Бессонница

Я не спал этой ночью. Как и почти всю неделю до этого. Сегодня была среда. Часовая стрелка медленно подбиралась к одиннадцати часам утра. Наконец-то я мог сделать перерыв на кофе. Бессонница, как и её последствие – моя заторможенность на работе – не были вызваны какими-либо причинами. Я не переутомлялся, не принимал никаких лекарств, не заводил неожиданных знакомств и не сидел допоздна в интернете. Словом, всё было по-прежнему, за исключением одного – я перестал спать. Я расстилал постель ещё в десять часов вечера. Переодевался в пижаму, чистил зубы, выключал свет и ложился спать. Закрывал глаза и начинал про себя считать. Где-то на пятидесяти одеяло начинало казаться слишком жарким, и я высовывал одну ногу наружу. На восьмидесяти семи менял позу, переворачиваясь на живот. Сто тридцать – подушка сильно приминала щёку. Я не мог удобно устроить язык во рту. К ста семидесяти часы в комнате начинали стучать слишком громко – казалось, что их слышат даже соседи. На второй сотне я сбивался со счёта и начинал заново. Выравнивал дыхание, расслаблял глаза под веками, стараясь, чтобы зрачки были направлены вверх – именно в таком положении они находятся во время сна. Выбрасывал из головы все мысли и рассредоточивал восприятие. Бесполезно. Я открывал глаза и переворачивался на спину. Смотрел в потолок и наблюдал за периодическим мельканием отсвета от сигнализации на чьей-то машине. Тело начинало ломать. Я вставал, шёл на кухню и ставил греться молоко из холодильника. Яркий свет больно бил по моим воспалённым глазам. Я смотрел на время и понимал, что мне придётся вставать уже через пару часов. Добавлял в стакан с молоком мёд. От этой горячей смеси просыпался желудок. А спустя полчаса и мочевой пузырь. К пяти часам утра я всё ещё лежал с открытыми глазами, наблюдая за ходом своих мыслей. В шесть часов звенел будильник, и я начинал собираться на работу. Коллеги стали тревожно поглядывать в мою сторону с понедельника. Ещё бы – вдобавок к синякам под глазами и нездоровой бледности, я похудел на несколько килограмм. С бессонницей у меня практически исчез аппетит. Одна добросердечная сотрудница оставила на моем столе пирожное из кафетерия. Я поблагодарил её, хотя улыбка получилась несколько вымученной. Мне по-прежнему не хотелось есть, но оставлять такой жест без внимания было бы невежливо. Теперь же я стоял у кофейного аппарата, намереваясь выпить чашку крепкого двойного эспрессо, чтобы иметь силы доработать хотя бы до обеденного перерыва. Я пошарил по карманам в поисках мелочи, но нашёл только двадцатку. Надеюсь, в аппарате достаточно сдачи… - Марк? Я резко тряхнул головой, на секунду потерял равновесие и едва не упал. Чья-то уверенная ладонь упёрлась мне в спину, возвращая в прежнее положение. - Прости, не хотел тебя напугать. Это был мой коллега Адам из соседнего отдела. Иногда мы с ним пересекались, в основном по работе, но особо близко не общались. Адам был высоким шатеном с длинными до плеч волосами, от вида которых женщины просто таяли. Вообще корпоративная этика не поощряла подобную длину волос для мужчин, но Адам находился на особом счету у начальства. И не упускал случая этим воспользоваться. Сейчас же он стоял рядом и встревожено смотрел на меня, продолжая поддерживать мою спину рукой. Прикосновение его ладони было удивительно тёплым. - Ты в порядке? Я кивнул и мягко повёл плечами, показывая, что поддержка мне больше не требуется. Он убрал руку. В ту же секунду я пожалел о своей поспешности – ноги явно меня не слушались. Я попытался отойти от автомата и, наступив на собственный ботинок, полетел на пол. Реакция Адама была молниеносной. Он обхватил мои плечи в воздухе и одним резким движением поставил меня обратно на ноги. «Силы ему не занимать», - мелькнуло у меня в голове. - Давай-ка лучше присядем. У противоположной стены стояло несколько кресел и диванчик для отдыха. Времени до обеда было ещё много, поэтому холл был пуст. Адам усадил меня в кресло и, убедившись, что я ещё способен держать спину в вертикальном положении, присел на диван. - Спасибо, - проговорил я, чувствуя подступающую волну стыда. Он кивнул и отвернулся, давая мне возможность прийти в себя. В холле было тихо. Шума офисной возни не было слышно из-за плотно прикрытых дверей кабинетов. Я с наслаждением вытянул ноги в вычищенных до блеска кожаных туфлях – аккуратность была одновременно и самой лучшей, и самой навязчивой моей чертой. Стыд постепенно уступал умиротворению. Журчала вода в кулере, настенные часы плавно жужжали секундной стрелкой. Адам сидел рядом, запустив руку в волосы и машинально их перебирая. Мне пришло в голову, что он делает это нарочно – настолько завораживали волны спадающих на плечи тёмных волос. Он не мог не знать, насколько это здорово выглядит со стороны. Я поймал себя на мысли, что слишком увлёкся причёской моего коллеги. Для меня это было совсем не свойственно. Адам тем временем снова повернулся ко мне. - Я знаю, что это не моё дело, но ты выглядишь… нездоровым, - похоже, он долго выбирал подходящий эпитет. Чувствовал я себя, по крайней мере, намного хуже, чем просто «нездоровым». - У меня последнее время жуткая бессонница, - признался я. Взгляд Адама стал ещё более внимательным. - Может, сходишь к врачу? - Я уже обращался в больницу, - соврал я. На самом деле я ходил к врачу, но по другой причине – от резкой потери веса у меня начались головные боли. Адам, тем не менее, не отступал: - Тогда давай вместе пообедаем. Чёрт с ней, с твоей бессонницей, но нормальное питание никто не отменял. - Может, в другой раз? – слабо запротестовал я. Последнее, что мне сейчас хотелось – это есть или говорить о еде. Вспомнив о пирожном на столе, я почувствовал подступающую тошноту. - Лучше сегодня, - в голосе Адама чувствовалась настойчивость. В конце концов, решил я, горячий обед действительно не такая уж плохая идея. Следующие два часа тянулись дольше, чем вся неделя. От отсутствия привычной дозы кофеина, мой мозг то и дело отрубался во время работы с документами, печатанья и даже разговоров по телефону. В конце концов, я встал из-за стола и отправился в столовую. В холле меня уже ждал Адам. Мы поравнялись и молча двинулись вниз по лестнице. Я держал руки в карманах, скрывая мелкую дрожь в них – тоже последствия бессонницы. Адам же, напротив, выглядел спокойным – чуть расслабленный узел галстука, расстегнутый пиджак. В этот момент я позавидовал ему. Мы взяли подносы и выстроились в очередь. С растущим удивлением я наблюдал, как Адам берет по две порции картофельного салата и гарнира, щедро сдобренного брусничным соусом, добавляет к этому три куска курицы, пару булочек и большой стакан «Кока-колы». Сам я ограничился миской кукурузного супа с единственным куском хлеба. - Я много ем, - извиняющимся тоном пояснил Адам, забирая сдачу у продавца. Мы подхватили свой обед и направились к крайнему у окна столику. Сев напротив своего коллеги, я посмотрел в окно и вдруг отчётливо понял, что уже видел этот момент. Сердце моё забилось быстрее, так, что мне пришлось прижать руку к груди, пока ощущение дежа вю не прошло. Адам снова забеспокоился: - Что-то не так? - Да нет, всё в порядке, - я улыбнулся, как мне показалось, довольно бодрой улыбкой. Во всяком случае, Адам кивнул и вернулся к своему обеду. Я вяло помешивал ложкой суп. Есть мне по-прежнему не хотелось, но, глядя, как уплетает пюре за обе щёки мой коллега, я решил не отставать от него. Ложка за ложкой я вливал в себя густую смесь, особо не чувствуя вкуса. С каждым глотком я ощущал, как горячее тепло заливает мой желудок. Аромат супа будил аппетит, который, как я думал, бесследно исчез. Спустя несколько минут я отставил на поднос пустую тарелку и слизнул с губ последнюю крупинку кукурузы. Мне показалось, что я не ел так уже несколько лет. Адам – невероятно, но это так – тоже покончил со своим обедом. Бросив взгляд на мою тарелку, он удовлетворённо хмыкнул и изящным жестом отбросил упавшую на лицо прядь волос. - Может, ещё что-нибудь возьмёшь? – предложил он. Я отрицательно покачал головой. Суп был именно тем, что мне требовалось. Если бы я съел больше, вероятно, не смог бы удержать всё в желудке. До конца обеда оставалось ещё порядка двадцати минут. Адам предложил посидеть в комнате отдыха. Несмотря на то, что мне была приятна его забота, я не мог не задаваться вопросом – почему он проявляет такое внимание ко мне? Из-за утреннего происшествия, вероятно. Хотя я, без сомнения, могу и сам о себе позаботиться. Адам, видимо, так не считал. В комнате отдыха не было никого – достаточно редкое явление для обеденного перерыва. Я, было, хотел подойти к кофейному аппарату, как мне на плечо опустилась рука коллеги. - Не стоит сегодня пить кофе. - Почему? – я надеялся, что мой тон прозвучал достаточно возмущённо. - Ты не спишь по ночам. Как думаешь, насколько важную роль в этом может сыграть кофеин? Я задумался и не нашёлся, что ответить. Вдобавок ко всему у меня снова заболела голова. Я откинулся на спинку диванчика и принялся растирать виски. - Что такое? – Адам подсел рядом. Его волосы мягко коснулись моего запястья. - Мигрень, - выдавил я, чувствуя подступающий приступ боли. – А я оставил дома лекарство. Я закрыл глаза и продолжил массаж. Неожиданно я почувствовал, как Адам отнимает мои руки от висков. - Давай я попробую, - предложил он и легко коснулся моего лица. От странности ситуации я лишился дара речи. Между тем его пальцы всё уверенней массажировали мою голову, двигаясь с необычайной ловкостью. Это были руки пианиста, прикасавшиеся к инструменту, бережно, но уверенно. К тому же я почувствовал исходящий от него слабый аромат, необычный, но довольно приятный. Он не был похож на резкий запах одеколона или антиперспиранта. Скорее, на запах какого-то цитрусового фрукта – ни то лайма, ни то грейпфрута. Этот аромат действовал на меня успокаивающе. Восприятие подсказывало мне, что время обеда уже вышло, но я просто не мог открыть глаза и сказать Адаму об этом. Тем более что ему не нужно было беспокоиться об опоздании – он сам распоряжался своими перерывами в течение дня. Его руки продолжали растирать мои виски, и боль постепенно уходила. Более того, я почувствовал, что постепенно проваливаюсь в сон. Тёплое прикосновение действовало умиротворяюще, в нём было что-то очень нежное. Почти любовное. На этом мои мысли оборвались, и я окончательно провалился в темноту.