Обмани-ка меня

«Убита пара местных жителей» - кричал заголовок в «Los Angeles Times», и Лисбон просто не могла это пропустить. Под заголовком располагалось крупное фото жертв – семейной пары из высшего общества Лос-Анджелеса. О, да, общественность будет буквально взывать к справедливости, и очень скоро. Но Лисбон это не касалось, по крайней мере, пока. Местная полиция и обновленное КБР будут вести дело до тех пор, пока не решат, что нуждаются в помощи ФБР. А учитывая детали дела, говорившие, что преступление совершил по-настоящему больной человек, Лисбон не могла перестать проверять свой телефон. Она ждала этого телефонного звонка. Лисбон знала, каково было находиться на их месте, знала, как трудно обращаться за помощью, но еще хуже было видеть, что помощь прибыла, но вы об этом никого не просили. Именно поэтому она никогда не влезала в чужие расследования, а терпеливо ждала, пока они не попадут в зону ее юрисдикции или ее об этом попросят. Иногда ее терпение подвергалось серьезному испытанию. Но Терезу дожидалось несметное количество документов, а так же ряд других расследований, которые было нужно держать на контроле. У нее имелось несколько команд, работавших над разными случаями, и ей не следовало даже обращать внимание на дело, которое ей пока еще не поручали. Однако она была лучшим детективом в штате, способным совладать с психопатом, и не могла отделаться от ощущения, что справится гораздо лучше, если дело перейдет к ней. С подобными мыслями она и пыталась продолжить работу, игнорируя голоса в своей голове, призывающие ее проявить активность и послав к черту свои принципы, сделать звонок первой. Наконец, появилось кое-что, способное ее отвлечь, оно вошло на каблуках, в белой обтягивающей блузке и шортах цвета хаки, которые едва можно было назвать элементом одежды, поскольку они почти ничего не прикрывали, а соответствующий солнцезащитный козырек лишь дополнял этот нелепый ансамбль. - Пожалуйста, скажи, что хочешь заказать какой-нибудь еды, я готова убить за пиццу, - произнесла агент Лена Коупвелл, плюхнувшись на стул в офисе Лисбон. Лисбон не могла не уставиться на свою подругу: - Я не уверена, но, кажется, что это ты должна спросить меня, хочу ли я заказать к ней картошку фри? - Очень смешно, - ответила Лена. – Уайлдер уже спрашивал, могу ли я «принять у него заказ», потому что у него есть «тридцатисантиметровый сэндвич», который он хочет мне показать, - она закатила глаза. – Хотя он больше смахивает сантиметров на восемь. - Я сделаю вид, что не слышала этого разговора, - сказала Лисбон, - это все еще не объясняет, почему ты носишь униформу «МакДональдса», больше подходящую для обложки «Плейбоя». Лена осмотрела свой наряд и пожала плечами: - Кое-кто использует цепочку ресторанов фаст-фуда в качестве прикрытия для незаконного оборота наркотиков. Тот парень имеет слабость к девушкам, ты бы видела его лицо, когда я подавала заявление о приеме на работу. - Могу себе представить, - с усмешкой сказала Лисбон. Лена Коупвелл была удивительной загадкой: высокая, с медно-каштановыми волосами и длинными загорелыми ногами она вполне могла стать моделью, расхаживающей по подиуму, если бы только захотела. Ее специальностью было примерять на себя разные роли; в другой жизни она была бы актрисой. Но, как дочь армейского полковника, ее больше привлекало участвовать в своих собственных сражениях, так что Лена стала агентом ФБР, специализирующимся на работе под прикрытием, и таким образом, получила реальную возможность сажать плохих парней за решетку. - Итак, пицца? - Мне кажется, тебе уже достаточно фаст-фуда. - Именно поэтому я не хочу гамбургеров и картошки фри. Лисбон засмеялась: - Как на счет похода в магазин? Тогда я не буду чувствовать вину за то, что завтра ты не влезешь в свои шорты. - Эй, ты ведь знаешь, что я могу съесть целую пиццу и по-прежнему носить вот это, - сказала Лена, хлопнув себя по бедру для пущего эффекта. - Да, и за это я тебя ненавижу. Теперь пришла очередь Лены рассмеяться: - Отлично, значит, будут сэндвичи. - И тебе нужно переодеться, - ответила Лисбон. – Я ни за что не выйду отсюда, когда ты выглядишь как фаст-фуд-проститутка. - Мы можем получить нашу еду бесплатно. Лисбон покачала головой: - Этого не будет. - Ты мама Алекс, а не моя, - напомнила ей Лена, однако улыбнулась. – Но я ненавижу эти туфли достаточно сильно для того, чтобы сделать то, о чем ты просишь, - это заставило Лисбон вновь закатить глаза, но затем она тут же бросила взгляд на свой телефон. К несчастью, Лена это заметила: - Ждешь звонка? - Что-то вроде того, - призналась она, по-прежнему глядя на телефон. - Один из твоих бывших? Теперь Лисбон бросила на подругу раздраженный взгляд: - Нет. Лена улыбнулась, радуясь, что на данный момент, это к лучшему. - Ну, если речь не идет о твоем плохом вкусе в выборе мужчин, то, что же это? Тереза не была уверена, должна ли рассказывать что-то Лене, особенно после ее поддразниваний. Но эта женщина была хорошим другом и понимала ее разочарование этой работой: - Дело Томсонов, им пестрят заголовки. - Да, я видела, об этом все говорят. - Парня, который это сделал, будет чертовски трудно поймать, - отметила Лисбон. - Полиция Лос-Анджелеса или КБР уже обратились за помощью? - Пока нет, - призналась она, - именно этого я и жду. Лена пожала плечами: - Дай им время, сперва они хотят попробовать справиться с ним самим. - Да, - сказала она, но была не совсем согласна с этой версией. Лисбон не могла избавиться от ощущения, что там крылось нечто большее, происходило что-то еще; убийце не имело смысла столь быстро начать нагнетать обстановку. Что скрывает полиция на этот раз? - Идем, - вставая, сказала Лена. – Давай найдем, чем пообедать, я умираю от голода. Лисбон нацепила на лицо улыбку, собрала свои вещи и вышла за дверь. Телефон подождет, а в данный момент она просто продолжит свою жизнь.

***

Для Лисбон жизнь действительно продолжалась, и она поддержала правило, которое установила несколько лет назад: ее работа заканчивается в тот момент, когда она покидает здание ФБР. Это было последнее правило, но очень важное, она больше не была только лишь агентом Терезой Лисбон. Вот почему женщина была совершенно спокойна и счастлива, когда забрала свою дочь из детского сада, и никто не мог сказать, что на первом месте у нее стояла роль агента, а не матери. Алекс всегда была очень рада видеть свою маму, малышка щебетала о прошедшем дне, своих друзьях в детском саду и обо все остальном, что вызвало у нее интерес. Она, без сомнения, была веселой девочкой, добродушной и развитой не по годам, будто ее единственным желанием было угодить всем окружающим, что в этом отношении очень напоминало ее мать. В голове Лисбон не было никаких мыслей об ужасах своей работы, не в то время, когда она была со своей дочерью, ее невинность не может быть омрачена чем-то настолько трагическим, по крайней мере, не сейчас. В каком-то смысле было восхитительно наконец-то найти повод, чтобы, покидая здание, забывать обо всем плохом. Теперь она лучше спала по ночам, потому что не позволяла себе зацикливаться на случаях, над которыми сейчас работает, или боли, увиденной ею в этот день. Вечера она проводила в гостиной, играя с дочерью, а потом готовила ужин. Лисбон слушала болтовню Алекс обо всем, что ей хотелось, и было так замечательно чувствовать, что все напряжение полностью покинуло ее тело. Не было никаких сомнений в том, что материнство изменило ее в лучшую сторону. Лисбон мыла посуду, когда ее телефон, наконец, зазвонил. Но она знала, что это был не тот телефонный звонок, который она ждала весь этот день. Нет, звонил совершенно иной человек. - Привет, Джейн, - сказала она, когда взяла трубку. – Как обстоят дела в Остине? - Намного интереснее, чем в Лос-Анджелесе. На этот раз, Лисбон в этом засомневалась. - Да? Я кое-что слышала о сенаторе штата и о том, что ты, чтобы заставить его признаться, инсценировал смерть его помощницы? - Все было не так уж и плохо. - Конечно, значит отчеты о том, что ты заставил Чо притвориться, будто он в нее стреляет, а затем просит сенатора помочь «спрятать тело», было лишь разыгравшейся фантазией? - Мы должны были это сделать, он спал с ней, а потом убил охранника, чтобы это скрыть. Лисбон рассмеялась: - Уверена, Эббот был готов убить тебя за этот фокус. - Он был близок. - Держу пари. Я не уверена, что, будь на его месте, я бы смогла себя сдержать. - Ох, ты бы смогла, вместо этого ты бы мне просто врезала. С ее губ вновь сорвался смешок: - Наверное, ты прав. После того, как смех утих, в разговоре наступила небольшая пауза, и Джейн воспользовался предоставленной возможностью, чтобы сменить тему: - Как ты? - Я в порядке, занята, получила на работе интересное дело, - призналась она, - но ничего такого же интересного, как иск от сенатора. - Хорошо, а Алекс? - Пришла очередь передать телефон ей? - Только если ты не возражаешь. Это вызвало у нее улыбку, и она отложила трубку. - Алекс! – крикнула Лисбон и пошла в гостиную, где играла ее дочь. – Звонит папа, и он хочет с тобой поговорить. Алекс, конечно же, знала, что папа всегда звонит каждую неделю в одно и то же время, независимо от того, чем он был занят, и это не было пустыми словами. Однажды Джейн позвонил, когда сидел в машине, находившейся в центре проведения полицейской операции. Но девочка, как и всегда, бросила все свои дела, чтобы побежать к телефону. - Привет, пап! – прижимая трубку к уху, весело сказала она. – У меня все хорошо, - ответила девочка на его вопрос. Лисбон сделала вид, что занята мытьем посуды на кухне, но одним ухом прислушивалась к беседе между Джейном и их дочерью. В основном болтовня Алекс вращалась вокруг ее жизни, друзей в детском саду, занятиями гимнастикой и ее днем рождения, который наступит через несколько недель. В этих телефонных звонках не было ничего плохого, за исключением недавней традиции, проявляющей себя к концу разговора. И, конечно же, это произошло вновь. - Папа, когда я смогу с тобой увидеться? – тихо спросила Алекс. – Ты скоро ко мне приедешь? – она послушно дождалась его ответа, а затем попробовала зайти с другой стороны: - А можно я приеду к тебе? – еще один ответ. – Но почему? Пожалуйста, папочка, пожалуйста, - снова пауза. – Когда?... Ладно, пока, пап. Алекс вновь протянула телефон своей маме, но теперь девочка была совсем не радостной. Лисбон вздохнула и приложила трубку к уху. - Она снова расстроилась, не так ли? – спросил Джейн. - Да, - сказала Лисбон, даже не потрудившись как-то смягчить свой ответ. Он вздохнул. - Тебе нужно пойти и как-нибудь ее подбодрить. - Так я и сделаю, - согласила Тереза. Она даже не захотела огрызнуться, а лишь приняла как должное то, что ей нужно будет сделать в данных обстоятельствах. - Просто напомни ей, что я ее люблю. - Она знает, ты постоянно ей об этом твердишь, - сказала Лисбон. – Но порою слов недостаточно. - Просто скажи ей. - Скажу, - ответила она. – Пока, Джейн. - До свидания, Лисбон. Она отключила телефон и на мгновение закрыла глаза, вновь желая того, чтобы все было иначе. Затем она отложила трубку в сторону и отправилась делать то, что пообещала. После телефонного звонка Алекс пошла в свою комнату, и Лисбон нашла ее играющей со своим кукольным домиком. Или, если быть более точной, с кукольным домиком, который подарил девочке Джейн на ее последний день рождения. Сам кукольный домик был произведением искусства и, несомненно, был изготовлен на заказ. Он имел три этажа, к крыльцу была пристроена беседка, а на третьем этаже имелась еще одна веранда с двумя фронтонами. И это не считая внутренней отделки, включающей в себя изогнутую лестницу, обеденный зал с люстрой, а в довершение ко всему, в доме имелось настоящее электрическое освещение! Вся обстановка прилагалась и представляла собой миниатюрные версии красивой классической мебели, которую Лисбон так хотелось видеть в своем собственном доме. Еще было три куклы. Три куклы, которые были крошечными версиями их самих: одна для Алекс, другая для ее мамы, а третья - для Джейна. К кукле Лисбон в комплекте шли крошечные наручники! Это было экстравагантно и невероятно… но Алекс их обожала. Подарки начались с рождением Алекс; тогда Джейн подарил серебряную туфельку, с выгравированными на ней именем малышки, датой рождения и ее весом и ростом. Лисбон поставила ее на высокую полку, так как знала, что эта вещь была безумно дорогой. Затем, на первый день рождения, был игрушечный жирафёнок в натуральную величину, он занял неплохой кусок комнаты, но Алекс по-прежнему любила сидеть, прислонившись к нему, и читать. А в прошлом году был подлинный фарфоровый чайный сервиз в комплекте с журнальным столиком, четырьмя резными стульями и настоящей кружевной скатертью. Лисбон любила шутить, что если в ее дом когда-нибудь залезут воры, то они обойдут стороной всю электронику и просто совершат набег на комнату Алекс, за которую можно убить… и это было правдой. Подарки на дни рождения и Рождество были красивыми, очень личными и трогательными… но они не восполняли того факта, что он никогда не видел лицо Алекс, когда она их открывала. Лисбон знала, что девочка, вероятно, отдала бы все свои подарки только за то, чтобы ее отец приехал и ее навестил. Видимо, именно поэтому, после телефонных звонков, она всегда играла со своим кукольным домиком; просто это был еще один способ оставаться с ним на связи. Лисбон присела на ковер рядом с Алекс и наклеила на лицо фальшивую улыбку. - Чем ты занимаешься, детка? - Ничем, - ответила Алекс, ее голос был наполнен печалью. В ее руках лежало две куклы - та, которая символизировала ее саму, и та, что обозначала ее маму. - Где папа? - Далеко. Ну, трудно было винить ее за этот выбор. - Алекс, - тихо сказала Лисбон. – Ты знаешь, что папа тебя любит. - Тогда почему же он остается так далеко? - Потому что для него очень нелегко быть папочкой, - ответила Лисбон. – Ему грустно, его семья умерла, и это его сломало. Он думает, что если будет оставаться в стороне, то не причинит тебе вреда. - Почему? - Потому что он сделал мне очень больно, - напомнила ей Лисбон, - сделал, и он не хочет обидеть и тебя тоже. - Почему он сделал тебе больно? Боже, пытаясь ответить на это вопрос, она могла бы написать целую книгу. - Потому что он совершил много ошибок и сделал неправильный выбор. Алекс на мгновение задумалась, прежде чем встретиться с мамой взглядом: - Он сделает это снова? Лисбон внимательно посмотрела на дочь, на свою умную маленькую девочку, которая видела слишком многое, и не было никаких сомнений в том, от кого она все это унаследовала. - Я так не думаю, - признала она. – Но сперва папа должен поверить в себя, а это может быть труднее всего, что он когда-либо делал. - Я в него верю. Тереза улыбнулась и крепко прижала к себе дочку: - Я тоже… и, думаю, когда-нибудь поверит и он.

***

Следующим днем Лисбон сидела за своим столом и занималась тем же, чем и вчера, но на этот раз она, наконец, была вознаграждена долгожданным телефонным звонком. Это был агент Ротман из КБР, который хотел встретиться с ней по поводу этого дела. Она с радостью согласилась и стала ждать предстоящей встречи. Из-за этого дела она, наконец-то, сможет куда-нибудь выбраться. Когда мрачно выглядевший агент Ротман, наконец, прибыл, он привел с собой еще одного мужчину, который представился детективом Чейзом. Лисбон знала, что они были не очень-то рады здесь находиться – никто не любил признавать, что нуждается в помощи – но они были достаточно умны, чтобы понять, что это было выше их сил. Тереза благодарно им улыбнулась: - Я буду счастлива помочь вам в этом деле, - сказала она. Да, она будет играть ведущую роль, но ей хотелось, чтобы они знали, что их роли по-прежнему останутся при них. Она не собиралась их отнимать. - Я уверен, что из отчетов вы сможете понять, что это довольно напряженное дело, - сказал Ротман. - Газеты намекают, что смерть была довольно ужасной. - Вы даже не представляете, - он передал ей дело, и Лисбон его открыла, чтобы получить первые представления о том, что ее ждет, но даже она не была готова к тому, что пред ней престало. Она не видела ничего подобного. На первой фотографии был изображен Джейсон Уинтерс, лежащий на детской постели, на животе был глубокий порез, а его нижних конечностей не было там, где им следовало находиться. Вся кровать была залита кровью, которая капала на пол. В докладе коронера было сказано, что он умер от кровопотери; мужчина был еще жив, когда у него отрезали ноги, и медленно умирал от полученных ран. Следующей была его жена, Ханна. Она так же была на кровати, но на этот раз та была огромной и полностью поглотила на себе маленькую женщину. Но это была не обычная постель. Ноги и руки женщины были привязаны к столбикам кровати прочной нейлоновой веревкой для скалолазания, а сами веревки были натянуты на стоявший у подножия постели кривошип. В отчете говорилось, что кривошип тянул за веревки, и они дюйм за дюймом вытягивали конечности до тех пор, пока кости жертвы не были вывихнуты, а мышечные волокна разорваны. В конечном счете женщина умерла от того, что ее ноги и руки были оторваны от тела. Господь Всемогущий, что за монстр это сделал? - Есть кое-что еще, - сказал Ротман и указал на прикрепленную к папке фотографию, - это было найдено с распластанными телами. Это была простая белая карточка с напечатанной на ней красной строчной буквой «Б». И больше ничего. - Вы знаете, что это значит? - спросила она. - Нет, - ответил Ротман, - но общественности о ней не сообщали. Мы не хотим, чтобы началась паника. - Паника? - Агент Лисбон… это не единственное место преступления, на котором мы нашли подобную карточку. Это ее напугало, но еще страшнее стало тогда, когда перед ней появилось еще две папки. На первой стояло имя, которое она узнала из газет пару месяцев назад, Анжелика Марш была найдена в роднике за городом. Вот о чем Тереза не слышала, так это о том, что ее волочили по земле, пока она не умерла, и, если анализ волокон был правильным, по всей видимости, ее волочил бык. Изуродованное тело женщины, наряду с визитной карточкой с буквой «Б», было попросту сброшено в родник. Третьим был Джейсон Флетчер, который был найден мертвым в своем доме. Его сердце пронзила стрела, стрела, наконечник которой, если быть точным, был сделан из ветки омелы. На его теле так же была оставлена буква «Б». Четыре ужасные смерти людей, отличающихся по возрасту, статусу и методу убийства. Единственным сходством между ними была оставленная на теле карточка с буквой «Б». Теперь она поняла, почему полиция держала все в тайне. Никто не хотел, чтобы общественность узнала, что по улицам Лос-Анджелеса бродит серийный убийца.

***

Время может лечить, но некоторые расследования заставляют боль вернуться. Семилетняя девочка была похищена, и чтобы ее найти подключилось ФБР. Они нашли ребенка, но опоздали всего на пару часов. Это всегда его разрушало, и поимка убийцы не дарила почти никакого утешения. Настрой в Остине был мрачным, и единственным, что было способно облегчить боль, был крепкий ликер. У Джейна был соблазн принять этот традиционный эликсир, но в то же время он знал, что это приведет его лишь к новым проблемам. И он не стал, вместо этого, Патрик неподвижно сидел на диване и просто позволил событиям нахлынуть на него. Иногда боль имела право на то, чтобы ее ощущали. Он видел, как остальные, точно так же тяготея от бремени печали, медленно разъезжаются по домам. Чо тоже собрался уходить, но остановился возле дивана Джейна. Мгновение он молчал, прежде чем, наконец, сказать: - Ты должен позвонить своему ребенку. Джейн не ожидал, что будет настолько удивлен словами Чо. - Я звонил ей в среду. - Позвони еще раз. - Вероятно, она уже спит, - Джейн знал, что это не обязательно так, учитывая разницу во времени был шанс, что она еще не ложилась, но это была весомая причина не звонить. Однако, Чо не купился: - Думаю, Лисбон не будет против. Джейн вздохнул и покачал головой: - Ничего такого не случилось, Чо. Как правило, именно Эббот предпринимал самые рьяные попытки подтолкнуть Джейна к чему-то большему, чем то, что есть у него сейчас, но временами, например как сейчас, даже Чо пытался предпринять подобные попытки. - Это ударило по всем нам, не притворяйся, что тебя это не беспокоит. Позвонив своей малышке, ты почувствуешь себя лучше. - И почему же то, что я разбужу ее от приятных снов, заставит меня почувствовать себя лучше? Я знаю, что она в порядке. Мне не нужно беспокоить лишний раз ее или Лисбон, чтобы об этом узнать. Чо покачал головой: - Я тебя не понимаю. У тебя есть что-то настолько великолепное, а ты просто позволяешь этому ускользнуть. - Почему это тебя так волнует? - Потому что, несмотря на то, что ты настоящая задница, я считаю тебя своим другом, и ты должен услышать правду. - И что же это за правда, Чо? - Ты идиот. - Спасибо за столь неожиданную новость, - пренебрежительно произнес Джейн. Чо на мгновение уставился на него, прежде чем уйти, качая головой. Он никогда не понимал мыслей Джейна, особенно касательно этой ситуации. Конечно, Джейн знал не больше остальных. Каждый день четко установленные им границы становились все расплывчатее и расплывчатее, и он начинал задаваться вопросом, почему же поступил именно так. Он задержался в офисе ненамного дольше Чо. Патрик направился в единственное имеющееся у него жилище, но даже он в такие дни едва ли мог назвать это место домом. Трейлер ничуть не изменился, он был достаточно большим для одного человека, и достаточно маленьким, чтобы заставить его почувствовать себя еще более одиноким, чем обычно. Оказавшись внутри, мужчина долго сидел на краешке постели, позволяя окружающей тишине себя поглотить. Он вспомнил тех родителей, их горе, когда Эббот сообщил, что их дочь никогда не вернется домой. Джейн не хотел быть там, пытался этого избежать, но даже издалека он видел, как они буквально рухнули от свалившегося на них горя. Он слишком хорошо знал эту боль. Чему-то подобному нельзя было помочь; нужно лишь время, но даже оно не сможет исцелить все до конца. Джейн усвоил этот урок много лет назад – раны имеют неприятную способность открываться вновь и вновь, когда вы меньше всего этого ждете. Он протянул руку к ящику тумбочки и вытащил оттуда пачку глянцевых фотографий, которые, вероятно, были для него в эти дни наиболее ценными вещами. Лисбон начала присылать ему фото Алекс сразу же посте того, как покинула Остин. Как правило, это были рождественские снимки, но иногда Тереза просто отправляла ему свои любимые фотографии. В последние годы они начали приходить намного чаще, что без сомнения, было результатом его еженедельных звонков. Это был бонус, которого он не ожидал, но с благодарностью принимал. Первое Рождество Алекс: на ней была одета маленькая шляпа Санты, и малышка выглядывала из горы коробок с подарками. В тот год Лисбон, без сомнения, из шкуры вон лезла, чтобы доказать своим братьям, что в ее жизни на самом деле все нормально. Джейн знал, что ей это не удалось, но, по крайней мере, она сделала восхитительную фотографию. На следующем снимке первый день рождения: лицо и руки Алекс вымазаны тортом, но на лице сияет широкая улыбка. Еще фото – она стоит на заднем дворе, засунув в рот палец, и выглядит очень серьезной. Постепенно девочка взрослела, и все больше и больше паясничала перед камерой. Последний снимок был из фотостудии, и Джейн его очень любил – Лисбон и их дочь лежали на полу, на животе, подперев подбородки руками и согнув ноги в коленях. Они обе хохотали и в своих одинаковых позах казались очень похожими друг на друга. Вместе мать и дочь выглядели настолько счастливыми, насколько это только вообще было возможно. В последние пару лет для Джейна кое-что переменилось, он обнаружил в себе стремление к чему-то большему, чем просто оставаться в стороне. Но сделать это было не так-то просто. Ему понадобилось двенадцать лет, чтобы, наконец, добраться до отношений с Лисбон, а затем все довольно быстро распалось. Джейн не знал, какие еще сюрпризы могут неожиданно всплыть на поверхность и снова его уничтожить. Правда состояла в том, что ему было страшно от одной только мысли двигаться дальше и вновь быть отцом. Однажды он уже не справился и, скорее всего, вновь потерпит неудачу. Единственное, что ему действительно удавалось, так это причинять боль тем, кого он любит. Поэтому, возможно, было бы лучше держаться от них подальше, по крайней мере, ради Алекс. Даже если он уже начинает ненавидеть эту идею.

***

Лисбон чувствовала, что движется в никуда, наверное, потому что так оно и было. Обычно серийные убийцы имели модель, определенный тип жертвы. Даже у Красного Джона он был – молодые женщины, которых он оставлял под своей подписью. Временами он отклонялся от него, но это происходило исключительно по личным причинам. У Теда Банди был свой тип жертвы, так же как у Дамера, Гейси и Джека Потрошителя. Но не у этого парня. Он убивал мужчин, женщин, пары, молодых и старых. И не было никакого определенного способа убийства – одну жертву разрезали на куски, другую растягивали до тех пор, пока не разорвали, третью убили стрелой, а четвертую буквально изволочили по грязи до смерти. Ни одна жертва не была убита одинаково, и единственное, что связывало убийства, была карточка с буквой «Б». Но Лисбон не была готова признать поражение, здесь что-то было, что-то очевидное, что смотрит ей в лицо. Если бы здесь был Джейн, он бы это заметил, но его тут не было, и она должна справиться самостоятельно. Она посмотрела на фотографию убитой пары и нахмурилась. Что бы сказал Джейн, взгляни он на это? Лисбон заметила на заднем фоне морской пейзаж. Ну, подумала она, он бы сказал, что это очень плохая имитация Моне. Тереза по-прежнему всматривалась в изображение, когда, стуча по полу каблуками, в офис вошла Лена. - Ты ведь знаешь, что говорят, когда фотографии начинают тебе отвечать? Лисбон печально улыбнулась: - Что самое время немного поспать. - Бинго. Тереза рассмеялась и посмотрела на подругу. Теперь на Лене была светло-розовая спортивная мини-микро-юбка и розово-зеленая с узором под камуфляж плотно облегающая футболка. - Милый наряд. Лена усмехнулась: - Свидание, на которое сегодня вечером я отправилась с торговцем наркотиками, прервалось, когда он отвел меня на склад, чтобы сперва встретиться со своим приятелем. Мы арестовали их обоих. - Отлично, значит, тебе больше не придется одеваться как дешевая белокожая шлюха. Она закатила глаза и подошла к столу Лисбон. - Что тут у нас? – Лена взглянула на фотографии, и просто чудом ее грудь не выскользнула из выреза футболки. – Тьфу, этот парень настоящий извращенец. - Это лишь одно из слов, которым его можно описать, - сказала Лисбон. - Что тебе известно? - Что он придумывает извращенные способы убивать людей, - ответила она. – Кроме этого… ничего. - Ты же не хочешь сказать, что великий агент Тереза Лисбон, которая поймала Красного Джона, зашла в тупик? - Я не поймала Красного Джона,- поправила ее Лисбон. – Его поймала моя команда, или, скорее, его нашла, а потом он был убит, - она опустила упоминание о том, что его убил Джейн, об этом знали все, и произносить это вслух не имело смысла. – И я не признаю поражение, я все выясню. Просто нужно время. Лена пожала плечами. - Тебе нужна помощь? - Нет, - ответила Лисбон. – Но если понадобится, я ее получу. Ее подруга постояла еще минуту, на случай, если Тереза передумает, а потом похлопала ее по плечу и ушла, чтобы та могла закончить свою работу. Лисбон смотрела вслед уходящей Лене, чувствуя благодарность к подруге и грусть от того, что сейчас все не так просто, как прежде. Несколько лет назад у нее была команда, команда, работающая вместе. Теперь она была боссом и диктовала другим командам, что нужно делать… у самой же Лисбон не было собственной группы, и она не была частью чье-либо еще. Ей этого недоставало. Лисбон изучала фотографии до тех пор, пока не пришла пора уходить, и в этот раз у нее появилось по-настоящему непреодолимое искушение нарушить свои собственные правила и взять папки к себе домой. Она почти это сделала, но мысль о том, что Алекс каким-то образом на них наткнется, заставила ее обдумать все еще раз. В итоге она оставила их у себя на столе, чтобы просмотреть в первой половине следующего дня. Пришло время перестать быть агентом и вновь стать матерью.

***

На часах было четыре утра, когда у Лисбон зазвонил мобильный. Еще до того, как она узнала, что звонит агент Ротман, она уже поняла, что ее ждут не самые приятные новости. - У нас еще один труп. Алекс осталась дома с няней, которую Лисбон вызывала в экстренных случаях, это была милая леди, живущая по соседству. Конечно, она могла дать девочке на завтрак шоколадное печенье, но это было тем, с чем Лисбон, в подобных обстоятельствах, готова была мириться. Тереза поспешила в Брайтон Хиллс, новый микрорайон для богатых, включая мигалки всякий раз, когда кто-то пытался ее подрезать. Ребята, стоявшие возле ворот, сразу же ее пропустили; череда полицейских машин въехала следом за ней. Она направилась к толпе, стоявшей перед домом. Ротман ждал снаружи и выглядел довольно мрачно. Солнце только-только начало показываться из-за горизонта, окрашивая небо в розовый цвет. - Это плохо, - сказал он ей. – Вам стоит удостовериться, что вы способы удержать свой завтрак внутри. Лисбон удивилась его словам, а потом увидела, как один мужчина в униформе выбежал из дома, и его вырвало в кусты. Когда она вошла внутрь, то заметила, что другие выглядят совершенно шокированными, взрослые мужчины дрожали от абсолютнейшего ужаса, а одна из женщин рыдала в объятиях какого-то офицера. Все выглядело почти так же, как и на любом другом месте преступления. До тех пор, пока она не вошла в спальню. Один из офицеров покачал головой, его лицо было совершенно белым. - Я больше не собираюсь туда заходить, ни за что и никогда, - снова и снова повторял он и бросился прочь. Это стало первой подсказкой о том, что она увидит нечто, чего никогда не видела прежде. Лисбон оказалась права. Сперва ей в нос ударил запах крови, сильный и острый. Но она быстро перестала его ощущать, задержав дыхание, а затем к обонянию подключились ее глаза. Прислонившись к подножке кровати, лежал мужчина, а перед ним залитая кровью простыня. Его спина была обращена к двери, но ни у кого не возникло даже мысли чуть сместить взгляд, чтобы увидеть его лицо. Вся спина жертвы была искромсана, обнажая ребра. Ребра же были сломаны, вывернуты и изогнуты под углом так, чтобы образовались кровавые шипы. На них была натянута тонкая блестящая ткань, чтобы сформировать… крылья. Кровавые крылья, с которых стекали на пол ярко-красные капли. - Боже Праведный, - выдохнула она. Ротман кивнул: - Доктор говорит, что этот парень вытащил его легкие через спину, его чертовы легкие! Лисбон покачала головой: - Я… я никогда не видела ничего подобного. Она не могла оторвать глаз от этой ужасной картины: голый распростертый мужчина, а у него за спиной его легкие. Словно перед ней предстал жуткий ангел… или падший Люцифер. Тереза сделала шаг назад: - Я… мне нужно выйти на воздух. Ротман схватил ее за руку: - Подождите… нам нужна ваша помощь! Она встретилась с ним взглядом: - Да, помощь. Лисбон не думала, что сможет стереть из памяти этот ужасный образ, независимо от того, насколько долго будет держать свои глаза закрытыми. Помощь. Это слово продолжалось крутиться у нее в голове, когда она бросилась на улицу, втягивая ртом воздух и радуясь тому, что, по крайней мере, сладкий аромат утра не имеет привкуса крови. О, Господь Всемогущий, кто мог сотворить что-то подобное? Она не знала, и что еще хуже, даже не имела понятия. Лисбон вспомнила, как всего несколько дней назад думала, что полиция пытается прыгнуть выше своей головы… теперь она начала задаваться вопросом, оказалась ли на их месте она сама. «Нам нужна ваша помощь». «Тебе нужна помощь?» «Нет, но если понадобиться, я ее получу». Помощь. Она нуждается в помощи. Лисбон схватила висевший на ремне телефон и набрала хорошо знакомый номер. Раздалось два гудка, прежде чем он взял трубку. - Джейн… ты мне нужен.