Почему

      Мир – это один огромный том, где собраны различные клише, правила и стереотипы обо всём и о каждом. Что–то в нём будет отличаться, что–то почти идентичны другому, а некоторые и вовсе вводят в ступор. Ты живёшь по заповедям этой книги, словно следуя инструкциям выполняешь многочисленные правила и указы, прописанные в ней. Для каждого человека свой свод правил и требований, которые он обязан выполнять: с кем ему общаться, кому надо подлизаться, а об кого можно, или даже нужно, вытереть свои лакированные ботинки сорок второго размера. В этом томе знаний описана не только манера поведений для каждого, но и определенные устои, которые нужно исполнять и соответствовать им.       Как бы нелепо это не звучало, но даже в не–жизни есть свои правила и стереотипы.       К примеру, Тореадоры. Утонченные, элегантные и до фанатизма эстетичные гурманы, вкушающие редкостные деликатесы каждой эпохи. Их ум и красота сравнимы только с их же страстью ко всему прекрасному: от музыки играющей виолончели до поэзии восемнадцатого века. Они с легкостью вращаются среди людей, очаровывая их умными и остроумными беседами, нежели рассматривая в качестве пищи. Они изящные, красивые и образованные творцы, «увековеченные» своими Сирами для истории, за свои достижения и творения. Страсть Тореадоров ко всему прекрасному буквально в их крови, как и очаровывающая внешность, которой одарен каждый представитель этого клана.       Или Малкавиане, чьё существование доказывает, что безумие и гениальность это стороны одной медали. Их безумие больше похоже на отпечатки пальцев: нигде нельзя встретить двух Малкавиан страдающих один и тем же психозом. Они освободились от оков рациональности, как от аппендикса, и живут в своём свободном и темном мирке, где безумие граничит с проницательностью. Их речь – это беспорядочный набор слов и букв, не имеющих смысла и больше похожих на издевательство. И лишь научившись «слушать между строк» и отсеивая ненужные слова, невольно поражаешься их осведомленности и мудрости, так тесно сплетенными с сумасшествием.        Или вот Вентру. Если Тореадоры это художники и музыканты, то эти высокомерные аристократы – бароны нынешних ночей. Их манера править и контролировать идёт ещё со старых эпох и она ни капли не изменилась на сегодняшний день. Политика, финансы, транспорт, СМИ, здравоохранение – это лишь песчинка в песочнице того, что контролируют эти создания. Они также элегантны и утонченны, как и Тореадоры, но в отличие от последних, их круг общения с людьми состоит лишь от верхних слоёв общества. Остальное либо еда, либо инструмент, которым можно легко пожертвовать ради достижения цели.       Носферату же всем своим естеством доказывают, что не–жизнь такое же проклятье, как и та кровь, подарившая им эту самую не–жизнь. Шпионы, живущие в самым грязных и потаенных углах канализаций, они всегда в курсе всех новостей и сплетен. Если кому–то нужна свежая и с горячих рук информация, то обращаться следует именно к ним. Но, не смотря на всю свою полезность, зачастую Носферату являются предметом гонений и презрения остальными Сородичами, чьё существование считается отвратительным, пока не пригодятся их услуги…       - Почему? – в который раз прозвучал этот вопрос.       Баррабус, не скрывая раздражения, взглянул на неонатку, которая в очередной раз задала этот дурацкий и почти идиотский вопрос, на который он снова и снова пытался дать вразумительный ответ. Та, в свою очередь, смотрела на него непонимающим взглядом человека, утверждающим, что «Дважды два равняется пяти» и, не желая принимать иную точку зрения. В который раз, Носферату засомневался, что перед ним сидит представительница высокого и аристократичного клана Вентру, а не Малкавианка, которая была бы на пике своего психоза.       На самом деле, Баррабус достаточно хорошо относился к неонатке, ведь именно она вытащила его из «Синдиката Фу» и помогла уничтожить все следы о существовании вампиров. Пускай она делала это не из–за приступа альтруизма, а ради достижения своих целей, но это не отменяло чувство благодарности. И, пожалую, только по этой причине он ещё не послал эту девушку куда подальше. Например, обратно на поверхность, в какое–нибудь презентабельное для её клана место.       «Знала бы она, как неуместно смотрится здесь», - усмехнулся про себя Баррабус, заново начиная свои объяснения.        Для большинства Сородичей, общение с Носферату сводилось к минимуму, если, конечно же, не требовались их услуги и навыки. И то, такие встречи обычно проводились на улице, в каком – нибудь безлюдном и темном закоулке, чтобы никто не видел и не слышал их разговора. Спуститься же в город Носферату добровольно мог лишь только самый шизонутый Малкавианин. Ну, или же Каталина.       Для неонатки словно не существовало никаких правил, кроме Маскарада, которые выполнялись с той самой надменностью и изыском, свойственных только ей клану. И то, возникало такое ощущение, что делалось это с неохотой и только ради того чтобы не познакомиться поближе с Шерифом. Её представления о других кланах были не просто размыты, они просто отсутствовали. Она не видела разницы между Бруха и Гангрелами, а Камарилью и вовсе считала сборищем ханжей и зануд. Такое ожидается услышать от Анарха, но ни как не от аристократичного Вентру, которых и считали «ханжами и занудами».       Каталина внимательно слушала Носферату, примостившись на более – менее чистом угле сырого и зеленого от времени матраца, на котором отдыхал хозяин комнаты. Само помещение было маленькое, ещё меньше, чем у Ималии или у Митника. Впрочем, в комфорте он не нуждался. Из мебели только стол, стул, пара коробок с вещами и кровать с жутким матрацам. В этой комнате, по мнению хозяина, было только две ценные вещи: это компьютер, который до этого принадлежал хакеру, и девушка, которой здесь не было место.       От хода собственных мыслей, Баррабус едва не запнулся в рассказе. Новообращенная определенно нравилась ему. Она не была ослепительно прекрасна, как представительница клана Тореадор, но обладала особой красотой. То была гремучая смесь той мрачной, утонченной и элегантной манерой поведения Вентру, подаренной вместе с кровью Сира, вперемешку с её собственным шармом и невежеством. Всё это тесно переплеталось, словно какой–то безумец решил извратить весь клан Вентру с помощью одного неоната, и эти «итогом» была Каталина.       Нет, Каталина не надевала белые стринги поверх кожаных лосин и не носила шерстяных шапок. Она выглядела так, как свойственно выглядеть представительнице её клана, правда, вместо платья, предпочитая универсальный темно–серый брючный костюм. В таком виде обычно ведут дипломатические переговоры или светские беседы, но не как не лазают по катакомбам и не врываются в сомнительное заведение, где ставят эксперименты над вампирами. И уж точно, в нём не сидят здесь, в городе Носферату и не разговаривают с «канализационной крысой», пытающейся мягко и ненавязчиво намекнуть, что это не то место, где ей надо быть.       И каждый раз, все попытки объяснить и намекнуть о нелепости её нахождения в канализации сводились к одному и тому же раздражающему вопросу:       - Почему?       Чтобы не зарычать, Баррабусу пришлось с силой сжать челюсть. Он уже почти сдался, неспособный пробить эту броню невежества и не желания следовать правилам её клана. Возникало ощущение, что это было нужно ему одному. Её принципы морали и тех ценностей, что должны были впитаться вместе с кровью Сира, не интересовали, если не раздражали. В который раз, Носферату задавал себе вопрос: «А не издевается ли она над ним?». Но, нет. В глазах ни капли намёка на издевательство или того презрения, с которым смотрят на таких, как он. Лишь интерес и непонимание того, что пытаются ей объяснить.        Вздохнув, Баррабус расслабил челюсть и, подбирая слова, попробовал пойти по другому пути:       - Ты – Вентру, твой клан – это «вышка» в Камарилье и других кругах Сородичей. Даже не смотря на твоё плачевное положение, у всех Сородичей относительно тебя особое отношение. Это - привилегия твоего клана, подаренная твоим мертвым Сиром. И вместе с тем есть и правила, которые тебе нужно соблюдать.       - Что–то я не помню, чтобы после обращения мне читали лекцию о правилах поведения, – заметила Каталина, скрестив руки на груди.       - Видимо, до этого всем было выгодно погонять тебя по всему Лос – Анджелису, – выдвинул свою теорию Носферату.       Девушка слабо улыбнулась, молча соглашаясь с его словами. Она прекрасно осознавала свою роль в этом мире. Вечная пешка, которую будут двигать из угла в угол разные лидеры, пока её не настигнет окончательная смерть. Такова её судьба в новой жизни. Смирилась ли она?        Баррабус внимательно посмотрел на неё, пытаясь найти ответ. Да, она выполняла приказы, бегала словно заведенная, убивала кого скажут и делала кучу другой неприятной работы. Но, понаблюдав за Каталиной, было не сложно понять, что делалось всё на зло. Если поручалось сделать что–то тихо и скрытно, то в итоге сбегалось половина города, чтобы посмотреть на зрелище. Если просили сохранить секрет, то на следующую ночь об этой тайне знали уже все Сородичи. Это была маленькая, почти незаметная и бессмысленная месть неонатки, которую все использовали ради своих целей.       Каталина, покачав головой, перестала улыбаться и вновь вернулась к теме их беседы:       - Ты так и не ответил на мой вопрос.       - Я пытаюсь дать на него ответ, - возмутился Баррабус.       - Ты рассказываешь мне о кланах и о Камарилье, - заметила девушка, начиная загибать пальцы. – В частности, о Тореадорах, Вентру и о Носферату. А также пытаешь тонко намекнуть, чтобы я перестала сюда ходить. Но не отвечаешь на мой вопрос.       Носферату устало вздохнул. Ему это уже надоело. Он честно старался не быть грубым и язвительным с девушкой, которая спасла ему жизнь, прикусывал язык, чтобы сдержать едкие комментарии и подколки. Но ей удалось найти край его терпения. Правильно подбирая слова, в последний раз, вампир начал немного грубо объяснять:       - Буду говорить прямо. Тебе больше не стоит сюда ходить. Или ты хочешь быть белой вороной?       Он специально сделал паузу в ожидании этого идиотского вопроса, который ему надоел точно также, как и вся эта ситуация. Однако, девушка не спешила озвучивать его, слегка наклонив голову, в ожидании продолжения. Видимо, её заинтересовали слова про ворону. Это немного успокоило Баррабуса. Возможно, это на неё подействует и она, наконец, поймет всё то, что он ей говорил. Поймет и уйдет отсюда. И больше не появится.       «Больше не появится». Баррабус прикрыл глаза и стиснул зубы. Многие Носферату испытывали то светлое чувство к самым прекрасным и ослепительным творениям Каина – Тореадором. Что там, Ималия до сих пор шлет через e-mail любовные письма Эшу Риверсу, подписываясь своим излюбленным словом – паролем. Такие «чувства» также стали своего рода клише, заканчивающиеся далеко не счастливым финалом. И ему жутко не хотелось стать участником этой трагедии. Увы, его никто не спрашивал. Вот только предметом его интереса была не Тореадор из клуба, а Вентру, пусть немного неотесанная и ничего непонимающая, недавно обращенная представительница клана–руководителей. И он не знал, что может быть хуже: влюбиться в прекрасное создание или в «аристократку»?       И если неонатка ему нравиться, то почему рассказывает ей всё это, пытается объяснить и хочет, чтобы она ушла? Можно же поступить иначе – пользоваться её незнанием и находить в этом выгоду. Это не было бы правильным и, возможно позже, он бы пожалел об этом, но до этого всё было бы хорошо. Так почему бы ему так не поступить? Баррабус снова взглянул на собеседницу. Та по-прежнему ждала продолжения и, положив руки на свои колени, наблюдала за поведением вампира. Она не торопила и не подгоняла его, терпеливо ожидая, когда ей всё объяснят.       «Больше не появится». Он мог замолчать или отказаться продолжать и перевести тему в другое русло. Можно было бы наговорить разной чуши, чтобы запудрить мозги. Но глядя на девушку, у него язык не поворачивался, чтобы сказать что–то другое, кроме правды.       Да, он об этом будет жалеть всю оставшуюся вечность, но по–другому поступить не мог и попросту не хотел. Видимо, такова его жертва. Она заслуживает большего, чем быть на побегушках у других Сородичей и князя в частности, и достойна знать, что лучше держаться от Носферату подальше. Подальше от канализации, крыс, его клана и его самого.       Сквозь стиснутые зубы, неохотно, Баррабус всё же продолжил:       - Город Носферату – это не то место, где ты должна быть. Твоё место среди высоких лиц, которые помогут тебе подняться к вершинам и кем можно манипулировать. Ты должна проводить сложные расчеты и планы по завоеванию авторитета и созданию образа, достойного называться Вентру. Ты должна быть королевой или баронессой на этом Маскараде и вести себя соответственно, чтобы не быть изгнанницей и белой вороной. Твой круг общения не здесь, а наверху, среди других Сородичей.       «Других Вентру, Тремеров, Малкавиан и какого – нибудь красавца Тореадора, который способен оценить твою мрачную красоту», - мысленно продолжил вампир, заканчивая своё объяснение.       Повисла неловкая пауза, нарушаемая гулом компьютера. Девушка тихо, чтобы не скрипнула кровать, встала с матраца. Вот оно. Неужели он смог достучаться до нее, и она уйдёт и больше никогда не придет? Баррабус уже возненавидел свой язык. Благими намереньями известно куда выложена дорога. И он поступил, как последний идиот рассказав ей всё это. И теперь, ему лишь остается пожинать плоды собственной глупости.       Вместо, а может, перед тем как уйти, Каталина покачала головой и, почти шепча, спросила:       - А если я не хочу быть такой? Что если мне не нравиться быть среди «верхов» среди других Сородичей и носить звание «баронесса»? Если мне нравиться быть здесь, среди вас?       Носферату удивленно взглянул на неонатку, думая что она над ним издевается. Однако девушка лишь терпеливо и спокойно, ждала хоть какой–нибудь реакции от своего собеседника. Видимо, она ожидала, что услышав её вопрос, вампир впадет в ступор. Так и случилось.        И наступила его очередь задать этот глупый вопрос:       - Почему?       Вентру, не желающий власти и предпочитающий компанию крыс и изгоев вместо высоких лиц – это определенно было не то, что прописано для её клана. Признавая это, она прикрепляла на себя клеймо белой вороны, глядя на которую все будут перешептываться за спинами. Неужели, она не понимает этого? Да, она слишком молода и неопытна, её Сира убили на глазах, а затем использовали, вместо того, чтобы объяснять правила игры, в которой ей надо участвовать. Не потрудились объяснить, что вскоре, вместо пешки, ей дастся роль королевы, где она сама будет двигать свои «пешки».       Должны пройти годы, когда она сможет вкусить плод власти, нужно лишь время и опыт, который нужно набрать сейчас. Но, в конце концов, она получит в свои руки бразды правления и, возможно, заменит нынешнего князя. Неужели, она готова променять всё благо и дары своего клана, ради собственных прихотей и желаний?       Затянувшись в круговерть собственных мыслей, Баррабус не сразу заметил, как чьи – то мягкие губы коснулись его рта. А когда всё же заметил, то отказался принимать, как правду, думая, что окончательно сошёл с ума.        Часть его всё же надеялась, что это сон, в то время как другая желала, чтобы всё не было обманом собственного разума. Однако всё было реальным. В том числе и девушка, что целовала его, нетерпеливо покусывающая нижнюю губу, в ожидании ответа. Однако, вампир был слишком поражен происходящим, чтобы отвечать. Он боялся, что это лишь иллюзия, готовая вот – вот осыпаться осколками, стоит коснуться этого.       Каталина отстранилась от него и, заглянув в глаза, улыбнулась.       - Видишь, я смогла ответить на твой вопрос. Кратко и ёмко, - её узенькая ладонь легла на его щеку. – Сможешь, также ответить на мой вопрос?       Эти слова подействовали, как нашатырь, приводя в чувство растерянного от подобного поступка Баррабуса. Это… было неожиданно и настолько обескураживало, что ввело его в состояние шока. Теперь, когда он очнулся и понял, что произошло, то невольно обругал себя за свою несообразительность и глупость. Ведь только, что произошло невероятное – кто-то добровольно поцеловал Носферату. Ни ради выгоды или получения бесплатной информации, ни потому что проиграл пари, а просто так. И сейчас ладонь этого «кого–то» продолжала лежать на его щеке, осторожно поглаживая висок кончиками пальцев.       Снова повисла неловкая пауза. Вампир растерянно и удивленно смотрел в глаза девушки, всё ещё не понимающий, что недавно произошло. Рука на щеке была реальна, как и те губы, что касались его рта. Это не было плодом его больной фантазии и не было сном. Так чего же он молчит, словно язык проглотил? Если бы он продолжил объяснять ей те правила, то непременно бы осудил её поступок, назвав его нелепым и глупым. Убрал бы ладонь с его лица и попросил бы впредь этого не делать.       Но взглянув в глаза девушке, все эти слова и укоры застряли в горле, так и оставшись в его голове. Он видел перед собой редкий самородок, который в будущем станет великолепным камнем, достойным украшать любое светское общество. Требовалась лишь огранка опытом и шлифовка временем, прежде чем работа будет окончена. Но пока, данного самоцвета ещё не касалась рука «ювелира» и его огранка была медленным процессом, который тормозил и сам «камень». Возможно, когда огранка будет закончена наполовину, они оба ещё пожалеют об этом. Но сейчас…       Баррабус усмехнулся и, накрыв её ладонь своей рукой, прошептал:       - Постараюсь.