Gallifrey and other stuff

0.       Казалось, что сон никогда не закончится. Муторный, тяжёлый, на удивление связный и нелепый. Богоподобная разрушительная сущность из параллельного измерения, восставший из гробницы Рассилон, рассерженная на своего пилота ТАРДИС, обретшие плоть образы из детской книги. И в конце — Доктор, уходящий в другую вселенную; его слова полны злобы и боли, и, о Время, даже в бестолковом сне она слишком уж хорошо понимает, что им движет и почему такое решение — единственное правильное. И только когда наконец закрывается дверь ТАРДИС, она вспоминает, что раз это сон, то его можно прервать. Усилием воли выныривает в реальность и лежит с закрытыми глазами, безуспешно пытаясь поймать ускользнувшее чувство времени. 1.       Она всего лишь слишком устала; ничего непоправимого. Скоро рассвет. Чувство времени наконец встает на свое место, а за ним и ощущение реальности в полной мере. Почему во сне события последних дней казались столь сюрреалистичными? Будто одна часть рассудка хотела защитить другую — или защитить одни воспоминания от других, Париж и Кембридж от Мертвой Зоны, от Неверленда и Загреуса. Недавние воспоминания слишком живые и материальные, будто веревками опутывают горло и руки, затягиваются до боли, оставляют ссадины на коже.       Она снова укрывается с головой и пытается выбросить всё из мыслей. Слишком хочется спать. 1.       Воспоминания о сне начинают размываться, оставляя после себя лишь смутную тревогу, но и она задерживается не слишком надолго. Голос Доктора раздаётся у нее над ухом: – Не спишь? – Сплю. Почти. Откуда ты здесь взялся? – Прилетел. Спи дальше, – Доктор целует её в висок и приобнимает за талию; то ли мгновенно засыпает, то ли просто затихает, не желая тревожить. Непривычно, почти непонятно — быть настолько близко и чувствовать умиротворение от присутствия того, кто всегда приносит хаос.       Сны тают в предрассветных сумерках.