Курение

Поев, ты берешь в ладони кружку крепкого, сладкого чая с лимоном. Непременно улыбаешься ему, делаешь первый, мазохистски-широкий глоток. Жадно, почти с ревностью, Он смотрит на дернувшийся под кожей кадык и улыбается, предугадав тот жест, которым ты тянешься к сигаретам. Он уже привык к этому обряду, знает до мелочей тот звук, глухой, как далекий отзвук сухой молнии где-то под горизонтом - с которым ты достанешь из пачки сигарету. Откуда-то из левого края, потянув за фильтр, так предвкушающе-небрежно. Он взглядом укажет тебе на зажигалку, почти не шевелясь, не смея нарушать. Ты прикуришь. Со второго щелчка зажигалкой, быстрой раскуривающей затяжкой. И отложишь зажигалку. Перехватывая широкой, сильной рукой со светлой кожей, с выгоревшими, светлющими, такими нестерпимо-милыми волосками. Удобно и просто располагая сигарету на фалангах полусогнутых пальцев, поднося их к губам, будто в поцелуе. Прикрывая глаза в томном, нежном, горьковато-никотиновом прищуре. Расправляя сожженные, сжатые легкие, толкая диафрагму, вдыхая, как первый раз, тяжело, горько, туманно. До экстаза. И привычно вздрогнет сердце, которому за никотином не хватит кислорода. Может, ты куришь ради этого вздрагивания? Выпустишь из губ сигарету, замерев на пару мгновений вот так, с приоткрытым ртом, неистово сексуальный, почти счастливый. И выдохнешь. Выдохнешь. Долго, медленно, со вкусом, смакуя то, как остается гарь на нёбе, гортани. Этот чудовищный, но такой настоящий вкус табака. И новая затяжка. Уже короче, не такая вкусная. Первая - как портал в то блаженство хорошего, грамотного, долгого, нежного секса с сигаретой. Вторая - первый глоток этого секса. Когда ты уже там, тебе не важен воздух, тебе важны смолы и никотин, как запах любимого, как его вкус и вздохи. Коротко, ярко, чтобы зашипела сгорающая бумага, отозвался тихим треском табак. И так - каждая. Какая-то особенная, но при этом каждая - нежная, сильная, глубокая, как поцелуй. И вот эти властные удары большого пальца по фильтру, над хромом или стеклом пепельницы. Именно властность, такая сексуальная, что Он смотрит на тебя, каждый раз проверяя, не издеваешься ли ты над ним. В такие моменты Он не может курить сам, и летит к черту серебристый "Винстон", выпавший из кармана. Он курит с тобой, твоими легкими, твоей душой. Стараясь запомнить различие коротких перекуров - двух-трех затяжек после оргазма, торопливой суеты, когда ты куришь за рулем, докуривающе-прощальных затяжек перед подъездом или магазином. И вот этого. Царственного. Величественного. Полноценного. Властного. Курения с большой буквы, с островато-прекрасными вензелями, самыми дорогими из красных чернил. И он не выдерживает, где-то на середине, хватает, как соску, свою пачку, выбивает сигаретку, дожидается, пока ты заботливо и как-то позволяюще прикуришь ему. И начинает издеваться. Лаская сигарету пальцами, сдавливая, облизывая пересохшие губы перед первой затяжкой. Глазами скуля это сексуальное, бесстыдно пошлое и приниженное "Хочу-у", с каким он ласкает тебя ртом. И отсасывает сигарете, умело, с чувством, прикрывая глаза, прижимая губами фильтр, чуть дрожа длинными пальцами, эротично, в высшей степени сексуально, заставляя тебя делать все более глубокие затяжки. Расчетливо расправляя плечи, зная, что майка натянется, демонстрируя всегда напряженные окружности пирсингованных сосков. А ты раздвинешь шире ноги, молчаливо-приглашающе, чуть запрокидывая назад голову. Вы обмениваетесь долгими взглядами, курите друг для друга. И для вас это почти что секс, отсроченный поцелуй, демонстрация, вызов и наслаждение. Друг другом, курением. Он докуривает первым. А у тебя то ли не закончилась еще первая, то ли прошла незамеченной вторая. Он убивает в пепле сигарету, встает, подходит и обнимает тебя за шею сзади. Обвивает тонкими, длинными, красивыми руками, берет твою ладонь, не занятую сигаретой, в свои, благодарно, нежно целует. В ответ ты молча подносишь свою сигарету к его губам. И он целует фильтр в очередной затяжке, горькой, крепкой, но немыслимо интимной и только вашей. С сухим скрипом ты давишь окурок рядом с его, поворачиваешь голову и нежно, зашкаливающе, горько и вкусно целуешь его, одними губами, но так эротично и интимно, что он выдыхает с тишайшим полустоном в твои прокуренные губы. Ты сажаешь его к себе на колени. Он делает серьезный взгляд. Но улыбается от бессильной, невозможной нежности и счастья. Привычно устраивается поудобней, смотрит в твои зрачки. - Все? - спрашивает взволнованно. - Все, малыш. - Бросаем? - Бросаем. И оба молчите, понимая, что курили в последний раз. И вскоре такая деталь запаха и вкуса, как никотиновый дым - пропадет. И решительно смотрите друг другу в глаза, решаясь бросить старую привычку. Теперь вы больше не курите. Ни ты, ни он. Не прячете, не скрываете. Потому что Любовь - это самый сильный стимул. Он уже уносится своими летучими мыслями куда-то далеко-далеко. А ты смотришь в его счастливо-голубые глаза, в три зеленые крапинки в левом, по отблескивающей на губах улыбке понимая, как много это значит для него. Как важно то, что ты вот так. Решился. Бросить старую, семнадцатилетнюю привычку, изменить еще одну деталь своей жизни, ради него, по его просьбе. И ради того, чтобы он был счастлив, ты будешь бороться. Сминая в кулаке пачку. В конце концов... Всегда можно будет списать пузо от его стряпни на брошенную привычку... И попросить еще немного ласки. Для безымянного солдата на баррикадах никотиновой войны.