Реабилитация

Если про любовь, то нужно было оставаться с той девушкой, с которой просидел у костра, до самого утра в 18 лет, которая нежно гладила твои волосы, думая, что я не чувствовал, не замечал. А я всё чувствовал, и всё замечал, и хотелось умереть возле неё - такое было счастье. А теперь вся любовь ушла в слова, в выяснение сути. Сути чего? когда ты взрослый, кто будет гладить твои волосы?! Дима Привет. - Вы целовались, Вика. Стыдно не было, но было жутко неловко. Я не имела права, так равнодушно вести себя с этим человеком. Равнодушие ранит, хуже любой другой боли. Корсаков достоин большего. Насколько я знала, Алекс не был женат, постоянные романы на работе, да. Благодарные пациентки, толпами ходили за красавцем врачом. Но все эти романы были столь мимолетными, что я его ближайший друг не запоминала имен, ни даже лиц. Только наши с ним отношения, длились больше года. Они начались ровно на мое двадцать четвертое день рождение, когда мы оба выпили шампанского и мне начало казаться, что лучше его мужчины и нет. А расстались мы в новогоднюю ночь, я увидела, как он флиртует с пациенткой, и просто нашла повод порвать с ним. - Целовались. Подтверждаю я очевидное для нас обоих. Интересно, а что чувствует Алекс? Внешне я его точная копия – осторожная, всегда собранная, подчеркнуто вежливая. Но все это лишь внешний лоск, а что плещется у мужчины внутри? Ведь он любил меня по своему, это я точно знала. Но насколько сильно, одному ему, да Богу известно. - Алекс, ведь тебе должно быть все равно. Я останавливаюсь в безлюдном белом коридоре и беру его за руку. Такой привычный жест. Я знала, что всегда могу на него положиться. Звонком в три утра, попросить приехать, подсказать. Да, просто выговориться. Это было наглое использование, другого человека в своих целях, но я была слишком эгоистична, чтобы отказаться от такого. - Саш? Руки он не отнимает, но я почти физически ощущаю стену, возводимую между нами. Мы отдалялись, все дальше друг от друга. - Что я чувствую? Сжимает мою ладонь почти на грани боли. Хватка у Корсакова, профессиональная, наработанная годами. Он точно знал, как тело можно парализовать, а как оживить. - Что чувствую? Это детские игры, Вика. Я давно вышел из этого возраста, Волкова. Если хочешь заниматься этим, то давай без меня, - вздыхает, - Вика, ты не замечаешь очевидного. Я терплю Соколова, лишь бы быть здесь с тобой, и защищать от его нападок. Хотя ты знаешь, что Николай Константинович предлагал мне у нас заведование отдельным корпусом. Мы с тобой шли к этому долгие годы, помнишь еще? Я принимаю участие в реабилитации твоего парня, хотя сам считаю его случай безнадежным. А что делаешь ты? Непрофессионально, при этом еще и унизительно для меня. Пытаюсь отвести взгляд. Это слабость, но я и не претендовала на то, чтобы быть с этим мужчиной наравне. - Алекс, я и не говорю о том, что поступила верно. - Слушай, - столько сожаления, я давно не слышала в его голосе, - почему он? - Не начинай. - Нет, Вик! Почему он? - Да, не знаю, Я! Делаю резкое движение, и наши руки разъединяются. Взгляд его голубых глаз медленно холодеет, и я понимаю, что благодаря своим глупостям могу потерять близкого человека. Или же я начала терять его тогда, когда мы от глупости попробовали начать отношения большие дружеским. Меня тянуло к нему, но и это все. Я всегда осознавала, что он мне близок, но не станет родным. - Алекс, прости. Пытаюсь, сделать голос примирительным, но получается даже так холодно. И это понимаю, не только я. - Забыли. Мы продолжаем свой путь и, свернув за угол, видим, как у постовой стойки разворачивается конфликт. Яна, сидящая на посту, пытается в слезах отбить нападки мужчины примерно моих лет и пожилой женщины. Напряжение буквально звенит в воздухе. - Убийцы! Кричит пара, размахивая руками в считанных сантиметрах от лица медсестры. Яна рыдает так громко, что я пугаюсь, не слишком ли это для ее нервов, на сегодняшний день. Кричащий мужчина хватает Яну за руку, и силой выдергивает из – за стойки. Яна кричит так громко, что лежачие пациенты, должно быть уже вызывают ноль два. Мы с Сашей, за секунды оказываемся в центре разворачивающихся событий. - Что происходит? Корсаков держит себя в руках, и даже не повышает голос. Но я лучше его знаю, чтобы понять каких усилий ему стоит сдержать свой буйный нрав. Саша сильный мужчина, и ему с легкостью удается высвободить Яну. Девушка почти виснет на его руках начиная икать от рыданий. - Она тоже была там! Подтверди Вика, что мы ничего не могли сделать! Сбивчиво кричит Яна, указывая на меня пальцем. Я не успеваю среагировать, рука пожилой женщины обжигает мою щеку пощечиной. Из груди у меня вырывается тихий крик, скорее от неожиданности происходящего, чем от боли. Такое уже встречалось ранее, пару раз. Пациенты и их родственники не всегда вменяемы. Однажды мне разбили губу за то, что я якобы наложила не слишком косметический шов пациентке из модельного бизнеса. Тогда я еще училась в институте, и подрабатывала у травматологов. Позже на первом году моей самостоятельной карьеры, пьяный родственник пациента зажал меня в углу и приставил нож к горлу. Спас меня Корсаков, так мы и начали дружить. После двух кружек валерьянки и моего истерического смеха. И вот теперь. Алекс делает шаг мне на встречу, но между ним и тем агрессивным мужчиной завязывается драка. Мужчины не уступают друг другу не в силе не в размерах, и я вижу, как на скуле Алекса уже проступила кровь. Яна забившись в угол, тихо всхлипывает, закрыв голову руками. Пожилая женщина отошла в сторону и у нее такое выражение лица, будто сейчас потеряет сознание. Я не кричу, не вызываю охрану. Я просто стою в эпицентре драки и пытаюсь своими действиями никак не отвлечь Сашу. Дерущийся с ним человек в состоянии аффекта*, может сделать все что угодно. Боковым зрением я вижу, как Ольга привозит каталку с Егором. Черт побери, очень вовремя! Парень что – то кричит мне, и пытается встать. - Оля увози его, живо! Командую я, понимая, что голос надломился, и испуг в глазах парня от этого усиливается. Он пытается встать вновь и Оля слишком хрупкая девушка, чтобы смочь удержать почти девяносто килограммового хоккеиста. - Ольга! Егор дергается в ее руках, отбиваясь, и я вижу, как на пошатывающихся ногах Щукин встает. Это может стоить нам многого! - Егор! Мой голос уже хрипит, ведь параллельно я начинаю разнимать дерущихся мужчин. Ногти ломаются об их сцепленные тела. Я шиплю от боли, но пытаюсь растащить клубок из тел и привести их в чувство. Мне всегда говорили так не делать, не лезть к зверям, выясняющим отношения. Но когда один из них, твой близкий человек, волей не волей, просунешь руку в окровавленную пасть. Меня толкает один из мужчин нечаянно, и я лечу в сторону. Моя обувь все еще мокрая от дождя и луж, поскользнувшись, я заваливаюсь на бок. Удар головой приходится ровно об угол мебели, и ощутив болезненную вспышку в висках я проваливаюсь в черноту. *Аффе́кт (от лат. Affectus — страсть, душевное волнение); состоя́ние аффе́кта; физиологи́ческий аффе́кт — в уголовном праве обозначает особое эмоциональное состояние человека, представляющее собой чрезвычайно сильное кратковременное эмоциональное возбуждение, вспышку таких эмоций, как страх, гнев, ярость, отчаяние, бурно протекающая и характеризующееся внезапностью возникновения, кратковременностью протекания, значительным характером изменений сознания, нарушением волевого контроля за действиями.