Дневники безумия

Что-то во мне навсегда изменилось. И впервые в моей, не такой уж и длинной жизни, это был отнюдь не очередной болезненный перелом. Это изменение было приятным. Оно щекотало меня изнутри пушистыми лапами, даря надежду, что завтра будет намного лучше чем сегодня. Я выйду отсюда. Выйду своими ногами. Одна мысль об этом заставляла все мое естество трепетать. Андрей сосредоточено перебирал свои бумаги, и я, не желая нарушать таинство, не двигаюсь и даже не дышу. Его запах все еще дурманил мой ум, и трезво соображать не удавалось. Мое состояние было похоже на опьянение, как тогда, когда я со своими одноклассниками пробралась в каптерку к трудовику, и мы выпили все его запасы водки. Нам было весело, мы как будто стали одним целым, хорошими друзьями. Делились историями, смеялись и танцевали. Сейчас я тоже ощущала это единение, но оно было куда сильнее и крепче, чем в то мимолетное приключение. Обычно течка превращала меня в колючий комок ненависти. Но в этот раз я не чувствовала себя, как смертельно больная. Было даже что-то приятное в этом состоянии. Рядом с парнем ощущала свое тело чем-то невесомым и пушистым. Медленно до меня доходило понимание “истинной пары”. Сначала вкрадчиво и осторожно, осознание затапливало меня изнутри теплом, и я даже не осознала, когда пошла якорем на дно океана безграничного счастья. — Я подчищаю твои следы в документах, — нарушает его голос тишину, — Выпустить тебя мне не дадут. Но сделать так, чтобы тебя не искали в моих силах. Вменяемость присуждается коллегиально, добиваться свободы в этом направлении времени нет, да и бесполезно это. За четыре года никто не удосужился проверить тебя, значит и сейчас дело пересматривать не будут. Скоро намечается день открытых дверей, ты можешь уйти, как посетитель. Надо раздобыть тебе нормальную одежду… Переночуешь в моем кабинете. На моем лице появилась улыбка, и как я не старалась убрать её, мне это не удавалось. Наши взгляды встречаются. — И ради Святого Ёжика, можешь не смотреть на меня так? — Как? — переспрашиваю, не совсем понимая, что он имеет в виду. — Будто я сладкий Бог Пироженок, — улыбается, даже не так, смеется Андрон. И я отчетливо вижу, как в его светло-голубых глазах пляшут искорки. Он делает шаг ко мне и, в тесноте кабинета, оказывается совсем рядом. — Я ведь тоже не железный, — проникновенный шепот. Он еще даже не касался меня, а я уже влажная. Вот нельзя быть таким красивым. Таким привлекательным. Таким заманчивым. “Если он не уберется отсюда, его затрахают до смерти,” — во второй раз пронеслась в голове мысль. До дня Д, часа Ч, и минуты М я жила в его кабинете, буквально прописавшись в этих четырех стенах. Его запах, даже в часы отсутствия своего владельца, не давал ощущать себя одиноко. Я могла смотреть в окно, в моей жизни появилось место рассветам и закатам. Здесь не было камер и безумных омег, не было озабоченных санитаров. Ничего из того, что приносило мне столь сильный дискомфорт. Здесь не было скуки. Он веселил меня; давал читать свои заумно написанные книги, с которых я ничего не могла понять. И мы много говорили о побеге. — Придется спилить твои рога, — извиняющимся тоном произносит Рошин. — Они слишком заметны. Невольно прикасаюсь к наростам на своей голове, которых пила не касалась ни единого раза. Сколь сильно я ненавидела их с детства, мне ни разу не давали их убрать. И сейчас, было даже тяжело прощаться с ними. А к черту! — Идем пилить? — полна решимости сделать это сейчас же, немедля. — Зайдем в операционную, там есть пила для трепанации черепа. Там же и переоденешься. Мне нужно будет покинуть тебя ненадолго, чтобы привести экскурсию. Когда в операционную войдут люди, присоединишься к ним. Привыкала к мысли об обычной жизни. Неопределенность будущего меня больше радовала, чем пугала. За стенами Больницы непременно все совершенно по-другому, и мне хотелось скорее оказаться на воле и попробовать все, что только можно. Первым делом я бы занялась любовью со своим Альфой. Вот непременно! Прям на пороге больницы! Чтобы все видели! А какие мысли посещают вас во время течки? Он держал меня на руках и целовал. Но мне было так отчаянно мало этого. — Одевайся, — подает он мне больничную одежду. Без слов подчиняюсь, прикрывая затертой рубашкой юбку и майку. Еще пару минут. Всего пару минут мне нужно побыть психически больной. Но Боги, как трудно было ступить за порог кабинета! Будто за пределами убежища меня ждала свора адских псов, желающих растерзать мои душу и тело своими зубами и когтями. Было страшно вновь встретиться с преследующим меня маньяком. — Не стоит бояться, — ободряюще улыбнулся он и открыл дверь. Ярко освещенный коридор был абсолютно пустынен. На старт. Внимание. Вперед! С места перехожу на бег, не давая своему страху кусать себя за пятки. За мои ахиллесовы пятки. Влетаю в операционку, бросаюсь к шкафчикам с инструментами. Расположение пилы мне рассказал Рошин, и я безошибочно добираюсь к ней. Щелк. Включить. Машина завибрировала в моих руках. Секундное промедление, чтобы привыкнуть к аппарату. И я полная решимости, подношу пилу к рогам, ориентируясь на почти зеркальном отражении на стальном шкафе. Сначала я вижу кровь, что взлетает парой капель. А затем приходит боль. Ощущение сверления зуба, вот только это совсем не зуб. Закусываю губу, чтобы не издать ни звука. Отпиленный кусок меня звонко шлепается на столешницу. Рука дрожит, и пилку приходится брать обеими ладонями, чтобы случаем самой себе не устроить лоботомию. Второй рог укатывается куда-то под стол. Открываю непослушными пальцами перекись водорода, и выливаю бутыль себе на голову до последней капли. — Надо же, коза решила спилить свои рога, — слышится голос сквозь шипение перекиси, что показалось мне в тот миг шипением змеи. Поднимаю взгляд на дверь и встречаюсь глазами со своим ужасом. — Не подходи... — поднимаю вперед собою окровавленную пилу, каждым своим движением, отдавая оду решимости. Его это не останавливает, мое движение лишь заставляет его ускориться. — Да что тебе надо от меня?! — взмахиваю руками, пытаясь отмахнуться от навязчивого преследователя. В воздух отлетает два пальца. Вскрикиваю. Он заливается смехом, хватая оставшимися пальцами рубашки с такой силой, что та рвется. Избавляясь от остатков рубашки, оббегаю стол, вырываясь из операционной. Бегу со всех ног туда, откуда слышится шум толпы. Врываюсь в неё, под дружный вздох-вскрик. Я несомненно выглядела безумнее, чем когда-либо, с не успевшей застыть кровью в волосах. Но тем не менее, в обычной одежде, больше походила на жертву, чем на нападавшего и это было немаловажным аспектом. Без раздумий Андрон хватает меня за руку. И мы бежим. Я не поспевала за большими ногами парня, и он закинул меня на плечо, ни на секунду не уменьшая скорости. За нами ломанулась и вся толпа в панике, не понимая, что происходит. Мы просто смели двери, не давая охране шанса нас задержать.