Малфои

Ночь унесла тяжелые тучи, Но дни горьким сумраком полны. Мы расстаемся - так будет лучше, Вдвоем нам не выбраться из тьмы... Ария - Осколок льда Астория дотронулась до его руки, но мужчина никак не отреагировал на её жест. По коже словно прошёл лёгкий разряд тока, ему было не по себе в обществе слизеринки, хотелось остаться в полном одиночестве. Тишина давила, и лишь редкие удары сердца нарушали безмолвие. - Уходи, - охрипшим, как от простуды, голосом попросил Драко и посмотрел в её голубые глаза испепеляющим взглядом. - Я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. - Девушка настаивала, тем самым вызывая новую волну гнева. Малфой хотел закричать, но манеры не позволяли переходить грань приличия. - Пойми, что сейчас самое лучшее для меня, - это остаться наедине с самим собой, ты не сможешь утешить мою боль, прости, но твоя помощь неуместна. - Драко, я… - Хватит сострадания! Мне не нужна твоя жалость! Пошла прочь. - Последние слова больше походили на шипение змеи. - Странный, я не узнаю того гордого аристократа, каким ты был, ты жалок, Малфой! Пара прожигала друг друга испепеляющими взглядами, воздух накалился до предела, казалось, его можно пощупать подушечками пальцев, голубые глаза искрились злостью, в глубине же серых была лишь пустота и бесконечная боль. - Пусть будет так, мне даже лучше, если, наконец, ты разочаруешься во мне и оставишь в покое! Иди отсюда, беги без оглядки, я жалкий, я не смогу тебе дать то, чего ты хочешь, Астория. Не нужно строить воздушных замков, прости. Девушка, горько усмехнувшись, подошла ближе, её грудь высоко вздымалась, страсть была в каждом жесте. Она была красивой, но холодной, все движения хоть и грациозны, но будто неживые. Это угнетало. Искусственная кукла, желавшая получить своё. Драко чувствовал её пьянящий аромат, голова затуманилась, все мысли растворились и лишь её жаркие губы, которые обещали фальшивый рай, имели сейчас значение. Но боль, что таилась в нём, не позволила продолжить начатое, мужчина с силой оттолкнул слизеринку и, расстегнув пуговицы на рубашке, оголил мускулистую грудь. - Уходи! - Теперь голос был тверд, а неповиновение грозило расплатой. Астория не стала испытывать судьбу и, кивнув головой, вышла из ненавистной комнаты. Гермиона стояла посреди огромного зала, здесь всё было чужим: изысканная мебель из красного дерева, этот черно-белый мозайчатый пол и тусклые подсвечники угнетали, внушали беспокойстве вперемешку с паникой. - Гермиона, милая? - На широкой лестнице стоял сам хозяин поместья, накидка с соболиным мехом в несколько раз увеличила его широкие плечи. Хоть мужчина и улыбался, но Гермиона отчётливо видела потускневший цвет его глаз и серые тени, что залегли на коже. - Здравствуй, Виктор, примешь незваную гостью? - Как я могу отказать, - спустившись по лестнице,и заключив девушку в жаркие объятия, прошептал граф. – Ты не гостья, ты хозяйка этого поместья! - Я не понимаю, - переведя недоверчивый взгляд, осведомилась бывшая гриффиндорка и, не получив вразумительного ответа, поспешила перевести тему разговора. - Я подаю на развод, - молчание затянулось. - Не надо этого делать. - Ответ Виктора ввёл девушку в ступор. Столько времени мужчина добивался её расположения и вот, когда цель достигнута, он вздумал пойти на попятную. - Ты не рад? - Губы искривились в подобие улыбки, было обидно. - Что ты, я был бы безумно счастлив от такой новости ещё несколько дней назад, но сейчас она убивает меня. - Продолжай. - Плохое предчувствие не давало покоя, что-то было не так. - Всё позже, а сейчас я отведу тебя в спальню, тебе нужно отдохнуть. На столь печальной ноте пара прошествовала на второй этаж, больше не сказав друг другу ни единого слова. Всю ночь Гермиону мучили кошмары. Рваные, серые облака угрожающе повисли над макушками вековых деревьев. Страх впитался в кожу, каждый шорох заставлял оборачиваться назад. Вдох-выдох, палочка наготове, но рука предательски дрожит. Осторожный шаг, ещё один, лес темнеет, окутывает своей мглой, заставляя присоединиться к нему. Оступившись, девушка падает на землю, больно ударившись о выступающую корягу. Она пытается не зашипеть от боли, но глаза наполняются слезами, а осмотрев ладонь, Гермиона с шумом выдыхает, рана хоть и не глубокая, но достаточно болезненная. По запястью стекает тёплая струйка крови, магию применять нет смысла - обнаружит. Приходится действовать обычным способом: перемотать руку клочком ткани, оторванным наспех от футболки. Позади послышались шаги, обернувшись, девушка видит фигуру мужа и зелёный луч смерти, врезающийся в её грудь, разрывая нить жизни.