Миллион причин

I don't remember a moment I tried to forget

. У Стайлза миллион причин послать малышку Мартин ко всем чертям. У Стайлза миллион незабытых/несказанных слов в голове, стойкий недочёт реальности и дурацкие мысли о рыжеволосой банши. У Лидии нет ни причин, ни возможностей не любить Стилински. У Мартин в голове - очередная водная диета и ни мысли о парне с созвездием родинок по всему телу. Лидия на дисплее мобильного читается раза с пятого - перед глазами всё плавает, словно от убойной дозы виски. Лидия впервые сбрасывается. Лидия любит Рождество и блинчики с вишневым сиропом. Лидия почти уверена в своей любви к Стилински. Однако, она не признает этого никому и никогда. Стайлз - ебанный псих. Стайлзу давно пора в психушку. Стайлз сошел с ума ещё в третьем классе. Рыжая Мартин - привычный образ ненормальных снов Стилински. Они оба знают, что всё - совсем не норма. Но им обоим нет дела до этого. У Мартин в волосах - снежинки. Они белеют в слишком ярко в рыжих прядях; ярко для привыкшего к темноте ночи Стайлза. Она снова без шапки и в тонкой куртке, которая жутко бесит Стилински. Он готов накричать на неё, но она улыбается - и он готов отдать за эту её улыбку всего себя, если она того потребует. Лидия держит его за руку - привычно и более, чем нужно. Стайлз готов биться за Лидию до конца; до конца жизни - его или её - неважно. Стайлз готов отдать свою никчемную жизнь за глупую рыжую Мартин. Она то, конечно же, почти ценит. Лидия боится за него не меньше, чем он. Но это же Лидия. Он звонит ей первым - она отвечает почти сразу, сонно протягивая его имя хриплым голосом, который стал для нее привычным. Крики по ночам не уходят - Мартин стабильно просыпается от них и кошмаров, в которых умирают практически все; Лидия и Стайлз идеально подходят друг другу; долбанные идиоты с со своими голосами в голове. Ненормальная истеричка и законченный псих, куда уж идеальнее. Для Стилински привычно обнимать её ночами, когда зима вот-вот вступит в свои права; когда снег ложится пушистыми хлопьями, непривычными, на самом-то деле, для Бейкон-Хиллс; когда Лидия немного сходит с ума, а сам Стайлз уже давно постоянный клиент психиатра. Рождество без ёлки и подарков - совсем не Рождество. Лидия без предъяв на праздник - не Лидия. Стайлз прикусывает фалангу указательного пальца, когда старая гирлянда в очередной раз бьет его током; Стилински матерится, но не оставляет попытки её распутать. Лидия - его Лидия - смеется. Заливисто, звучно, будто так и надо, будто так было всегда. Разноцветные шары на пушистой елке, тонны мишуры по всему дому, и рыжеволосая Мартин рядом. Стайлзу Стилински больше, в общем-то, ничего не надо.