хозяина, моментально завозился за дверью и, едва последняя открылась, вылетел наружу. - Что с тобой, девочка? Что случилось? Алекс погладил собаку, но Октава, не унимаясь, продолжала лаять: сбежав по ступенькам и то и дело оглядываясь, она последовала вперёд. Затем принюхалась, дойдя до оставленных на газоне следов, снова дёрнула носом и подала голос. Мужчина без слов разобрал то, что животное пыталось сказать, и от этого понимания дискомфорт усилился. - Здесь был чужой… За спиной сиротливо скрипнула открытая в холл дверь. Октава, гавкнув последний раз, села на землю, глядя встревожено и преданно. Пятнадцать минут спустя возле дома уже сияла огнями полицейская машина. Два сонных офицера, чей общий возраст едва ли перевалил за шестьдесят, лениво представились, уточнили детали и, разделившись, задумались. Один принялся топтаться по газону, сразу извозился в грязи и начал ворчать. Александр, возле ног которого крутилась Октава, докуривал уже вторую сигарету и терпеливо ждал. - Я осмотрел дом, - позади, выходя на крыльцо, объявился второй полицейский, - никаких следов взлома, ограбления, проникновения и даже испорченного имущества. - Вот и оставь ты свой осмотр! – крикнул ему первый, тщетно пытаясь определить, насколько пострадали от слякоти ботинки. - Мистер Гаррет, а вы уверены, что не сами тут бродили? Александр, чьё курение было отчасти вызвано странностями патруля, фыркнул. - Офицер, я похож на ненормального? Мне нет нужды скакать слоником по участку; тем более, я только недавно приехал с работы. - Ну ладно-ладно, - вышедший из дома страж правопорядка, более миролюбивый, почесал подбородок, - а вы не считаете, что кто-то баловался? Элементарно: район, конечно, элитный, но и здесь могут свои придурки водиться… - В данную минуту придурки – это мы, Пол, - сказал первый полицейский, - земля размокла, ни чужих, не своих следов уже не отличишь. Оба синхронно повернулись к режиссёру: один – с сочувствием, второй – с раздражением. Алекс, потрескивая стойкой выдержкой, жалел, что вообще схватился за телефон. Двух сигарет показалось недостаточно. - Мы примем ваш звонок к сведенью и обязательно прореагируем, если что-нибудь ещё случится, - «газонный» первым пришёл в движение, поёжившись под взглядом хозяина дома, - при всём уважении, мистер, вы могли и неправильно истолковать поведение пса. - Неправильно? Я двух собак натаскал у кинолога, офицер! Алекс, едва не подавившись дымом, уставился на нерадивых служителей закона. Тот, кого звали Полом, торопливо вмешался. - Да, но сейчас-то всё в порядке, верно? Кого бы ни почуял доберман, раз он умница, теперь нет причин для тревоги. Будем считать, что дело в баловстве – а вы отдыхайте, приятного вам вечера. - Вот спасибо, - Александр, проклиная себя за дозвон в участок, поискал глазами пепельницу, ибо ощутил жар сигареты в опасной близости от пальцев. Офицеры смотрели умоляюще и утомлённо, будто «приятного вечера» могло стать для всех троих идеальным компромиссом. И будто в следующий раз, посвежев и отоспавшись, патруль непременно изобразит обещанную активность. Белый столбик, догорая, обжёг руку, прервав болезненную мысль о том, что для этого сперва должно «что-нибудь случиться»… * * * - Доверь дело идиоту – он и оформит его по-идиотски, - Исси Йорк, сидевшая в автомобиле, готова была метать молнии, - я как-то не так объяснила, братец? Или, вероятно, ты меня неправильно понял? Что тебе поручалось? Мужчина, занимавший пассажирское сиденье, тяжело вздохнул. - Проследить за Гарретом… - А дальше? - Проникнуть в дом… - И? - Усыпить собаку, если потребуется, оставить следы взлома. Пошуровать и уйти. - Хороший мой, запомнил последовательность, - лучась добродушием, Исси погладила руль и в следующую секунду ударила по нему обеими руками, - тогда какого чёрта не выполнил?! Да ещё и весь газон ему истоптал! Не хватило ума в нужном месте перелезть забор?! - Ис… - Мы столько времени следим за Алексом, следим за его расписаниями, передвижениями и прочим, а ты дом вскрыть не мог без приключений! - Ис… - Ну? - Я собак боюсь, - младший Йорк, повозившись, вытянул ноги на крохотный коврик и с отвращением вспомнил своё путешествие на Стрейт рут, - у него на входе стеклянные панели по бокам от двери. Я как увидел здоровенную тушу с оскаленной пастью… Пауза. - Извини, я, правда, не знал, чем обернётся, - протянул мужчина, - у нас с тобой никогда не было служебных пород, а эта шавка натренирована. Я бы всё равно не успел её вырубить, а попался бы на раз-два-три… - «Раз-два-три», - передразнила сестра, - какой ты нежный, прямо волшебная фея! - Ну Исси… - Замолчи, я думаю. Младший Йорк покорно притих. Шок от несостоявшейся встречи с доберманом и возможные последствия до сих пор стояли перед глазами. - Ты не меня подвёл, братец, - вынесла вердикт женщина, - ты подвёл нас обоих. Надо что-то планировать, пока не поздно. Пока Гаррет не стал более осторожным. - Ты пойдёшь к нему вместо меня? - Не мели ерунды, дом теперь отпадает. - Тогда какие варианты? Женщина снова умолкла, размышляя. Младший Йорк, отстегнув ремень, повернулся к сестре. - Ис, почему мы не можем просто убрать его, как собирались изначально? Разве не проще? Театр ведь так и так… - Не проще, - отрезала собеседница, - я тебе уже говорила, могу напомнить, если забыл: этого человека мало убрать. Надо сперва заставить его страдать, как страдала наша мамочка долгие годы. Надо заставить его кипеть в терзаниях. И знаешь, - покусав губы, Исси триумфально улыбнулась, - я, кажется, придумала хороший вариант. Это расстроит старину Алекса куда сильнее, чем трагедия с любимой собачкой…