"Как жили мы борясь..."

Открытая терраса, огражденная высоким частоколом, обшитым металлическими пластинами, истыканные мишени, стоящие у стены, высокие подставки с закрепленным на них оружием и утоптанная земля под ногами. Высокий светловолосый мужчина, держа в руках короткие мечи, выполняет замысловатые движения – медленно, четко, размеренно, не задумываясь, над своими действиями – они уже давно наработались до полного автоматизма. Его лицо спокойно и, казалось бы, безмятежно, если не вглядываться в глубину синих глаз, в которых будто под тонким слоем льда дремлет яростный огонь. А еще печаль и боль утраты, ставшие привычными уже спутниками молодого бога. - Наследник Тор, - на тренировочной площадке появился слуга – невысокий и полноватый с преданными глазами и слегка писклявым голосом, - вас желает видеть Царь. Он ждет вас в хранилище оружия. - Передай Царю, что я уже иду, - отозвался воин, отбрасывая в сторону парные мечи, - хотя, нет. Я сам ему скажу. И резко развернувшись, наследник Асгарда широким шагом направился в сторону дворца. Сиф подошла к Фандралу и, поправив тому перевязь, тихо проговорила: - Он изменился. С тех самых пор, как погиб Локи, Тор стал другим. - Да, - так же тихо ответил воин, - странно видеть его таким. А ведь он даже не дружил с ним – ты помнишь, - он обернулся к спутнице, - он всегда свысока смотрел на Локи. - Но, все же, он был ему братом, - возразила воительница, - с братьями ведь необязательно дружить – здесь хватает и любви. - Любви, - хмыкнул Фандрал, - скажешь тоже. - А что не так? – вскинулась девушка, - вот скажи мне – ты когда-нибудь слышал о братской дружбе? Нет? Вот и я не слышала. Так же как и о братской любви, но уже по совершенно другой причине – просто потому, что это само собой подразумевается. А знаешь, почему имеют ввиду любовь, а не дружбу? - Просвети меня, - отозвался воин. - Потому что братьям совершенно не обязательно быть друзьями – их связывает другое чувство. Друзьями они могут стать, а могут и не стать – это только от них зависит. Вот, скажи, а ты как бы вел себя, если бы погиб твой брат? Молчишь? Вот и молчи. А лучше – нападай! Если Тор ушел – это еще не повод заканчивать тренировку. *** Царь Богов Один Всеотец стоял посреди каменных стен хранилища оружия и боевых трофеев напротив пустой подставки, на которой было рельефное углубление в форме квадрата. Лицо царя было непроницаемо – каждый, кто увидел бы его сейчас, сказал бы, что правитель размышляет над судьбами государства. Но, на самом деле его, мысли были далеки от Асгарда. Вот уже год прошел с тех приснопамятных событий, когда он не смог спасти своего сына. Да, несмотря ни на что, Один всегда считал Локи сыном, и прекрасно понимал стремление того доказать, что он достоин быть наследником. Ни кровь, пролитая Локи в его чертогах, ни злость и ярость не могли перевесить того одного единственного взгляда, полного обреченности и тоскливого понимания, который Всеотец увидел тогда, на краю обрушившегося Биврёста. В тот момент он, несмотря на всю свою мудрость, не смог найти нужных слов, которые бы помогли вернуть мальчика. А теперь, когда ему есть, что сказать, уже поздно. И в этот момент Царь Богов понимает, что самое страшное слово – это не «никогда». Самое страшное слово во всех мирах – это «поздно». Оно черно-больное, полное тоски и печали по несбывшемуся – квинтэссенция обреченности. И сегодня это слово обрело для него завершенную форму – Хеймдалл увидел Локи в мире тьмы и холода – Сатриаре – вотчине существ, называющих себя читаури. Сын предал, сговорился с извечными врагами Асгарда. И если бы только это. Но беда не приходит одна – в Мидгарде пробудился тессеракт. Созданный в Начале Времен, четырехмерный гиперкуб – вместилище энергии, наделенное частицей силы создателя, позволяющий созидать прекрасное. Или творить ужасное. Он был слишком большим искушением даже для асов, поэтому когда-то давно был спрятан в мире смертных. Но люди, влекомые своим вечным любопытством, смогли найти и пробудить творение Древних. А теперь за тессерактом идет его младший сын во главе армии врагов. Гиперкуб – собственность Асгарда, и отправиться за ним должен ас. Горько усмехнувшись, Один провел рукой по волосам – сколько еще сыновья будут расплачиваться за его ошибку? Ответа он не знал – да, пожалуй, его не знал никто – ведь жизнь всегда берет свое – перестраивает, переиначивает, перенаправляет судьбы людей и богов в одну, лишь ей ведомую, канву. На лестнице послышались шаги. Царь Богов не стал оборачиваться – он и так знал, кто спускается в хранилище. - Отец, - раздался гулкий голос Тора, - ты желал меня видеть? Бросив мимолетный взгляд на сына, Один удовлетворенно кивнул – мальчик вырос, превратившись в мужа – сильного, волевого, уверенного в себе и своих силах. Вот только печаль, поселившаяся в его душе и мелькавшая иногда в ясных глазах, делала его старше своих лет. Тор по-прежнему общался с друзьями и будущими подданными, тренировался, разбирал прошения и жалобы, веселился… вот только от былой беззаботности и бесшабашной радости не осталось и следа. Нет, молодой бог не стал нелюдимым букой – просто всеобщее веселье не затрагивало теперь его внутреннего мира – даже если он от души смеялся, глаза его оставались серьезными и печальными. И в этом тоже виноват он – Один Царь Богов. - Да, Тор, - Всеотец развернулся к сыну, - у меня есть, что рассказать тебе. *** И вот Тор стоит на вершине мира – самой высокой горе Мидгарда, и все еще пытается осмыслить сказанное отцом. Он не хочет верить, что его брат стал предателем. Но слова Всеотца разрушают надежды. Сейчас он жалеет о том, что не чувствует холода – его окружает заснеженный мир, прекрасный в своей застывшей завершенной красоте. Хочется остаться здесь навсегда, став частью этого светлого небытия и никогда не знать иной жизни. Жизни, где брат пойдет на брата войной. Когда-то наследник богов поклялся, что не даст этот мир в обиду – кому бы то ни было. И он сдержит слово – не сдастся, не сойдет с пути, не усомнится. И пусть цена, которую придется за это заплатить, окажется высокой – он готов. Борясь с отчаянием, Тор подбрасывает ввысь Мьёльнир, а затем подхватывает его, не давая и краем коснуться заснеженной поверхности. Уходить не хочется. Но придется – впереди долгий путь. Сейчас ему нужно успеть перехватить брата и узнать у него про тессеракт. И легко раскрутив боевой молот, Тор сын Одина стремительно взмыл в серебряную высь, направляясь навстречу своей боли.