Остались только Тени...

Возвращаясь домой уже поздней ночью, Аомине с Мидоримой, в отличии от Тецуи, даже не подозревали, с чем им предстоит столкнуться. Пока всё шло нормально. Так как все трое жили в Токио, по возвращению из Киото они не спешили разделяться, и просто шли, разговаривая обо всём, что только в голову придёт и пытаясь расшевелить молчаливого после данного обещания Фантома, да напрасно. Оба понимали, что ничего не выйдет, но не прекращали попыток, за что Куроко был им очень благодарен. До поры до времени. Тёмный, спящий мегаполис — это тебе не шутка. Тецуя прекрасно знал об этом, но не собирался пугать ребят, которые, он был уверен, тут же решат, что он просто испугался собственной тени и не воспримут предупреждения всерьёз, хотя на самом деле всё было серьёзнее некуда. Сейчас как раз было лучшее время для охоты. Охоты на него. Тецуя без колебаний пошёл на это, но теперь даже немного жалел. Жалел о том, что посмел засветиться на Зимнем Кубке. Потому что его нашли. Нашли Фантома Кароку, на которого многие держали зло и хотели свести с ним счёты. Куроко хорошо понимал, что этого ложного спокойствия надолго не хватит и последние несколько недель не выпускал из рук подаренного Макото ещё пять лет назад складного ножа. В конце концов его страхи стали реальностью. Сложно было этого не понять, учитывая тот факт, что путь преградили около десяти головорезов, кто со стальными битами, кто с длинными палками, кто с ножами, лезвия которых угрожающе хорошо отражали яркое сияние полной луны. Тецуя тут же застыл на месте, останавливая друзей рукой. — Не смейте приблизиться. Ни на шаг. Иначе я сам убью вас. — Что??? На лице Фантома, отражаясь от блестящих лезвий, играл лунный свет. — Они ко мне. Бросив шокированным бывшим напарникам всего один предупреждающий взгляд юноша опустил руку, сделав несколько шагов вперёд. — Давно не виделись, Сакари Обу. — Да, с тех пор, как тебе в первый и последний раз удалось улизнуть, Кароку, — ответил явный главарь, с, наверняка, сотней татуировок, которыми были полностью покрыты не только руки, но и шея, да и то если не брать во внимание остальные, скрытые под одеждой. — Долго же ты от меня прятался, подонок. — От тебя? Не смеши. Если считаешь, мол я боюсь тебя, то ты глубоко ошибаешься. — К-куроко... что... Кто... — Твои дружки? Ах да, они подохли, а эти левые, я угадал? — принялся ржать Обу. Правая рука Тецуи дёрнулась, однако он удержал себя в руках. — Молчите и не шевелитесь, если не хотите сдохнуть, — шёпотом предупредил он. — А они от нас никуда не денутся, — сладким голосом пригрозил другой, с битой.— Бесполезно трепыхаться, рыбёшка полудохлая. Но вдруг он застонал и медленно опустился на колени, открыв глазам ребят стоящего позади юношу с угольно чёрными волосами, то ли серыми то ли карими глазами и чрезвычайно светлой кожей, которая при этом освещении делала его похожим на трупа. — Чего ждёшь, Тецуя? Чуда? — Вы уверены в том, что не пожалеете, а, семпай? — прежним безразличным тоном спросил Куроко в ответ на прямо выраженное капитаном желание услышать его историю. На тот момент вся команда, включая их, Кагами и тренера, собралась в раздевалке, вот только переодеваться перед тренировкой никто, похоже, не собирался. Кроме, конечно, самого Фантома, который в такой способ умудрялся прятать лицо от ребят. — Мы одна команда, Куроко. К тому же, кем бы ты нас не считал, для нас ты по-прежнему остаёшься другом, и, что бы ты не сказал, это не изменится. — Это имя вымышленное. А я вообще не имею права находиться здесь. — Как это? — "Тецуе Кароку только десять. Но Куроко Тецуя отныне является первокурсником средней школы Тейко." Это я сказал своим друзьям три с лишним года назад. Друзьям, которые всегда знали настоящего меня. Они постоянно беспокоились, спрашивали, смогу ли я притворяться, мол я на три года старше, чем на самом деле... Юноша наклонился и добыл из сумки слегка потрёпанный дневник с малость пожелтевшими страницами. — Всё здесь. Вернее, почти всё. Мне уже нечего скрывать, — тихо сказал он, положив его на скамью и аккуратно толкнув его в сторону Хьюги. Тот возмутился. — Хочешь, чтобы я чужой дневник читал? — Я не скажу ни слова. Воспоминания ранят слишком сильно, если я снова погружусь в них, то мне останется только вскрыть себе вены. Тогда уж точно не успею сойти с ума. Пряча лицо, в этот раз, за чёлкой, Тецуя вылетел за дверь, громко хлопнув ею, дабы ни у кого не возникло соблазна последовать за ним. Джунпей, не сдержав тяжёлого вздоха, потянулся за чёрной книжечкой, и, не без колебаний, открыл её. Принялся перелистывать, стараясь не задерживаться ни на одной из страничек, на которых странным образом не было написано ни слова, но пришлось. Между третьим и четвёртым октября была вклеена вырезка из газеты четырёхлетней давности, сложенная очень аккуратно, дабы полностью поместиться в дневнике. Вокруг столпилась вся команда и Хьюга развернул статью. Осенний Чемпионат среди младших школ ... команда школы закрытого типа Масазаки ... пять гениев, без труда взявшие победу ... третий титул подряд ... очень маленькая баскетбольная команда ... Гвардия Богов. — Г-гвардия Богов? Та самая легендарная команда? Завидев вложенную в статью фотографию, Изуки и остальные тут же подавились воздухом. Тецуя, волос на голове у которого было ничуть не больше, чем сейчас у Аомине, улыбался до ушей, как и окружающие его четыре мальчика. Он держал в руках сияющий кубок, сквозь который, тем не менее, виднелась майка с номером четыре. — Он... их капитан? — Стоять! Потом думать будете! Это ещё не всё. Ребята снова сосредоточились на содержимом книжки. Аж до декабря им так ничего и не встретилось. Кога в конце концов задал вполне очевидный вопрос, который мучил каждого. — Как это может быть дневник, если тут ни слова не написано? — Просто помолчи... Нашёл. Ужасная трагедия ... пожар в Масазаки ... нет выживших ... Гвардия Богов, погребённые заживо гении баскетбола. Рико медленно осела на пол. Всё встало на свои места. Улыбка из предыдущего фото и пустые глаза, к которым они привыкли. Его слова после победы над Кагами: "Вы не знаете, что такое настоящая жестокость, тренер, не знаете, чем я заплатил за свой баскетбол и за свою жизнь. Вряд ли есть человек, которому можно осуждать меня." "Тецуе Кароку только десять. Но Куроко Тецуя отныне является первокурсником средней школы Тейко." В статье была грубая ошибка. Потому что он, Тецуя, на самом деле жив, а может, и не только он. Но он потерял всё. Все гурьбой тут же попёрлись в спортзал, куда наверняка и сбежал Куроко, и застали его, бросающего, как Мидорима, через всю площадку, да ещё и одной рукой. Ни разу не взглянув на ребят, он просто сел на пол и махнул рукой, словно приглашая их подойти. — Куроко-кун... — Не бойтесь. Спрашивайте. Всё что угодно. — Что произошло на самом деле? — Пожар был подстроен. Кто-то не хотел, чтобы Масазаки победила в чемпионате, вот и всё. Мы в то время как раз тренировались. Они пожертвовали собой, чтобы спасти меня. Я сменил имя, надеясь найти хотя бы некое подобие спокойствия, и поступил в среднюю школу на три года ранее, чем должен был. На данный момент мне примерно четырнадцать лет. Еще в самом начале этого недолгого рассказа Тецуя закрыл глаза, и так и не открыл их, даже когда по бледной коже скатилась одинокая слеза. — Как ни странно, в Тейко действительно стало легче. Ребята из Чудес помогли мне выбраться из ада, к тому же с ними я был в относительной безопасности. С тех пор, как я поступил в Масазаки, мы забыли о значении этого слова, так как всегда находились те, кто не хотел, дабы мы продолжали играть. Не раз нас избивали, тогда нас всегда выручал наш тренер, Макото, он неплохо дрался... Неосознанно, но Акаши спасал команду от такой же участи, его отец — влиятельный человек, поэтому его боялись и никто не смел причинить Чудесам вред. Я с удовольствием мог бы играть в полную силу, но Сейрин может повторить нашу судьбу, а этого я не допущу. Вот только с другой стороны, играть как ранее, как почти бесполезный слабак, я больше не могу. — Тогда... Это... Как бы сказать... Ну... Можно спросить? — Чего мямлишь, Кагами-кун? Выкладывай. — Ну ты же вроде такой же гений, как и ребята из Чудес... Скажи, ты бывал в Зоне? Когда — в первый раз? Каково это было? Имею в виду, из-за каких обстоятельств? Куроко фыркнул, наконец открыв глаза. Его настроение резко изменилось. — Естественно, бывал. Мы проигрывали Ракузан и пришлось идти на крайние меры, хотя в то время я не имел понятия, что это такое, эта Зона. — Ракузан? — разочарованно вздохнул форвард, считая, что это случилось с Фантомом в Сейрин, но пораскинув мозгами, понял, что кое-что не сходится. — Как это — не имел понятия? Ты же видел нас с Аомине, да и что-то я не замечал, чтобы ты во время игры... Постой, так ты тогда был не с нами? — Я играл в составе Гвардии, но даже так мы проигрывали. Ракузан — одна из сильнейших старших школ, его игроки — многократные победители Зимнего Кубка, разве вы не помните? Мы были на втором курсе, и Макото договорился о товарищеской игре с ними, потому что мы были способны всухую победить практически любую команду этой возрастной группы, он хотел, чтобы мы сразились с сильнейшими. И малость нас переоценил. Я умудрился за пять минут до конца открыть вторую дверь, зато потом меня пришлось уносить с площадки, и это несмотря на мою выносливость, в плане которой мне нет равных. — Выносливость? У тебя? — недоверчиво спросил Хьюга, заставив Куроко засмеяться в открытую, но никак не было похоже на то, что ему весело. — Я никогда не мог так бросать, как сегодня и вчера, я не настолько гениален, насколько вы себе представили, узнав, что я был капитаном Гвардии Богов. Но, да, у меня есть куда больше способностей, чем я показывал ранее, вам или в Тейко. В младшей школе я играл подобным образом и был разыгрывающим, кроме того, у меня всегда были эти "бонусы", имею в виду ураганный, три взрывных паса, призрачный дриблинг, невидимый бросок, фантомный прорыв... вы его ещё не видели, да? Я никогда не был быстр, не всегда мог попасть в корзину, не могу похвастаться физической силой, но, да, я чертовски вынослив. — Этот Макото... Тебе трудно даже вскользь упоминать бывших товарищей, но говоря о нём, ты прямо светишься. Он тоже жив, да? И был вашим тренером? Но кто он? — Вы будете долго смеяться, если я скажу. Он ваш ровесник и гениальный актёр, когда мы были на втором году в Масазаки он перевёлся в среднюю школу, чудом избежав нашей участи. Уверен, вы уже догадались, о ком я.