Цена бессмертия

Среди магов нашего Поколения частенько говаривали: в чужих мирах и дышится по-другому. Разумеется, я не питаю иллюзий касательно авторства этого высказывания — эту святую аксиому все мы понимали подспудно в тот же миг, как делали первый шаг через Врата Миров. Краски, запахи, игра света и тени — все это неизменно разнилось в самых отдаленных уголках Упорядоченного. Но подобного ощущения мне испытывать прежде не доводилось. Я сосчитал удары своего сердца. Ни-че-го. Внутри у меня образовалась гнетущая, тягостная пустота, ей сопротивлялось все мое естество, никогда еще не сталкивавшееся с подобным. Я открыл глаза. Резкое движение тут же отозвалось болезненным эхом в висках. Упершись отказывающейся слушаться рукой в холодный, сырой пол, я попытался немного приподняться, и спустя некоторое время — как раз тогда, когда мои глаза успели свыкнуться с царившей вокруг темнотой — мои усилия увенчались успехом. Должно быть, мое тело слишком долго оставалось недвижимым. И действительно, оглядевшись по сторонам, я осознал страшную правду: Хедин, Познавший Тьму, угодил в неведомые застенки иномирья. Тесное, затхлое подземелье — сумей я выпрямиться во весь свой немалый рост, пришлось бы пригнуть голову, сырые, вогкие каменные стены, кое-где покрытые белесой плесенью, казалось, сжимались с каждой секундой все сильнее. Узкий дверной проем закрыт выкованной искусными руками неведомого мастера решеткой, за которой открывался небольшой ход, что оканчивался высокими выщербленными ступенями, ведущими наверх, откуда лился ровный, мерклый свет. Радушные хозяева не слишком церемонились с бесчувственными пленниками, потому и я, и рекомая ведьма, не без участия которой я оказался в столь унизительном для Истинного Мага положении, лежали прямо на ледяной земле мрачной темницы. Однако все эти ничтожные мелочи меркли по сравнению с тем, что я по-прежнему не чувствовал абсолютно ничего: ни возмущений эфира, ни потоков силы, пронзавших без исключения все миры, в которых мне довелось побывать, ни даже собственной магической искры. Да еще и с течением Реки Времени творится что-то немыслимое… Меня бросило в холодный пот, я будто враз утратил связь со всеми своими органами чувств. Нет, невозможно. Несмотря на запрет, наложенный на использование мною особо сильных чар, я рискнул прибегнуть к «повороту мира» — особой магии, без которой не мог помыслить своего существования ни один Истинный Маг. Вот сейчас придет в движение целый мир, все вокруг сольется в буйство красок, и я щедро зачерпну силы в этой Реальности… И снова ничего. Стыдно признавать, но страх, охвативший меня в этот момент, едва ли приличествовал выходцу из Замка Всех Древних. Я прислонился спиной к прелым камням и прикрыл веки. Глаза о четырех зрачках. Шквал видений, обрушившийся на мое сознание как раз незадолго до того, как я позорно лишился чувств, словно изнеженная девица. В голове снова мучительно загудело, стоило мне потянуться в дальние уголки своей памяти в поисках посетивших меня в том странном месте образов. Уж не знаю, право, не привиделось ли мне тогда присутствие Третьей Силы, Орлангура, именуемого также Золотым Драконом, но это воспоминание, признаться, вселило в меня слабую надежду. Дух познания, равно как и его «брат» Демогоргон, Соборный Мировой Дух, всегда предпочитал оставаться в стороне от всех мирских перипетий, бессменно храня Предел и никому из смертных и бессмертных не показываясь на глаза. Так что если я и в самом деле узрел его, и это не было очередной лживой иллюзией, что подсунули мне здешние хозяева, то это определенно что-то да значит. По меньшей мере, то, что эта безумная реальность лишена магии не полностью, и остаться узником закрытого мира мне точно не грозит. Рядом со мной вдруг судорожно задышала Ночная Всадница. Страшно представить, что могло произойти с простой смертной, понятия не имеющей о такой силы заклинаниях и небывалых потоках энергии, пронзающих бренное тело. Многим и пройти через Врата Миров, пускай и открытые рукой Истинного Мага, без должной подготовки удается не сразу. Неудивительно, если разум ее так и не оправится после подобного потрясения… При условии, что оказавшись в чужой реальности, девушке открылись те же видения, что и мне. Ведьма крепко обхватила тонкими пальцами голову, ее лицо исказила болезненная гримаса — должно быть, сбылись мои худшие подозрения, и теперь она так же, как и я, парой минут ранее, пытается заново осмыслить себя в новой реальности. Крепкое племя. Удивительно, как только эти существа раньше не привлекли моего внимания, ведь сам по себе запрет Древних — уже достаточно весомый повод его нарушить. Тем временем Ночная Всадница, наконец, окончательно пришла в себя и открыла глаза. Увидев меня, сидящего у стены темницы, ставшей нашим вынужденным приютом, девушка испуганно вздрогнула и попыталась подняться, но раненую ногу, кажется, пронзила острая боль, и она с силой закусила губу и зашипела. — Повторюсь, вреда я тебе не причиню, — устало обратился я к ведьме, наблюдая за ее зряшными потугами сдвинуться с места. Душой я не кривил при этом ни на миг — несмотря на отсутствие возможности дотянуться хоть до какого-нибудь источника силы, прочие умения по-прежнему оставались при мне. Однако возмездие за коварное нападение в храме сейчас меня совершенно не занимало. Всадница недоверчиво хмыкнула и осторожно повела затекшим плечом, но даже это простое движение тут же отозвалось новой вспышкой боли. Очевидно, царивший в подземелье полумрак девушке не был помехой: она обеспокоенно озиралась по сторонам, пока не поняла, что мы заперты в самом обычном застенке, хозяев которого, по всей видимости, наша участь не слишком беспокоила. Ведьма удрученно вздохнула, вновь озадаченно потерла виски и стала деловито разматывать импровизированную перевязь на своем бедре. Насколько было видно из моего угла, кровотечение прекратилось, рана выглядела теперь не так страшно, но для полного исцеления ей, разумеется, требовались тепло, уход и, в первую очередь, время. — Раз так, может быть, вернешь мне силу? — осведомилась колдунья. — Теперь вижу, мне с тобой не сладить, Учитель Макран. — Мое имя Хедин, — поправил ее я. Никогда не видел и доли правды в глупых поверьях о том, что знание истинного имени дает неограниченную власть над его обладателем. Ведьма скептически вскинула бровь: — То есть, в глубинах древних северных руин, где я расправилась с неким учеником, ты очутился случайно? Я тяжело вздохнул. Разумеется, от ее внимательного взора не укрылась моя истинная сила — ее я не скрывал, пускай и не применял в полной мере, и теперь наивная девушка решила, что могущественный чародей попросту лишил ее чар. Однако тот прискорбный факт, что теперь этот самый чародей сидит вместе с ней, запертый в темнице и совершенно бездействующий, отчего-то не натолкнул ее на какие-либо иные соображения. — Как видишь, — пожал плечами в ответ я. Моя голова была целиком и полностью занята размышлениями о том, как выбраться отсюда и выяснить, в конце концов, что происходит. С боем прорываться бессмысленно, я и понятия не имел, куда угодил, кроме того, может статься, дружеские отношения с «гостеприимными» пленителями сыграют мне на руку. Врата Миров раскрылись после того, как я прибегнул к магии Драконов Времени, смешавшейся с моими собственными заклинаниями, и что-то подсказывало мне, что именно здесь я найду ответы на все свои вопросы. Оставалось только ждать. — Допустим, — продолжила Ночная Всадница, придя, наконец, к разумному умозаключению. — Тогда что это было? Мы говорили, а потом… Какое-то безумие, кажется, я видела что-то особенное, что-то важное, но стоит мне начать копаться в своей памяти, как я упираюсь в глухую стену. — После того, как ты решила пасть смертью храбрых, я сотворил заклинание, которое по неясным мне причинам привело в движение магические потоки, находившиеся под моим контролем, что вылилось в искажение пространства нашего мира. Астральные возмущения, вызванные, вероятно, аномалией полюсов задействованных сил, создали переход-между-мирами. То же, что случилось потом, находится, к сожалению, за гранью даже моего понимания, — едва ли ведьме были ясны мои пространные объяснения, эти основополагающие постулаты магических законов, что я безотчетно поведал ей сейчас, не отвлекаясь от тяжелых своих мыслей. Кажется, пал от моей руки и еще один Закон Древних — запрет на обучение Ночных Всадниц. Впрочем, сейчас и это не имело совершенно никакого значения. Едва ли сюда явится Мерлин и устремит на меня указующий перст, призывая все силы Молодых Богов обрушиться на мою голову. — За гранью моего понимания, кажется, находится гораздо больше, — зло усмехнулась девушка. — Где мы, маг? Как тяжело здесь дышать… — В Хьерварде все было иначе, — просто ответил я, вспомнив, наконец, что говорю не с равной по силе волшебницей, а со смертной ведьмой, которая и Больших заклятий, может статься, сотворить не способна. — А здесь придется пока потерпеть без магии. — В Хьерварде? — насторожилась колдунья, и ее озарила внезапная, кажущаяся, должно быть, невероятной догадка: — Мы… в другом мире? Я лишь кивнул в знак согласия, испытующе взглянув на Всадницу. Мы, Истинные Маги, знали о множественности реальностей с самого своего рождения, если можно назвать так появление Поколения на свет. Это было в нашей крови, в нашем духе, в нашем естестве. Мы были своими и чужими в каждом мире, куда только ступала наша нога. Дух от духа самой магии, мы раскрывали Врата Миров и вращали мир вокруг себя так же естественно и непринужденно, как вдыхали воздух иных поднебесных. — Я слышала о таком, но никогда не думала… — вдруг проронила ведьма, устремив неверящий взгляд в пустоту перед собой. — С каких это пор Ночные Всадницы делами Межреальности ведают? — не удержался от насмешливого замечания я. С другой стороны, если она говорит правду, то настал мой черед тревожиться — ведь тогда вполне разумно было бы предположить, что встреча с этой нежданной гостьей подземелий жрецов Драконов Времени была не настолько случайной, как она хотела представить. Такую смертную колдунью я мог бы “прочитать” так же легко, как и заставить ее саму рассказать о том, как она оказалась под сводами разрушенного храма, однако теперь мне оставалось уповать лишь на свое знание людской природы и острый разум. — Ведают, — отрезала моя собеседница, замыкаясь в себе. Растерев одеревеневшие плечи, она поежилась от холода и снова перевязала рану превратившимися в лохмотья обрывками накидки. Ловкие пальцы вязали крепкие узелки, несмотря на полумрак. Разумеется, об этой особенности ее племени я тоже слышал: эти темные ведуньи способны были видеть в ночи, словно при свете дня, так же легко, как в считанные часы покрывать пешком огромные для прочих расстояния. Ведьма согнула ногу в колене, чтобы убедиться, что повязка легла достаточно крепко, и осторожно поднялась на ноги, поморщившись от боли. — Не стоит этого делать, — предостерег ее я. Неизвестно, как скоро вспомнят о своих пленниках обитатели странного мира, куда нам довелось угодить, не хотелось бы, чтобы не в меру ретивая Ночная Всадница скончалась от открывшегося вновь кровотечения прямо здесь. — Лучше так, чем сидеть без дела, — сосредоточенно ответила она, шаг за шагом продвигаясь вдоль стены в сторону выхода. — Это бесполезно, — я решил в последний раз воззвать к ее здравому смыслу, ведь одного лишь взгляда на решетку достаточно было, чтобы понять, что своими силами на волю ей выбраться не удастся. Ведьма пропустила мои слова мимо ушей, упрямо продолжив пробираться к заветным ступеням. Вдруг она резко остановилась у самой решетки, затаившись в тени отсыревших камней стены. На узкой лестнице за дверью заплясали длинные рваные тени: здешние хозяева решились, наконец, почтить нас своим присутствием, догадался я. Рука Ночной Всадницы молниеносно скользнула к голенищу сапога — должно быть, там скрывался родной брат клинка, лишившего жизни Ученика Макрана. — Не вздумай, — вполголоса велел ей я, памятуя о возможной выгоде, которую стоило попробовать извлечь из более дружественных взаимоотношений с обитателями этого необыкновенного мира, к слову, не удосужившихся даже обыскать обессиленных пленников, прежде чем бросить их в темницу. Ответом мне стал лишь тусклый отблеск холодной стали из темноты. Простенок за тяжелой решеткой осветил дымящийся факел; яркое сияние пламени больно ударило по моим отвыкшим от света глазам. По ступеням, вздымая под своими стопами легчайшие клубы пыли, спускалась невысокого роста женщина, зябко кутавшаяся в теплый плащ тонкой шерсти. Таинственная посетительница, не колеблясь ни секунды, отперла сложный замок на дверях диковинной формы ключом и бесстрашно шагнула в подземелье. В углу зашевелились тени — и вот уже ведьма стоит за спиной нашей пленительницы, приставив кинжал к ее горлу. Языки пламени светоча почти касаются ее лица, я вижу, как превращаются в узенькие ниточки зрачки ее ставших звериными глаз. — Ни звука, — шипит она, склоняясь к самому уху замершей на месте женщины. Здешняя хозяйка показалась мне сперва совсем юной: простое платье до пят подчеркивало по-девичьи стройную фигуру, длинные каштановые волосы были убраны в сложные косы, спускавшиеся до пояса, а белоснежную кожу щек покрывали замысловатые узоры, сложенные из тех самых давних рун, изученных мною в храме жрецов Реки Времени. Но стоило мне заглянуть в эти холодные синие глаза, исполненные мудрости веков, как я сразу понял, что на свете эта женщина прожила несравнимо дольше, чем дерзкая колдунья, осмелившаяся на нее напасть. Неужто кто-то из обнаруживших Драконов Времени чародеев уцелел в страшном пожаре, охватившем их обитель в Хьерварде? Я поспешил подняться на ноги — призрачную надежду на возвращение сил пора было спасать. — Хорошо, — неожиданно легко согласилась жрица — а в ее принадлежности к пришедшему из Хьерварда древнему народу я не сомневался уже ни на йоту. — Но что ты будешь делать дальше, Baarn-aỉ-Nᴓtt? Baarn-aỉ-Nᴓtt. Баарн-аэ-нуатт, Дитя Ночи. Наречие, на котором говорила наша пленительница, было также известно и мне: давным-давно, еще до моего отлучения от Поколения, его использовали темные маги, присоединившиеся к моим воинствам Ночной Империи и научившиеся этому языку, в свою очередь, от и вовсе древних шаманов, которые, на мой взгляд, имели подозрительно много общего с наследием ванов, ровесников самого Старого Хрофта. Ныне эта прадавняя речь уцелела лишь среди немногих последователей дела Тьмы, к которым, как выяснилось, относились и Ночные Всадницы: ведьма изумленно вскинула бровь и теснее прижала острие кинжала к белой коже: — Давно не слышала я этих слов от чужеплеменников, — с напором проговорила она, пытаясь скрыть свое волнение. По ее бедру вновь заструилась кровь, с каждым словом Всадница лишь теряла драгоценное время. — Почтенная хозяйка, — поторопился вступить в разговор я, надеясь отвлечь внимание слабеющей на глазах ведьмы, чтобы та не натворила глупостей прежде, чем возникнет такая потребность, — к чему вести разговоры на пороге? Или в твоем мире принято отказывать путникам в приюте? — Хороши путники, — с непоколебимым спокойствием протянула та. — Явились из междумирья на наши головы, приставили к горлу оружие — такого, право, давно на моей памяти не случалось. Впрочем, спору нет, эту темницу едва ли можно счесть достойным обиталищем великого, равных которому в силе я не видела за весь свой век. Но пойми меня и ты, чародей, мне вверено печься о покое своих сородичей. Так что не обессудь... Великий — сказано уважительно, но без раболепствования. А это значит, что эта женщина способна ощутить мое скрытое от досужих глаз могущество, даже несмотря на то, что сейчас я сам не сумел бы сотворить даже простейшего заклятия Познания. — Быть может, опустишь кинжал, нуата, и поведаешь, откуда и с чем пожаловали достопочтенные гости? — выждав немного, церемонно продолжила жрица. — Докажи, что не желаешь нам зла, и мы поможем тебе. Твоя рана раскрылась, еще немного, и даже наши целители не сумеют тебе помочь. — Как мне знать, что бросившая меня в эту темницу радушная хозяйка сама не желает мне смерти? — спросила в ответ Ночная Всадница. — Великой Лестницей клянусь, что не ударю первой, — произнесла слова неизвестного мне обета женщина, гордо сверкнув глазами. К счастью, ведьма решила, в конце концов, проявить благоразумие и унять свой непокорный нрав: немного поразмыслив, она осторожно отняла свой засапожный нож от нежной шеи жрицы и отступила вглубь подземелья. Та обернулась в сторону лестницы и тихонько позвала: — Эовен! Доложи Матушке, что наши гости пришли в себя. Раздался едва различимый шорох, за которым последовали поспешные шаги — верный слуга спешил исполнить волю своей повелительницы. — Вернемся к моей просьбе, — обратилась на этот раз уже ко мне волшебница. — Кто вы такие, и как вам удалось пробиться через Завесу? — Мое имя Хедин, — почтительно поклонился я. — И боюсь, это все, что я могу ответить на твой вопрос. Волшба в одном древнем храме мира, что может быть известен тебе как Хьервард, вышла из-под моей власти — и вот я здесь, вместе с той, кого ты именуешь нуатой, которая по случайности также оказалась в той разрушенной обители. Жрица задумчиво посмотрела на массивное кольцо, украшавшее ее пальцы, покрытые теми же узорами, что были изображены на ее лице. Какой-то местный артефакт, тут же подумалось мне: внутри кровавого рубина слабо мерцал алый огонек. По всей видимости, женщина отлично понимала, о каком храме идет речь, а судя по невозмутимому выражению ее лица, она так же хорошо знала, какие силы мне пришлось пустить в ход, чтобы попасть сюда. На камень были наложены тонкие чары поиска, какие в ходу были во всех мирах, где мне довелось побывать. Маги, как слабые, так и могущественные, от мала до велика использовали такие магические игрушки, чтобы узнать, где находится сейчас желаемое, какое направление выбрать, или, скажем, говорит ли их собеседник правду, чем, должно быть, в данный момент и занималась волшебница. В моем рассказе не прозвучало ни слова лжи, я лишь не стал вдаваться в некоторые не слишком приятные моему самолюбию подробности, так что оставалось надеяться, что жрица примет верное решение и по доброй воле даст мне покинуть это мрачное подземелье. И снова мне в глаза бросился унизительнейший факт: в то время, как я не мог воспользоваться даже мыслеречью, первейшим умением Магов Поколения, чародейка с легкостью обращалась к неизвестному мне источнику силы. Должно быть, в этом вся соль — а значит, мое положение не безнадежно. Наконец, женщина мягко кивнула мне: — Ты говоришь правду. Что ж, я — Верховная жрица Ниана. Добро пожаловать в храм Хранителей Священных Рун. А как твое имя, Baarn-aỉ-Nᴓtt? — обратилась она к смертельно бледной Ночной Всаднице. — Нуатой тебе меня звать привычно, мне будет этого довольно, — ответила дочь Ночи, упрямо вскинув подбородок. Ведьмы…