Когда я это поняла?

      Яркий солнечный день. Уставшая толпа пятикурсников вывалилась на улицу после письменного экзамена по защите от тёмных искусств.       Четверо неразлучных друзей: душа компании Поттер, источник идей Блэк, сдерживающий фактор Люпин и скромный Петтигрю, именуемых Мародёрами, расположились под берёзой на берегу Чёрного озера.       Снейп - человек, который чаще всех остальных становится целью Мародёров в их шутках, который и сам, мягко говоря, не очень хорошо относится к Мародёрам. Он устроился неподалеку в густой тени кустарника и начал изучать материалы экзамена.       На поверхности озера сверкали яркие блики, а на берегу, тоже залитом солнечным светом, сидела компания девочек, только что вышедших из Большого зала, — сняв туфельки и носки, они болтали ногами в прохладной воде и смеялись.       Люпин вынул книгу и углубился в чтение ее. Сириус, с надменным и скучающим видом, что очень ему шло, поглядывал на прогуливающихся вокруг учеников. Джеймс по-прежнему играл снитчем, позволяя ему отлетать все дальше и дальше — казалось, что он вот-вот вырвется на свободу, — но он неизменно ловил его в самый последний момент. Хвост наблюдал за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс демонстрировал особенно сложный бросок, Хвост ахал от восхищения и принимался аплодировать. Джеймсу, похоже, нравилось чужое внимание. Он очень часто протягивал руку к волосам. У этого парня с детства была привычка взлохмачивать себе волосы — он словно боялся, что его прическа покажется кому-то чересчур аккуратной. Кроме того, он все время косился на девочек у воды.        — Перестань, — наконец сказал Сириус после того, как Джеймс снова эффектным броском поймал снитч и Хвост издал очередной ликующий вопль, — а то Хвост описается от восторга.       Хвост слегка покраснел, но Джеймс ухмыльнулся.        — Как скажешь. — Он засунул снитч обратно в карман.       — Скучно, — сказал Сириус. — Когда наконец будет полнолуние?        — А я бы и без него обошелся, — мрачно сказал Люпин из-за своей книги. — Между прочим, нам еще трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить. — И он протянул ему книгу.       Но Сириус лишь презрительно хмыкнул.        — Оставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю.        — Сейчас развлечемся, Бродяга, — спокойно сказал Джеймс. — Гляди, кто там...       Сириус повернул голову — и замер, как пес, почуявший кролика.        — Великолепно, — мягко сказал он. — Нюниус.       Снейп около кустов только что поднялся на ноги и теперь прятал свои листки в сумку. Когда он вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали.       Люпин и Хвост остались сидеть. Люпин по-прежнему смотрел в книгу, хотя его зрачки не двигались и между бровей пролегла едва заметная морщинка. Хвост переводил взгляд с Сириуса и Джеймса на Снейпа и обратно, и лицо его светилось жадным нетерпением.        — Как дела, Нюниус? — громко сказал Джеймс.       Снейп отреагировал так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман и уже доставал оттуда волшебную палочку, но тут Джеймс воскликнул:        — Экспеллиармус!       Палочка Снейпа подлетела вверх футов на двенадцать и шлепнулась в траву позади него. Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял.        — Импедимента! — сказал он, направив палочку на Снейпа, и Северус, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему.       Гуляющие стали оборачиваться в их сторону. Некоторые ученики поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие — с удовольствием.       Снейп, тяжело дыша, лежал на траве. Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками; по дороге Джеймс поглядывал через плечо на девочек у озера. Хвост тоже поднялся на ноги и наблюдал за ними с жадным интересом — он даже отошел от Люпина, чтобы лучше видеть.        — Как прошел экзамен, Нюнчик? — спросил Джеймс.        — Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — злорадно сказал Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберешь!       Кое-кто из зрителей засмеялся: Снейпа явно не любили. Хвост пронзительно захихикал. Снейп пытался встать, но заклятие еще действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми веревками.        — Вы у меня дождетесь! — выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождетесь!        — Дождемся чего? — хладнокровно сказал Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик? Вытереть о нас свой сопливый нос?       Из уст Снейпа извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трех шагах от хозяина, и ничего не случилось.        — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — Экскуро!       Изо рта у Снейпа тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней...        — Оставьте его в покое!       Джеймс и Сириус оглянулись. Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам.       Кричала одна из девочек у озера, с густыми темно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелеными глазами миндалевидной формы.        — Что, Эванс? — сказал Джеймс. Тембр его голоса вдруг изменился — он стал более глубоким и мелодичным, более взрослым.        — Оставьте его в покое, — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал?        — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьезно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я...       Многие зрители, включая Сириуса и Хвоста, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворяющийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили.        — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно?        — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай... пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.       Тем временем Чары помех, наложенные на Снейпа, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплевываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не видел.        — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили.        — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снейпу. — Стой!       Но он опоздал: Северус уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез.       Кровь хлынула ему на мантию. Еще одна яркая вспышка — и Снейп повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками; Сириус, Джеймс и Хвост чуть не захлебнулись от хохота.       В уголках губ у Лили что-то дрогнуло, и даже могло показаться, что выражение ярости на ее лице вот-вот сменится улыбкой. Но она громко сказала:        — Опусти его!        — Пожалуйста, — сказал Джеймс и взмахнул палочкой. Снейп шлепнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус сказал:        — Петрификус тоталус! — и Снейп снова упал плашмя, как доска.        — Оставьте его в покое! — крикнула Лили. Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней.        — Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, — серьезно сказал Джеймс.        — Тогда расколдуй его!       Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снейпу и пробормотал контр заклятие.        — Ну вот, — сказал он, когда Снейп вновь с трудом поднялся на ноги.        — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус...        — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! - Лили прищурилась.        — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус.        — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снейпа палочку.        — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его!        — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да я никогда в жизни не называл тебя... сама знаешь кем!        — Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы... Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит!       Она круто развернулась и быстро зашагала прочь.        — Эванс! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, Эванс!       Но она так и не обернулась.        — Какая муха ее укусила? — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сделать вид, что ответ на этот вопрос его вовсе не интересует.        — Сдается мне, она считает тебя немножко зазнайкой, дружище, — сказал Сириус.       — Ну ладно. — В голосе Джеймса зазвенела обида. — Ладно же...       Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз.        — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники?       Но о том, исполнил ли Поттер свою угрозу Лили узнала лишь через несколько дней, потому что когда Джеймс произнёс эти слова, она уже быстрым шагом заходила в Хогвартс. Зайдя в свою комнату, девушка бросилась на свою кровать.       Она не плакала, нет. В ней бурлило столько чувств, что она просто не могла заплакать, а осознание того, что случилось как будто съедало её изнутри. Она просто не могла поверить, что её Северус, человек, который открыл для неё этот мир волшебства, назвал её таким ужасным словом.       Хотя, только сейчас Лили впервые трезво оценила его поведение в стенах Хогвартса. Он давно уже увлекся тёмными искусствами, проникся идеями, как его там, Волан-де-Морта, о чистоте крови.       За время их дружбы девушка только и делала, что находила ему разные оправдания: на него так повлияли его дружки-слизеринцы; он вырос в неблагополучной семье. Но сейчас Лили не собиралась придумывать никому оправдания, ни Северусу, который предал её, ни себе, которая всё это время не замечала того, что её друг давно уже не тот, кем она его считала, и тем более этому очкастому придурку, которому как всегда плевать на то, что чувствуют окружающие, лишь бы потешить себя и своего дружка Блэка.       При мысли о Поттере что-то в ней забурлило, но девушка приняла это за ненависть и презрение к парню. Примерно через пять минут после того, как Лили зашла в комнату, к ней пришли два самых близких в этой школе ей человека - Алиса Стоун и Марлин Маккиннон. Они всегда были с ней в нужную минуту и понимали её без слов. Вот и сейчас они не помчались сразу за Лили, а дали ей время на раздумье.       Они никогда не понимали дружбы девушки со слизеринцем, впрочем, как и весь Гриффиндор. Хотя сейчас и сама Лили не до конца осознавала, почему она была с ним всё это время. Даже когда произошло то, о чём много раз предупреждали подругу девушки, они не стали об этом говорить.        - Лили, ты, главное, не плачь. Запомни, никто в этом мире не достоин твоих слёз. Никто, - и так не собирающейся плакать Лили стало намного легче после слов Алисы. Эта девушка всегда умела найти такие слова, что даже самая безвыходная ситуация становилась не такой уж и ужасной. Но Марлин тоже не оставалась в долгу:        - Тем более, если ты сейчас испортишь краснотой свои прелестные глазки, то колдографии получатся неудачными.        - Какие колдографии? - попыталась отвлечься от своих мыслей Эванс.        - Как?! Я вам что, не говорила? Мне родители прислали колдоаппарат, и я как раз сегодня хотела его опробовать! - с этими словами Марлин с помощью манящих чар достала из чемодана этот самый аппарат и весело подпрыгнула с кровати, на которую они с Алисой успели сесть, разговаривая с Лили.        - Итак! Быстро все встаём, поправляем свой внешний вид и выстраиваемся для общей колдографии!       Два раза повторять девушкам не надо. Эванс, на пару со Стоун, быстро подскочила к зеркалу, поправила одежду , и вот они уже втроём стоят и фотографируются (на самом деле, Марлин назвала это как-то по другому, но Лили не запомнила и воспользовалась маггловским словом) с разных ракурсов. На самом деле, Лили не очень-то сначала хотелось этим заниматься, но она встала ради двух людей, которые стараются ради неё. Кстати, не зря стараются, потому что уже после второй колдографии девушка и впрямь втянулась и думать забыла о потерянном лучшем друге вплоть до отбоя.