Мой фанат Юу-чан

Аллен сидел за длинным столом и задумчиво жевал булочку, свирепым взглядом уставившись на тарелку со спагетти. Лави, подло хихикая, обсуждал настроение Уолкера с Линали, которая тоже была не прочь выдвинуть свои версии на этот счет. - Похоже, они поссорились, - решила сестра Смотрителя. - Аллен, а чего это Юу не с тобой? - поинтересовался ученик книжника на свое несчастье. Моментально активировав чистую силу, Мояши ударил Кролика по голове, и тот впечатался лицом в свой обед. - Тч, - презрительно цыкнул белобрысый, вспомнив лицо Канды. - Я не в курсе, где этот придурок шляется, по-вашему я за ним слежу? - Линали и Лави(с испачканным лицом) нервно сглотнули и на всякий случай перешли на другой конец стола. Таким злым Аллена еще никто не видел, и поэтому все решили держаться подальше. Не то, чтобы они сильно боялись, это так, на всякий случай. - Придурок, козел, бесит, подонок, сволочь... - продолжал ворчать себе под нос Уолкер, когда сзади к нему подошел тот, кого он проклинал. - Эй, Моя... - увидев злое лицо того самого Мояши, Канда непроизвольно продолжил: - Аллен. Еще пару мгновений он стоял, удивленно уставившись на своего заклятого врага. Юу не раз видел разозленного Аллена, но на этом лице было что-то еще. Досада, обида, разочарование? Мечник недоумевал, чем вызвал такую бурю эмоций. - Там очкастый парень из научного отдела тебя искал... - сказал Юу, чувствуя себя неуютно под взглядом Аллена. - Юу-чан! - Уолкер подозрительно дружелюбно улыбнулся, встал из-за стола, подойдя к Канде, и поцеловал его в лоб, притянув к себе за волосы. - Добрыми делами занимаешься? Молодец! Юу почувствовал себя еще более неуютно. Он много пережил за последнее время, и то, что Шпендель целует его на глазах у всех ничуть не смущало, но, казалось бы, дружелюбный Аллен выглядел как-то устрашающе. - Тч, - Юу решил уйти куда подальше, пока его не заставили заниматься еще чем-то ненормальным. Выйдя из столовой, мечник уверенно направился к своей комнате, намереваясь отдохнуть и наконец хоть ненадолго забыть о надоедливом Горохом Стручке. Но, как часто бывает, когда человек хочет отдохнуть, ему постоянно мешают какие-то идиоты. Канда вполне справедливо считал, что Лави относится к их числу. Ученик Книгочея догнал Юу на повороте и виновато улыбнулся, продолжая идти в ногу с мечником. - А вы с Алленом стали ближе... - начал историк и тут же закончил, кожей чувствуя, как Канда выходит из себя. Тем не менее на свой страх и риск, он решил продолжить заготовленную речь. - Ты даже его по имени называешь... А тут он такой злой... поссорились, что ли? Зря, очень зря. Получив несколько не смертельных, но достаточно серьезных ранений, Лави еле выкарабкался из лап обезумевшего Юу и пополз в сторону медкабинета. Канда же, в очередной раз раздраженно цыкнув, вернулся в свою обитель. Однако долго он там не пробыл. Мечник ходил туда-сюда по комнате, все вспоминая слова Лави и, чуть что, хватаясь за черную катану. Сильно переживая, обычные люди хватаются за сердце. Канда хватался за муген. Мечник скрежетал зубами, хватался за голову, избивал стены, но не нашел ничего лучше, кроме как заявиться в комнату к злому Мояши. Время, мягко говоря, неподходящее, чтобы просить о чем-то Аллена. - Что я должен сделать, чтобы не называть тебя по имени? - начал прямо с порога Юу. - Для начала закрыть за собой дверь, - спокойно ответил Аллен, заглядывая за спину мечнику. Канда цыкнул, но дверь все же затворил, а когда обернулся, Мояши уже стоял напротив. Внимательно разглядывая лицо Юу, Уолкер придумывал для себя новую забаву. Через некоторое время он хитро ухмыльнулся, положив руку на грудь мечнику. Канда слегка удивился, но с места не сдвинулся, ожидая, что скажет его шантажист. - С чего ты взял, что у тебя есть право выбора? - Юу яростно цыкнул, устремив в сторону горящие злостью глаза. Налюбовавшись этой сценой, Аллен слегка неуверенно продолжил. - Тогда будешь целовать меня, в щеку, каждый день. Черноволосый японец перевел взгляд на Уолкера, пытаясь понять, как Мояши так быстро меняет маски. Раздвоение личности у него, что ли? Вот перед ним маленький капризный ребенок, потом вдруг пугающе пошлый Аллен, а вскоре опять невинная овечка. В любом случае, Канда знал, что таким Алленом управлять намного легче и без церемоний, грубо схватив его за подбородок, впился в губы Мояши. Но не тут-то было. Крепко ухватившись за конский хвост иссиня черных волос так, что Юу поморщился от боли, Уолкер углубил поцелуй, заставляя мечника краснеть на глазах. Надо сказать, что Аллен был действительно хорош в этом, потому что к концу поцелуя Канда уже не помнил, зачем он вообще это делает, но останавливаться не хотелось. Мояши сам отстранился от Юу, с усмешкой заметив, что мечник не торопится отойти и продолжает заинтересованно глазеть на его губы. - На неделю хватит? - спросил Канда и наконец перевел взгляд с губ Аллена на его глаза. Воспользовавшись ситуацией, Уолкер ненадолго возобновил поцелуй, после чего тихо ответил, с самодовольной улыбкой смотря на губы мечника: - Жду через семь дней. - Мояши, ты...! - «... козел!» - Хотел было продолжить мечник, но это слово показалось ему слишком простым и совсем не обидным. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Юу раздраженно уставился на Аллена и поспешил выйти из комнаты. - Поцеловал... меня, - озадаченно произнес Мояши, прикасаясь к своим губам рукой, и, осознав, что произошло, тут же покраснел. Дни шли своим чередом. Слухи о «фанате Юу» все больше разрастались новыми деталями, которые появлялись уже из воздуха и никакого отношения к правде не имели. Аллен деловито улыбался, слушая новую абсурдную историю от Лави о похождениях мечника, а Канда, хоть и перестал называть Мояши по имени, продолжал выполнять все его приказы. За проведенное вместе с Уолкером время Юу решил для себя, что у Аллена есть два режима существования: «Невинный Мояши» и «Пошлый Аллен» - третьего не дано. Канда скептически относился к «Невинному Мояши» и старался избегать «Пошлого Аллена», но так как он был у Шпенделя в заложниках, получалось далеко не всегда. К тому же, приходилось признаваться себе, что «Пошлый Аллен» чем-то притягивал к себе, и когда он появлялся, сбежать от него было практически невозможно. И все же Канда не понимал, как две диаметрально противоположные личности умещаются в одной седой головке, и как Уолкер умеет так быстро переключиться с одной на другую? Не пора ли Шпенделю к психиатру? Вот перед ним сидит свинья-Мояши, сжирает очередной торт, полностью испачкавшись в креме: и лицо, и нос, и подбородок, про руки даже упоминать не стоит. Выражение лица обычно-дружелюбное, без тени коварства и хитрости. Мгновение, и вот он! «Пошлый Аллен»... На что он так уставился? Хитрый взгляд и покровительственная улыбка заставляют содрогнуться. Кожа покрывается предательскими мурашками, и хочется укрыться в каком-нибудь безопасном месте от этого монстра. Он прикасается испачканными пальцами губ Канды, давая тому почувствовать приторно сладкий вкус крема, и добродушно, опасно спокойным тоном приказывает: - Оближи меня. Хочется злиться, схватиться за муген и перерезать горло этому Шпенделю, навсегда покончив со всем! … Или не хочется? Сердце предательски замирает, и в голове появляются пошлые мысли, а лицо бесстыдника напротив словно говорит: «Я не против, если ты сделаешь это со мной, я хочу этого даже больше, чем ты можешь себе представить». Канда ненавидит сладкое, но ему кажется, что этот липкий крем на руках Мояши — самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Аллен отводит руку, прервав сосредоточенного мечника, и самодовольно ухмыляется, давая понять, что он хозяин ситуации. - Сначала здесь, - седовласый с усмешкой указывает на свое лицо. Эта улыбка раздражает больше всего, но и больше всего заводит. Он словно бросает вызов, говорит: «Хватит смелости на такое, а, Канда?», и Канда не может не принять этого вызова. Усаживаясь ближе, он нетерпеливо сглатывает накопившуюся во рту слюну и облизывает губы. Юу осторожно проводит языком по кончику носа, потом нежно обсасывает его своими губами, спускается к уголкам губ Аллена, которые вытянуты все в той же усмешке, слизывает крем и оттуда, не поднимает глаза, боясь встретиться со своим врагом так близко. Хотя он уже в клетке, уже прикован к этой нелепой усмешке и хитрому взгляду, которые преследуют его день и ночь, то и дело всплывая в памяти. При всем желании Канда не может от них оторваться, и именно поэтому он хочет вернуть «Невинного Мояши». Закончив с лицом, Юу снова принимается за руки, тщательно облизывает и обсасывает каждый палец, поднимая взгляд на Уолкера, тут же отводит его, беспричинно смущаясь той уверенности, с которой Мояши смотрит на него. Руки все такие же маленькие, с детскими пальцами, но взгляд совсем взрослого, много пережившего человека. За бесстыдной улыбкой чувствуется невыносимая грусть, которая медленно съедает изнутри, оставляя одну пустоту. Напоследок Аллен проводит пальцем по губе мечника и с удовольствием облизывает его, недвусмысленно сверкая глазами. Канда смущается и злится, уже готовый с яростью наброситься на этого высокомерного Шпенделя, но искорки в глазах моментально гаснут, и возвращается обычный Аллен. Уставший, грустный и чем-то измученный. Такой Аллен выглядит жалко. Хочется обнять его, поддержать и посочувствовать, но причин такой разбитости Канда не понимает. К тому же, гордость не позволяет ему проявлять сочувствие. Мояши встает, потягивается, зевает. Круглые часы показывают десять минут первого. Сделав несколько кругов вокруг дивана, он останавливается позади сидящего Юу, обвивает руки вокруг его шеи. - Юу-чан, - снова переходит в стадию «Пошлого Аллена». Насмешливая ухмылка снова вернулась, но взгляд грустнее, чем в первый раз. - Мояши, чего ты действительно хочешь? - не сдерживаясь, спрашивает Канда, сам до конца не понимая сути своего вопроса. - Хех, секрет, - тихо отвечает Уолкер. Он улыбается, но такое ощущение, что хочет расплакаться. - Тч, - отчего-то сердце сжимается от боли. Канда кладет руку на макушку Шпенделя и поворачивает его голову глазами в пол. - Не строй такое лицо, Мелкий. Аллен виновато усмехается и опирается подбородком на плечо мечника. Юу не понимает, почему сейчас он так хочет перед ним извиниться. Словно не может больше терпеть этого укора, с которым смотрит на него Аллен. Неужели он настолько сделал ему больно? Как ни странно, оказалось, что у Юу Канды тоже есть совесть, хотя не только она повлияла на дальнейшие действия мечника. Коснувшись ладонью щеки Аллена, Юу прижал Мояши к своей щеке, чувствуя теплоту его кожи. - Э, Канда? - Просто перестань быть таким грустным, это бесит. Аллен приближается к уху мечника и тихо шепчет: - Ты же знаешь, что я не могу, - Уолкер прямым текстом говорит о том, что Канда сам виноват в этой грусти. - Тч.