Начало

— Иди отсюда, кыш! Разберись в себе, а потом уже приходи. А то, видите ли... Тоби разочарованно вышел из комнаты своей подруги Клокворк. Он только хотел сказать ей, как она для него важна, и как он ее любит, но сказал много лишнего, и кажется ее обидел, раз она так разозлилась. — Нет! Ну, хрен знает этих девушек. То им не то, это не то... И что мне теперь делать? — он со злостью ударил кулаком об стену, от куда упала фотография в деревянной рамке. — Эй, а что если я попрошу совета у Оффендермена, м? Он ведь во всех этих любовных делах толк знает. Хотя, я думаю он мне такое насоветует, что Клок меня потом и на километр к себе не подпустит. Значит, попрошу помочь мне кого- то другого, — он остановился у приоткрытой двери в комнату, — у Тима Маски, к примеру. Парень осторожно зашел в комнату, где сидя в кресле спал его друг. Стоящее на столе радио тихо играло джаз. Роджерс уже хотел как всегда разбудить его криком "Хей, Маски подъем! Солнце уже высоко!", но вспомнив, что в прошлый раз в него запульнули подушку с такой силой, что сбили с ног, как-то передумал. Но пока Тоби думал, как без ущерба для себя разбудить Тима, тот открыл глаза, и поморщившись, посмотрел на нежеланного гостя. — Тоби, что ты делаешь у меня в комнате, сволочь ты такая? Я ведь тебя предупредил, что если ты не перестанешь меня доканывать, то я тебя придушу. Было такое? Паренек замахал руками. — Э-э-э! Да не доставать я тебя пришел. Больно надо. Я хотел у тебя помощи попросить, вот чего. Понимаешь, я совсем не умею общаться с противоположным полом, всегда говорю что-то не то... Вообщем, ты не мог бы меня научить этому? Пожалуйста. Ты ведь мне друг... Маски посмотрел на Роджерса, у которого глаза напоминали больше щенячьи, чем человеческие, и почесав затылок, согласился. — Ну-с, во-первых, дамы ценят романтику. Говори больше комплиментов, старайся замечать в них только хорошее. Вот к примеру, чего хорошего в твоей Клокворк? Тоби посмотрел по сторонам, будто ища ответа, и на полном серьезе сказал: — У нее часы чуть-чуть спешат. Маски закрыл лицо руками, и обреченно вздохнув, продолжил свой "урок" пикапа. — Да вот по этому тебе и не везет с девушками. Сам подумай, разве это хорошо, когда часы спешат или отстают? Это лишь ее обидит. Скажи ей про то, — Тимоти поднялся с кресла, и подойдя ближе, положил руку на плечо своего "ученика", — как прекрасны у нее волосы, сравни их с шелковыми лентами, например, побудь немного поэтом. Потом подойди к ней, и нежно поцелуй. И все, считай она твоя на веки-вечные. Ну, вот давай потренируемся. Допустим, я какая-та мадмуазель, — Тим подойдя к столу, надел на голову книжку, а после, сняв с кровати плед, намотал его вокруг себя, — а это, к примеру, мой парик и мое вечернее платье. Давай, говори мне комплименты. Офигевший Тоби внимательно посмотрел на своего друга, и недолго думая, глубоким голосом, произнес: —Мэм, вы настолько прекрасны, что выглядите на целую сотню долларов! А ваше платье напоминает мне закат в Чернобыле — такое же яркое и загадочное! Маски, закатил глаза, и сняв свой наряд, подошел к пареньку. — Эх, так дело у нас не пойдет... Ну а целоваться-то хоть умеешь? — но ничего не услышав в ответ, продолжил. — Раз не умеешь, будем учить. Он закрыл дверь на замок, сказав, что могут помешать, и подошел к любителю топоров. — У тебя красивые глаза, тебе говорили? Нет? Жаль-жаль... Они достойны этого. — он аккуратно провел рукой по его шее, заставляя сердце биться быстрее, чем прежде. Мужчина придерживая подбородок парня, провел указательным пальцем по сомкнутым губам Тикки, от чего тот вздрогнул. Склонившись к парню, Тимоти аккуратно коснулся его губ своими, а затем провел языком по ним, как бы прося разрешения на дальнейшие действия. Тоби, решил не сопротивляться, и приоткрыл рот, а Маски, будто этого и ожидавший, принялся усиленно исследовать рот Роджерса, который не понимал, почему же ему это нравится. Тимоти, нежно пощекотав небо своего партнера, и проведя языком по его ровным зубам, прервал поцелуй. — Что? Понял, как надо целоваться? Повторить сможешь, или еще раз показать? Паренек лишь помотал головой, и когда Маски повернулся, чтобы открыть дверь, Тоби тихо, почти шепотом, спросил: — Тим, А что ты еще умеешь? Маски остановился, повернулся к своему "гостю", и осмотрел того с ног до головы, как будто оценивая. На его лице заиграла пошлая улыбка, от которой Тоби стало как-то не по себе. И что творилось сейчас у Тимоти в голове, что он себе такого представил? Оставалось только догадываться. — Тикки-Тоби, гадкий ты мальчишка. Я конечно могу тебя еще поучить, но не за бесплатно, это точно. Пойми, в этом мире надо платить чуть ли не за каждый вдох или выдох. Роджерс опустил голову, смотря на дощатый пол, и обреченным голосом спросил у своего "учителя": — И как же я смогу тебе заплатить, если я денег в руках уже несколько лет не держал? Откуда тебе я их возьму? Тим, уверенно подошел к нему, и приобняв парня за плечи, сказал настолько тихо, что Тоби еле расслышал: — Можешь не волноваться. Я деньгами давно уже и не беру. Сам посуди, зачем мне в лесу эти никчемные бумажки? Ну, а в город я выйти просто-напросто не могу, ведь мой фоторобот чуть-ли не на каждом столбе висит. Так что, — Тим не переставая обнимать Тоби, свободной рукой провел сначала по волосам, а уже через несколько мгновений и по животу, — тебе придется немного поработать для меня. Ну, что скажешь? Последние слова пронеслись у паренька как пугающее эхо. Он кажется понимал, куда клонит его знакомый. Представляя, что он с ним хочет сделать, у младшего прокси начинал болеть живот. — Тим, что ты имеешь ввиду? Мужчина продолжал гладить напуганного подростка. — Я имею ввиду, что хочу, чтобы ты оплатил натурой, непонимающий ты мой. Сильно не волнуйся, неприятно будет лишь сначала, но потом... — и он снова поцеловал его. Тоби немного покраснел, и ломая пальцы, поинтересовался: — Я... Просто понимаешь... понимаешь, у меня это в первый раз, и я ничего о таком не знаю... Что мне хотя бы надо будет делать? — Тебе? Уж поверь мне, ничего такого, что ты не умеешь. Главное, не сопротивляйся и расслабься, а все остальное я сделаю сам. Так ты согласен? Хорошо. Я сделаю музыку чуть погромче, чтобы потом не задавали глупых вопросов... Ты ведь не против? Тоби отрицательно покачал головой, а Тим подойдя к столу, покрутил колесико, регулирующее громкость. — Ну, а вот теперь все. Главное только не волнуйся, и доверься мне. — он подошел вплотную. — И еще кое-что: я не кусаюсь. Руки Тима в момент забрались под толстовку Тоби, щекоча его тощее тело, из-за чего парень улыбнулся и начал тихонько хихикать. Услышав это, мужчина начал снимать с Роджерса его полосатую кофту, а затем и потрепанные джинсы, предварительно стащив с того черно-белые пыльные кеды. — Так, теперь ложись на кровать, — осмотрев полуобнаженного Тоби, приказал Тимоти, — не переживай насчет того, что она односпальная, уместимся. Парень выполнил это, и сел в немного развратную позу. Он с интересом принялся наблюдать за Маски, который может быть и специально медленно снимал одежду. Радио играло песню про разбитые чувства одной девушки, отчего Тикки-Тоби немного загрустил. Ведь он понимал, что Тиму от него хочется. Как говорят в народе: "Поматросить и бросить". — Ну что с тобой опять? Я просто не понимаю, почему у тебя настолько резкие перепады настроения? — Тим подошел к кровати, и обнял сидящего на ней мальчишку. Тоби только сейчас почувствовал запах одеколона своего "друга". Он показался ему немного странным, потому что на передний план выбивался запах спирта. Одеколон... А откуда он его взял, если клялся, что в город не выходит? Выпустив своего партнера из объятий, хозяин комнаты уложил подростка на живот, и сняв с него последний элемент одежды — трусы, резко вошел в него, заставя парня негромко ойкнуть и зашипеть. — Упс, кажется кое- что забыли... Ладно, надеюсь крови будет не очень много... Сильно больно? — Ты дебил?! — огрызнулся Тоби, из-за чего получил неслабый удар по спине. Тим начал грубо двигаться, а Тоби закрыл глаза, желая, чтобы это скорее закончилось. Боль была невыносимая, внутри будто все горело. Он пытался представлять что-то другое, но мысли его не слушались, в голове были лишь их обрывки. Несчастный парень осознал, что громко стонет, и закусил край подушки, чтобы не выдать себя и своего партнера... Маски сильно покраснел, его челка была вся мокрая от пота. Он держал Тоби за бедра, впиваясь в его кожу своими ногтями, не нарочно царапая ее, и кажется совсем не обращая на стоны никакого внимания. Тим кончил, и обессиленный упал рядом с парнем, у которого на глаза наворачивались слезы. Он чувствовал себя грязным и использованным, никому ненужным, и хотел бы спрятаться, но сил хватило лишь на то, чтобы притянуть колени к груди, и молча смотреть на стенку. Через пять минут услышав сопение Тима, Тоби кое-как оделся и вышел из комнаты. Идя по темному коридору он, думал о том , что ему теперь делать. Он чувствовал ужасную боль в груди. Сердце как-будто рвалось на кусочки, от одной мысли о том, что его использовали... Незаметно даже для самого себя он остановился и посмотрел в окно. На улице шел сильный и, казалось, очень холодный дождь. Он быстро побежал вниз по лестнице, и открыв дверь, выбежал на улицу. Остановившись на небольшой поляне, которая находилась около дома прокси, Тоби встал опустив голову. Он хотел, чтобы дождь смыл с него это неприятное чувство, чувство того, что ты теперь один и тебя бросили... Роджерс поднял голову вверх и посмотрел на застланное тучами небо. Его уже мокрая челка закрывала его глаза, которые, казалось были наполнены грустью и печалью. Он вздрагивал каждый раз, когда холодные капли попадали на лицо. — Как мне хочется исчезнуть! Чтобы не чувствовать этой боли..! — Проговорил Тикки одними лишь губами. Он простоял так минут семь, пока не услышал шаги позади себя. Обернувшись и посмотрев пустыми от невыносимой боли глазами, он увидел как его друг, Смеющийся Джек, смотрел на него взволнованным взглядом. В руках он держал кофту, которую Роджерс одевал только когда было холодно. Он подбежал к промокшему до нитки Роджерсу и без лишних вопросов накинув на него кофту, взял за руку и повел домой... Но как черно-белый клоун не пытался, он ничего не смог узнать у мальчишки, а на вопрос о том, почему тот стоял под дождем, Роджерс лишь качал головой, давая понять, что не хочет говорить. А после того, как они зашли в дом, Тобби с силой оттолкнул Джека, и шепча что-то больше похожее на бред, ушел к себе в комнату. Он забился в угол, и не обращая никакого внимания на то, что его одежда полностью мокрая, и на то, что все тело болит, тихонько зарыдал. Он плакал и ругал себя до тех пор, пока не заснул. Ему ничего не снилось, кроме черного коридора, в котором не горела ни одна лампочка. * * * — Он... Не выходил оттуда почти два дня. Я приносила ему еду, хотела поговорить, а он... Он лишь сказал, что ему ничего не нужно, и еще какой-то бред про коврик, об который вытирают ноги. Я честно не знаю, что происходит с Тоби! — Клокворк, глотая слезы, стояла рядом с дверью своего любимого, у которой собрались почти все обитатели дома. — Эх... Напоминает мне его поведение кое-что, - поправляя шляпу сказал Оффендер, и заметив, что на него смотрят, продолжил, — девушки после изнасилования ведут себя точно также. Я это точно знаю, уж поверьте. Но вы успокойтесь, такого быть просто не может. Он из дому-то ни ногой без приказа. Значит, случилось нечто другое. Но вот только что? Из-за угла на это небольшое "собрание" смотрел Тим. Он понимал, что если Тоби все расскажет, то прокси в белой маске, придется спасаться бегством, да и то, не факт что это поможет. От разъяренного Тонкого человека еще не одна живая душа не смогла уйти. А что если он попросит прощения, попытается подружиться с Роджерсом? Но зачем? Ведь Тоби сам согласился, он ведь понимал, что его ждет. А может и нет, ведь он всегда плохо понимал намеки... Маски окончательно запутался в своих мыслях. — А дальше-то что? ну мне ведь интере-е-е-есно... Не молчи! — Тикки-Тоби сидел на диване в гостиной поджав ноги, и тряс за плечо КагеКао. Судя по доброй улыбке на маске демона, его это нисколько не раздражало. Он откашлялся, и продолжил свой рассказ. Он говорил с легким японским акцентом, но все уже давно к этому привыкли, и с удовольствием слушали его истории. — Так вот, на чем я остановился? А, ну вот подхожу я к ней сзади, и говорю: "О, прекрасная дама! Могу ли я задать вам один очень важный вопрос?", а сам рассматриваю ее. Фигурка у нее, знаешь ли, такая... — Не, ну ты постоянно спрашиваешь вопрос! Это ясно, как свет от лампочки. В чем прикол-то? — перервал своего собеседника Тоби, из-за чего тот недовольно рыкнул. — Тоби-кун! Не перебивай меня, сколько я могу это повторять? Я все тебе расскажу. Эх, продолжим. Значит так. Вот подхожу я к ней все ближе, и ближе, а она не отвечает. А ты знаешь, я ненавижу ждать. И я повторяю то, что сказал ранее, и она поворачивается ко мне... — И что дальше? — А это мужик! Бородатый такой... Хочешь верь, а хочешь нет, но я впервые в жизни напугался! Роджерс громко рассмеялся, да так, что посуда в серванте зазвенела. Глядя на паренька было сложно поверить, что он еще несколько дней назад был в глубокой депрессии, и сильно замкнут в себе. Демон хихикнул, и взъерошил волосы на голове Тоби. Ни японец, ни прокси даже не подозревали, что за ними пристально наблюдают. Тим Маски, сильно сжимая в руках сверток из цветной бумаги перевязанный красной лентой, с ненавистью смотрел на них из-за двери. Ему почему-то было неприятно и противно осознавать то, что КагеКао трогает Роджерса. Он и не понимал, что червячок ревности уже проник в его сердце, да потихоньку подъедает душу.