Мой любимый ужас

Включаем 'Message To Bears — Mountains' и читаем, проникаясь главой. Возможно кто-то посчитает это неправильным и абсурдным, но я могу сказать с уверенностью, что влюбляются в мелочи. Знаете, есть люди, которые любят за что-то, а как это возможно? То есть любить за волосы, голос, привычки, глаза? Нет. Влюбляются в мелочи, в самые, что ни на есть настоящие, мелочи. Например: застёгивать толстовку до подбородка, наклонять голову вбок от раздумий, писать букву «Р» снизу вверх или вообще брать кружку не за ручку, а за ободок. Все эти мелочи влюбляют намного больше, нежели слова или действия. Все эти мелочи составляют картину в целом и тебя тянет к человеку, как к кружке охладительного напитка жарким летом. Ты просто любишь и не можешь сказать за что или почему, просто без этого человека — ты не знаешь кто ты и что из себя представляешь. И каждый вечер слышишь это заветное «Я люблю тебя», из-за чего в животе становится щекотно и тепло. Бабочки? Нет, это намного глубже. И когда ты видишь, что он снова впал в раздумья, то понимаешь о чём он думает и этот вопрос, постоянный вопрос, который он задаёт почти каждый день, не злит тебя, а наоборот заставляет обнять его и зарыться рукой в шелковистые волосы, вдыхая аромат парфюма и мятного шампуня. — За что ты меня любишь? Не отвечаю и он хмурится, наклоняя голову вбок, до того самого момента, пока я не обниму, простояв так какое-то время. И ты не видишь ничего, только он и эти прекрасные зелёные глаза, которые затягивают с каждым разом всё сильнее и ты влюбляешься всё больше, каждый день больше предыдущего, каждый день впадая в этот омут зелёных глаз. У каждого в прошлом были ошибки и у каждого они остались. Прошлое — составляет нас. Это как пазл, оно собирает нас по кусочкам, вырисовывая картину нашей жизни. И без прошлого мы никто, но так же прошлое надо отпускать, не забыть его, но отпустить, как бы больно не было, чтобы не чувствовалось, и важно именно то, что происходит сейчас, именно в эту секунду и именно с ним. С ним. То, как он проводит кончиком носа по скуле, спускаясь ниже и дотрагиваясь до губ. У него они клубничные. Всегда. Нежно проскальзывает языком по нижней губе, чуть сжимая её и оттягивая. Я приглушённо смеюсь, а он зарывается носом мне в шею, глубоко вдыхая и обвивая руками талию, прижимая к себе. Мы любим это. Лежать на траве и смотреть на звёзды. На тёмное ночное небо. — Когда-нибудь я назову звезду в честь тебя, — шепчет он и целует в макушку, переплетая наши пальцы. А иногда мы лежим на холме и слушаем бушующее море, раскатывающее грозные волны о скалы, будто предупреждающее об опасности. Но я не боюсь, потому что сижу в его толстовке, окутанная самым прекрасным запахом на свете, перебирая его волосы и любуясь ямочками, казалось бы, самыми прекрасными на свете. — Люблю тебя, — шепчет он, целуя за ушком. — Всегда буду. — Всегда, — шепчу в ответ и обвиваю его шею руками. Он никогда не бывает груб. Только нежность. Всегда. Опять это слово, которое вызывает у меня улыбку и я морщусь. Он целует меня в нос, а после нежно переходит к шее, отодвигая ворот футболки и забираясь длинными, чуть прохладными пальцами под вещь. Летний ветерок заставляет меня откинуть голову на траву и прислушаться к деревенской тишине, вглядываясь в верхушки ёлок и зачарованно смотреть на луну. Прикрываю глаза и наслаждаюсь этой обстановкой, вспоминая деревянный маленький домик с баней и огородом, на котором сейчас расположились мы. Это наше место. — Юля, — горячий шёпот прямо на ухо. — Правда? — Правда, — киваю и тянусь к его губам, нежно, чуть ощутимо, касаясь. — Люблю. Пальцы выводят на моей спине незамысловатые узоры и я сжимаю в руках его футболку, с чуть ощутимым запахом костра и клубники. Конечно же. Зарываюсь рукой в волосы, чуть сжимая их и оттягивая, наблюдая за тем, как темная пелена желания застилает глаза, расширяя зрачки и усиливая сердцебиение. Салаты. Вы знаете, как это готовить вместе? Сначала кажется, что всё отлично, а потом вся кухня в майонезе и укропе и вы смеётесь, падая на пол и лениво целуетесь, хватаясь за руки и столешницы, до побеления костяшек от предстоящего наслаждения и спазма всего тела. Вся квартира украшена, а на стенах серпантином выведены наши имена, обведённые сердечками. И остаётся лишь дождаться гостей. И второй год подряд звонит он, поздравляя с новым годом, днём рождением, пасхой. Я никогда не говорила с ним с тех пор. Просто не хочу. Мне это не нужно. Я знаю, что только услышав мой голос, я причиню ему ещё больше боли, ещё больше страданий. А он снова задумывается, сидя на краешке дивана и уставившись в пол, нахмурив брови. Нежно провожу по руке и наблюдаю за тем, как в его зелёных глазах переливается свет от медленно мигающей гирлянды. — А если бы я ушёл, — начинает он, смотря прямо мне в глаза. — Ты была бы с ним и мне не пришлось бы наблюдать за его болью. — Не была бы, — говорю твёрдо. — Я не была бы с ним. И понимаю, что это правда. Самая чистая правда. Этот выбор не был противоречивым, необдуманным или быстрым. Я знала, я понимала, что делаю. И тогда, в ту ночь, когда я сорвалась и позвонила ему, то услышала чёртово молчание. Он не ожидал. Не ждал этого. Но через пятнадцать минут сидел в моей комнате и обнимал, нежно поглаживая по волосам и шептал какие-то слова, которые в тот момент я не могла разобрать. Он любит кофе, знаете, крепкий, без сахара, а я обожаю чай, который он терпеть не может. И эта картина, которая открывается мне каждое утро, заставляет улыбаться и с обожанием смотреть на него. Крепкий кофе и сладкий чай. Он делает его для меня, каждое утро. Мне нравится наблюдать за тем, как он готовит, особенно курицу. Она получается лучше всего. Смотрю на ёлку и новогодние, аккуратно упакованные подарки. На стенах висят наши фото и я думаю, что мой подарок понравится ему больше всего. Знаете, он был против этого. Он не осудит. Никогда не осуждал. Надо искать такого человека который будет поддержкой и опорой, твоей стеной. Тянусь к нему и прикасаюсь губами к шее, чуть проскальзывая по коже языком, а после крепко обнимаю и улыбаюсь его смеху. Теперь мы живём вместе. Это как… Я не знаю, но это потрясающе. Бабушка называет нас «Сокол и Роза». Знаете, есть поверье, связанное с этим. Сокол так любил розу, что захотел показать всем свою любовь, пытаясь пробраться вверх и поцеловать её, вдохнуть нежный аромат и почувствовать его в самих лёгких. Острые шипы оставляли на теле сокола многочисленные порезы, но он добрался до верхушки, весь окровавленный и роза стала красной. Вот почему красные розы — символ любви. Самой настоящей и сильной. Аккуратно провожу пальцами по его колену и беру за руку, переплетая наши пальцы. Я люблю так сидеть и о чём-нибудь думать. Это расслабляет и заставляет услышать тишину в которой комфортно и уютно. Вибрация телефона отвлекает от мыслей и я смотрю на экран. Он. — Возьми, — шепот прямо на ухо. — Возьми и поговори с ним. — Я… — Прошу, ради меня, — сильнее сжимает руку и перебирает волосы. — Прошу. Выдыхаю и нажимаю на «Ответить». За два года. Первый раз. — Алло, — хриплю и сжимаю его руку ещё сильнее. — Чёрт, — удивлённый вздох. — Ты… Боже. Наконец-то. Как дела? — Отлично, — киваю сама себе и прижимаюсь к нему спиной. — У тебя? — Тоже, — лёгкий смешок. — Я… Могу приехать? — Н-не думаю. Я не думаю, что это хорошая идея. Прости. — Почему? — Тебе будет трудно. — А тебе? — Нет, — затаиваю дыхание и жду ответа, но гудки обрываются и я слышу звонок в дверь. Чёрт. — Ты его пригласил? — прищуриваюсь, смотря в зелёные глаза. — Да, он мой брат, прости, — выдыхает он. — Ты думаешь, что между нами может что-то быть? Что я пойду к нему? Молчание. Партизанское молчание. Я тру лоб и иду к входной двери, тихо открывая её. Классические чёрные брюки, пиджак и белая рубашка с чёрным тонким галстуком. Не изменился. Отхожу и даю ему пройти, не смотря в глаза. Два брата смотрят друг на друга, а по середине снова я. Не хочу повторения этого «Снова», поэтому иду к нему и переплетаю пальцы, крепче сжимая их и чувствуя напряжение. Его разряжает задорный смех бабушки и Дашки, которые сразу поняли в чём дело и начали о чём-то болтать. Чувствую, что он смотрит на меня и ещё сильнее сжимаю руку, до хруста. — Зачем? — шепчу на ухо. — Ему не комфортно. — А тебе? — Я с тобой. — Всегда? — Всегда, — говорю я и целую в скулу. После к нам в квартиру пришёл Серёжа, тот самый парень, который был влюблен в подругу с первого класса. Они мило разговаривают и о чём-то беседуют, а я чувствую как мою коленку сжимают в утешительном жесте. Он рядом и всё отлично. Все смеются и улыбаются, а бабушка произносит миллионный тост. — Новый год, — говорит она с чуть заплетающимся языком. — Это всегда магия! Сокол и Роза, мои прекрасные и милые, я бесконечно рада, что ты есть у Юли и заботишься о ней. В прошлом было множество событий, — на этих словах она смотрит на него, который сидит и поправляет черный галстук. — Но ты со всем справилась! Люблю вас, с Новым Годом, и пусть в эту ночь с вами случится чудо. Все подняли бокалы и прокричали «Ура!», а я вспоминаю как он целовал мой живот и говорил о том, что когда-нибудь у нас появится маленькая личинка, бегающая по дому, а возможно их будет несколько. — Мальчик или девочка, но я хочу, чтобы у нашего ребёнка были твои глаза, — шепчет он. — Нет, — отрицательно мотаю головой и накрываю его ладони своими. — Твои. Твои глаза и твой прекрасный характер. — А от тебя что? — удивляется он и я молчу, но он продолжает. — Наш ребёнок будет таким же прекрасным как и ты. У него будет всё самое лучшее, а самое главное, у него будет самая прелестная и красивая мама. Улыбаюсь и тянусь к губам, которые отдают клубникой. Он подтягивается и целует меня в лоб, проводя указательным пальцем по линии ключиц и снимая лямку лифчика. — Люблю тебя, — шепчет он и накрывает нас одеялом. Громкий хлопок отрывает меня от воспоминаний и я смотрю вперёд. Бабушка взорвала хлопушку и теперь серпантин разлетелся по всей комнате. Отставляю бокал с шампанским и смотрю на Дашку, у которой сейчас во всю красным полыхали щёки. — Время подарков! — весело говорит она. Мы все берём по бокалу с шампанским и подходим к ёлке. Я снова между двумя братьями. Егор с Женей как-то странно смотрят друг на друга. Егор с какой-то злостью, а Женя… С сожалением? Трясу головой и беру его за руку, вновь переплетая пальцы. Бабушка подарила набор сервиза, Дашка с Серёжей деньги и он последовал его примеру. — Моя очередь, — улыбаюсь я и выхожу вперёд, предварительно раздав подарки бабушке и Дашке. — Я хочу, чтобы ты понимал, что Сокол и Роза — это не просто какие-то слова. У тебя есть роза, а я у меня это… Поднимаю рукав платья и наблюдаю за его реакцией. Только за его. Вижу в его глазах восторг и благодарность, а после милую улыбку, из-за чего на щеке проступает ямочка. Он подходит ко мне и обнимает, целуя в висок и шепча всякие нежности, чуть приподнимая, а после смотрит прямо в глаза. В его руке вижу маленькую коробочку в форме сердечка. — Ты, — шепчет он мне на ухо, закрывая обзор гостям. — Вытащила меня из того состояния, вновь подарила эти чувства. С тобой я чувствую себя нужным. Ты станешь моей… Навсегда? — Навсегда, — шепчу я и чувствую прикосновение металла на безымянном пальце. Улыбаюсь и обнимаю его, нежно целуя в губы, прижимая к себе. Навсегда. Слышу как Дашка радостно кричит «Молодожёны! Я подружка невесты!», бабушка вытирает слёзы платком, а он смотрит на меня, а после переводит взгляд на него и морщится. — Все к столу! — радостно произносит бабушка. — Ещё кое-что, — в каком-то ступоре говорю я, всё ещё находясь в его объятиях. — У меня есть подарок, для тебя. Смотрю на парня, который медленно выпускает меня из своих объятий и опускаюсь на корточки, беря ещё один подарок, который специально положила дальше всех. Все с удивлением смотрят и видят красную длинную коробочку, которая привлекла внимание всех в этой комнате. Он смотрит на меня нахмурив брови и тянется к ней. Я открываю коробочку и вытаскиваю продолговатый предмет, на котором виднеются две полоски. Дашка улыбается ещё шире и обнимает Серёжу, переплетая пальцы. Бабушка гордо кивает, а он со слышным «Блять» выходит из квартиры хлопнув дверью. — Это… — начинает он, но останавливается и смотрит на меня со всей любовью. Я улыбаюсь и повторяю некогда сказанную им фразу:

— Это сочетание нас.