Видения прошлого

Падме полностью выздоровела. Она послала своих стражей в Темную Башню, и силы Дуку были успешно обезврежены. Королеве нужно было разобраться с множеством государственных дел, который пришлось отложить из-за болезни. Однако, закончив большую часть из них, она все же покинула свои комнаты, чтобы навестить Вейдера. Когда она вошла в его комнату, она обнаружила Лорда Ситхов, раскладывающим его костюм жизнеобеспечения на кровати. - Эни? – спросила она. – Зачем тебе эта штука? - Я думаю, что моя миссия здесь, в прошлом завершена, и скоро я вернусь в свой мир. – Вейдер старался не смотреть на нее. - Эни, - тихо произнесла Падме. – Спасибо. Ты спас мне жизнь. Вейдер резко повернулся, выражение его лица стало диким. - Спасибо, Падме? Спасибо! Ты знаешь кто я? Нет. Пока еще нет. Но узнаешь! И тогда будешь благодарна?! Я так не думаю. Я думаю, ты будешь проклинать меня всеми фибрами души. - Я не понимаю , о чем ты говоришь, Энакин? - беспокойно и немного испуганно сказала Падме. Вейдер опустил полный боли взгляд. - Падме … в будущем я причинил тебе боль. Я напал на тебя и чуть не убил. – Ответил он. Почти, потому что Люк был жив, и это означало, что он не мог убить любимую жену, однако, его преступление было еще более отвратительное и страшное. - Энакин… - прошептала в ужасе королева. - Это не мое имя! – отрезал Вейдер. - Разве ты не видишь сейчас, Падме, я не могу больше быть твоим Энакином. Моя душа окрашена в черный цвет темной стороны, и я не могу этого изменить. Я монстр, убийца, более всех недостойный жизни! Падме обняла его. Пораженный Вейдер смотрел на нее. Слезы потекли у него по щекам. Он пытался отстраниться от королевы, но она держала крепко. - Как ты можешь касаться меня, Падме? – прошептал он, полный отвращения к себе. - Потому что видела, как отчаянно ты пытался спасти меня, - сказала она ему. – Ты причинил мне боль в будущем, но в этом странном видении прошлого сделал все, чтобы спасти. Я видела, как ты страдал, как глубоко сожалел о своем поступке. Я знаю, что ты любишь меня, и знаю, что я люблю тебя. Любовь это самая смешная, самая абсурдная вещь из когда-либо созданных. Это означает, что не зависимо от того, что ты сделал, или сделаешь, я люблю тебя. И буду продолжать любить. Энакин Скайуокер, я прощаю тебя. - Падме отстранилась и улыбнулась ему, так ласково, как только умела. – Иди летать среди звезд, мой джедай. Найди себя, и попытайся найти способ простить себя. Ничто не сможет изменить мою любовь к тебе. она пройдет сквозь время, сквозь звезды. Вейдер вздохнул, затем наклонил Падме ниже. Он прижался губами к ее лбу, в то же время заблокировав ее воспоминание об зтом приключении. – Я люблю тебя, Падме, - сказал он ей . – Ты очень хорошая, а я … я могу только сожалеть.

***

Повод к возвращению воспоминаний наступит только через тринадцать лет, в медицинском центре на астероиде. Воспоминания вернуться к ней, как только жизнь начнет покидать ее.

***

Лорд Ситхов мягко положил бессознательную королеву на кровать, надел костюм и вышел из комнаты, бросив последний взгляд на ту, что была его единственной любовью. Выходя из комнаты, Вейдер вдруг обнаружил, что его костюм не так уж и тяжел, а шлем не затемнял его зрение, почти так же как и раньше. Его наполнила ослепительная боль, ужас, растерянность, но в разгаре всего этого осталась одна эмоция, та, от которой Дарт Вейдер никогда не мог избавиться – любовь. - Я люблю тебя, Падме, - признался самому себе Лорд Ситхов. - Я всегда буду любить. Существует еще добро во мне. А потом страх и смятение переполнили его и других путешественников во времени. Эти ощущения всем были хорошо знакомы. Так словно их швырнули в ледяную воду. Их наполнила ослепительная боль, и растерянность. Это не было просто внезапное и поразительно неприятное чувство, это было также очень страшно. Группа провалилась в подавляющую их темноту.

***

На этот раз, Пиетт очнулся быстрее. Внезапно его глаз открылись, когда он почувствовал неприятные ощущения и глухую боль от столкновения с твердой поверхностью. - Адмирал Пиетт! Сэр, вы в порядке? – воскликнул младший офицер, спеша вперед. Пиетт смотрел то на человека перед ним, то на тускло-серые стены вокруг. Медленно повернувшись, он оказался напротив огромного обзорного экрана, из которого он мог видеть происходящее там сражение. Адмирал сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и коснулся окна. - Я вернулся, - прошептал он.

***

Лея вдруг обнаружила, что она вновь находиться в орудийной башне в разгар сражения с имперцами. - Хан? – Наконец, позвала она дрожащим голосом в установленный перед ней терминал связи. – Чуи? Из терминала донесся знакомый рев, и обнадеживающий голос Хана. - Мы вернулись, ваше превосходнейшество, И в середине космического сражения в придачу. Лея мрачно улыбнулась и вернулась к своему орудию. - Да, предупреждение было не лишним.

***

Глаза Вейдера распахнулись, и первое, что он заметил, что все было красное. Все красное. Он протянул руку, чтобы дотронуться до головы, и коснулся металла. Когда он посмотрел на руки, он увидел, что они были заключены в черную кожу. - Я вернулся, - произнес Лорд Ситхов вслух, его голос отозвался низким, громовым гулом. Потом он посмотрел в обзорный экран своего корабля и увидел дрейфующий перед ним крестокрыл мятежника. - Люк, - позвал в силе. - Отец, - ответил мальчик, и Лорд Ситхов попытался игнорировать чувства возникшие при звуке этого слова. - Что произойдет сейчас, отец? – спросил Люк. Вейдер включил передатчик и связался со своим флотом. - Отступайте! - Приказал он. - Этот бой продолжиться позже. - Да, милорд, - ответил довольно знакомый голос, Вейдер сразу узнал Пиетта. Пиетт. … Что же делать с ним? Этот человек узнал многие его секреты… - Я дал приказ к отступлению, - сказал сыну Вейдер. – Мы продолжим этот разговор в другой раз. - До свидания, отец, - тихо ответил Люк. Вейдер медленно развернул истребитель, направляясь прочь. И у него возникла мысль, что чувствует себя, как-то иначе…

***

Полчаса спустя Люк, Хан, Лея и Чубакка стояли перед Высшим советом Альянса повстанцев. - И вы не имеете ни малейшего представления, почему они отступили, коммандер Скайуокер? - Я не знаю, почему, мэм, - ответил Люк. Он не был уверен, но у него было четкое представление… - Я поняла, - Мон Мотма задумчиво вздохнула. Она смотрела в глаза молодого джедая, и у нее возникло чувство, что он что-то скрывает. - Вы все свободны, - сообщила она им. – Благодарю вас всех, вы храбро сражались. Молодые повстанцы оставили их и спокойно вышли. - Что теперь будет? – Спросила, наконец, Лея, когда они вышли за пределы крепости. Все они в ожидании повернулись к Люку. Когда он успел стать лидером? Это было тяжелое бремя, но оно того стоило.

***

Вейдер шагал по коридорам "Исполнителя", его механическое дыхание громким эхом отдавалось по всему кораблю. Его люди смотрели ему в след с любопытством, смешанным со страхом, однако, никто не решился задать ему вопрос о том, почему он отвел флот. Наконец, Лорд Ситхов достиг мостика. Подойдя к обзорному экрану, он некоторое время молча смотрел на звезды, потом повернулся к человеку, который спокойно ждал рядом. - Адмирал Пиетт, зайдите ко мне, - приказал он, и зашагал прочь. Пиетт сразу последовал за ним.

***

Имперский адмирал слышал шепот экипажа вокруг него, пока он шел за Лордом Вейдером. Встретит ли адмирал свой конец? Они никогда долго не жили. - Я был хорошим офицером, - думал адмирал. – Я заслуживаю того, чтобы жить. Но я могу понять, почему Лорд Вейдер, возможно, захочет избавиться от меня. Я знаю так много о нем, о той его части, что он тщательно скрывает за этой маской. Я знаю, что за этой маской находиться человек. И я считаю, что это пугает Лорда Вейдера. Я понимаю, но мне жаль, что ничего уже не изменить… Тысяча сожалений проносились в сознании Пиетта. Он никогда не женится, не создаст семью, не попрощается с сестрой на Корусканте, никогда… Низкий голос Лорда Вейдера вывел его из задумчивости. - Сюда, адмирал, - Лорд Ситхов указал на дверь в свои покои. Пиетт вошел вслед за командиром. Вейдер прошел в центр комнаты, и Пиетт медленно закрыл глаза. Он надеялся, что Лорд Вейдер сделает это быстро и особенно безболезненно. Он надеялся, что лорд ситхов поспешит и просто покончит с этим. - Адмирал, - голос звучал гораздо ближе, чем он думал. Глаза Пиетта распахнулись. Он обнаружил, что смотрит на бледное красивое лицо, обрамленное светлыми вьющимися волосами. Пара блестящих сапфировых глаз уставилась на него, и лишь один шрам пересекал глаз. Пиетт смотрел на незнакомца в замешательстве, а затем медленно понял, что этот человек был облачен в броню ситха. Это было невозможно. - Милорд? – наконец, неуверенно спросил Пиетт. - Пиетт, - голос довольно сильно отличался от того, который помнил адмирал, теперь он был немного выше, и в нем слышалось больше эмоций. Подождите, лорд Вейдер … на коленях?! - Пиетт, вы спасли жизнь Падме. Без вас я бы не погнался за Дуку. Спасибо. Я у вас в долгу. Адмирал медленно понимал, что происходит. Лорд Вейдер поблагодарил его! Тогда … он будет жить! Радость и облегчение переполняли его, и он счастливо улыбнулся. - Нет, милорд. Я просто вернул долг, что был должен давно. Это всегда честь служить вам, Милорд. Вейдер посмотрел, потом встал, и на мгновение Пиетт мог поклясться, что на губах ситха появилась слабая улыбка. - Вернемся на мостик, - сказал Вейдер, после того, как вновь одел свою маску.

***

- Я скажу вам, что будет теперь, - сказал Люк своим друзьям. – Будем делать, а что по ходу разберемся. И, посмеиваясь, они вернулись в крепость.

***

20 лет назад… Падме лежала в медицинском центре, чувствуя боль от предательства Энакина. О, Энакин, дорогой Энакин, как он мог так поступить с ней? Ее защитник, ее рыцарь отвернулся от нее, его любовь уничтожена жаждой власти. У нее больше ничего не осталось, чтобы жить. и ее сознание стало растворяться в темноте…. А потом что-то щелкнуло в ее голове, и она стала вспоминать… «Энакин бежит к ней в саду, и его глаза светились радостью и любовью, и недоверием…» «Энакин врывается в ее комнату мимо охранников, где она лежала, испытывая сильную боль от яда…» «Энакин тянется к ее шее силой, но на этот раз отступает в ужасе…» «Энакин унижавший себя, чтобы они могли вырваться из тюрьмы Дуку…» «Энакин в яростной схватке с графом Дуку, за противоядие для нее…» «Энакин целовавший ее, говоря, что любит и сожалеет…» Все эти воспоминания проносились перед ее глазами. Он предал ее, да. Однако, он спас ее позже. Энакин все еще любит ее. Его еще можно было спасти. - Оби-Ван, - выдохнула Падме. – В нем еще есть добро. Я знаю … в нем еще есть добро. И на этот раз она не умерла.