Дно.

Мы опустились на дно, Когда стало все хуже, чем раньше, Я любил тебя, очень давно, Я люблю и сейчас, ты же знаешь... Я хотел целовать твои руки, Когда ты поднимал меня с пола, Когда ребра ломило от снега, Когда все казалось далеким. Твои синие–синие вены На запястье, где куча браслетов, Я считал чем–то недостижимым, Чем–то важным, как жаркое лето. Ты кусал до крови свои губы, Ты рыдал, возможно, от счастья, Я хотел утешать тебя вечно, Целуя твои запястья. Кажутся мне нереальными Холодные эти ночи, Когда в темной дымке желания, Я, страдая, любил тебя, очень. В этой странной агонии лета, Когда все бежали из города, Мы лежали на крыше, безумные, Под потоками черного холода. Жаркой ночью тащил тебя, пьяного, По лестнице, в свою квартиру, Ты помнишь, что было дальше? Я помню. Открыться миру? ...Прижав к стене тебя не грубо, Накрыв губами твои губы И к нёбу языком проникнув, Услышав отголоски криков И хриплые рождая стоны, И нарушая все законы, В забытье до крови кусаясь, От губ припухших отрываясь Так нехотя, так страстно млея, Спускаясь ниже к нежной шее, Засосов метки оставляя, Остатками стыда пылая, Дорожкой влажных поцелуев Свой путь, сгорая, продолжая, Добравшись до трусов резинки, Стянув их с джинсами к ботинкам, Дыханьем жарким опаляя Твой вялый полувставший член, Вобрав в себя губами плоть, Я получил тебя взамен: Твой голос, севший от волненья, Дрожащий жаждой продолженья, Ужасно близкий, но далекий, Меня сводил в момент с ума Как раскрасневшиеся щеки, Как твои пальцы в волосах Сжимали судорожно, крепко, Была бы боль, но был лишь ты И взгляд, сверлящий исподлобья, Разрушивший мои мечты. Ты громко вскрикнул, сполз по стенке, А я не смог себя унять. Пришлось стыдясь, краснея, прячась, С позором от тебя бежать. Ты не увидишь меня больше, Меня ведь больше нет на дне, Я провалился ниже, глубже, Лежу, люблю, я весь в огне.