Реабилитация

Настоящая любовь, как у них, требует безумных поступков. Она заставляет рисковать, будоражит кровь. Она похожа на безумие. И поэтому только риск, безумие может ее спасти. Иначе им не помочь. (Rebelde way) - Эй!? Меня окликнули со спины, и я нервно дернулась в сторону. Что – то в последнее время, нервы совсем ни к черту! Резко отшатнувшись, я больно ударяюсь плечом о стену. Похоже, не только нервы, но и координация у меня хромает. - Вик, ты что? Корсаков, попытался взять меня за руку, но я отдергиваю и ее. Это лишнее. - Нервы. - Кто это был? Он указывает рукой в сторону удалившейся девицы. Дурная манера, у Саши, лезть во все мои дела. Кто он мне, чтобы вот так просто в больничном коридоре устраивать допрос. Не брат, не отец и никак не любовник. - Марина. - Какая Марина? – не понял мужчина. - Девушка Егора, - с вызовом бросаю я. Алекс стоял в нескольких сантиметрах от меня, так что ощущалось его дыхание с запахом ментола, терпкий дезодорант, и даже кожей чувствовалось, как от его вдохов и выдохов поднимаются волосы на моей челке. - Что она хотела? - Вероятно, пробить мне голову. Корсаков хмурится еще больше, и вновь пытается взять меня за руку. Какие же они эти мужчины, удивительно непонятливые. Неужели так сложно уловить фибрами своей души тот момент, когда женщина вопит оставить ее в покое? - Вик, да в чем дело? Отталкиваюсь от стены и делаю несколько шагов в сторону. Старательно воздвигая между нами рамки, да поздно. - Я уже не восемнадцатилетняя студентка, Алекс. Меня не нужно воспитывать и наставлять. Мне двадцать пять и я не глупа, согласись. Я могу справиться с проблемами и без твоего личного вмешательства. В его взгляде проскальзывает что – то неуловимо напоминающее агрессию. Хочется верить, что мне показалось, но все же. - Что? Ему удается схватить меня за руку и потянуть на себя. Он сильнее, и от этого становится страшно. Наверняка останутся синяки на бледной коже. Как это потом объяснять окружающим, не понятно. - Что с тобой происходит? Он никогда не повышал на меня голос прежде, и сейчас я пугаюсь от перемены его тона. - Алекс, - предостерегающе шепчу ему. Я повожу плечом, но он отталкивает меня к стенке и припечатывает своим телом. - В какие игры ты играешь, маленькая? От неожиданно резкой близости его губ, перехватывает дыхание. - Ни в какие, - а сама пытаюсь раствориться в бетонной стене, ставшей для меня и опорой и ловушкой, потому что каждое мое слово и шевеление губ, приближает меня к его губам. А вместе с этим к краху. - Ой, ли? Я не выношу давления, а сейчас позиции жертвы, тем более. - Иди к черту, Алекс! Толкаю его, но перехватив одной рукой оба мои запястья, другой он с ревом ударяет о стену, в считанных миллиметрах от моего лица. Я жмурюсь и позорно вскрикиваю от неожиданности. - Еще раз повтори, куда мне идти? Молчу. Впервые я начинаю понимать, что этот мужчина действительно опасен и все что мне говорили о нем, чистейшая, правда. Он может быть агрессивным, бабником и он склонен растаптывать неугодных ему людей. - А, Волкова? Я просто не хотела его терять, поэтому и закрывала глаза, на все неуважение проявляемое Александром Корсаковым по отношению к другим людям. А зря. Если он был на такое способен с другими, на что же он способен по отношению ко мне? Его сжатый кулак так и припечатан к стене, в области моего лица, под ним зажата прядь черных волос, я как бабочка припечатанная булавкой коллекционера. - Девушка, у вас все в порядке? Раздается за спиной Саши мужской голос, и тот напоследок сверкнув на меня глазами, разжимает хватку. За нами наблюдает мужчина на вид лет тридцати пяти, не высокий брюнет с тонкими усиками. Невероятно добрые и понимающие карие глаза смотрели на меня выжидательно, спускаясь с взволнованного лица на бейджик. - Виктория Юрьевна? Как раз вы мне и нужны. Макеев Сергей Петрович. Я искренне улыбаюсь в ответ. - Тренер? Егор мне про него все уши прожужжал и именно таким я, и представляла мужчину, мягким, но волевым. - Корсаков Александр Сергеевич. Оживает Саша, подле меня и вновь устанавливает для окружающих свои правила. Тренер пожимает руку врача, с меньшим удовольствием, чем мою ладонь и смотрит на него осуждающе с ноткой пренебрежения во взгляде. - Да, тренер. Мне можно навестить Егора Щукина? - Разумеется, пойдемте, я провожу вас. На автомате я делаю шаг в холл, но Саша меня все еще держит. - Учти, мы не закончили, - шепчет мне он в самое ухо и идет в другом направлении. Этот человек никогда не потерпит неповиновения. До палаты Егора мы доходим в молчании. Признаться, мне стыдно, за сцену, что я и Саша устроили в коридоре и я благодарна мужчине за то, что он проявляет понимание и оценивает всю деликатность ситуации. - Сергей Петрович? Я останавливаю его у самой палаты. - Можно просто Сергей? Невольно подмечаю золотой ободок кольца на его правой руке. - Сергей. Егор подросток и вы лучше меня знаете, что из колеи их может вывести все что угодно. Я верю, что вам удастся подобрать слова, которые подбодрят Егора, а не наоборот. - Вы умная девушка, Виктория Юрьевна. - Просто, Вика. Пойдемте. Егор спит и, глядя на его умиротворенное сном лицо, мне жалко его будить. Макеев смотрит на меня вопросительно и с такой отцовской заботой за этого парня, что я понимаю, он сможет помочь мне с Егором. Тихо подойдя, кладу ладонь на плечо парня, и слегка тормошу его, пытаясь разбудить. - Егор. Парень сонно, перехватывает мою ладонь и подносит к губам. - Вика. Слишком нежно сказано, и присутствующий здесь мужчина, не глуп, чтобы этого не заметить. - Егор. По позе человека, можно многое понять. И вот так сильно расставив ноги и скрестив руки на груди, Макеев выдает себя уверенным и твердо знающим жизнь, настоящим мужчиной. Секунда и Егор весь подбирается, пытаясь встать навстречу тренеру. - Сергей Петрович? А на кого вы оставили ребят? - Я ненадолго, Егор. Как ты? Пытаюсь встать, чтобы оставить их наедине друг с другом. Мужчины продолжают разговаривать, но Щукин так и не отпускает моей руки. Его прикосновение, не меньшей силы, чем хватка Корсакова, но при этом ни сколько не причиняет боли. - Егор, поговорите, а я пойду. - Вы нам не мешаете, - перебивает меня парень. А вот Макеев проходится по нашим сомкнутым рукам как сканер, и легкая ухмылка передергивает его тонкие губы. Все понял! Проносится у меня в голове, но при этом я перестаю видеть в этой ситуации что – то ужасное. Может и потому, что его взгляд скорее понимающий, чем осуждающий. Руку я все же убираю и, попрощавшись, ухожу. Сергей Петрович задержится здесь не больше получаса, и пусть потратит это время с пользой. Возвращение в ординаторскую грозит новой встречей с Корсаковым, а к этому я пока не готова. Повести плечом, так рука до сих пор отзывается болью. Такое поведение для Алекса не характерно, я думала он мой личный ангел хранитель а, оказалось, он может стать моим личным бесом.