Прыщи

– Нет, и не просите, мистер Малфой! Верещание Помфри отдавалось в больной голове так, будто там спорили и размахивали дубинками с десяток троллей одновременно. Люциус обреченно сполз с кровати. Будущее представлялось весьма унылым. – И учтите, что если вы попытаетесь произнести это заклинание еще раз, то в следующий раз обмороком не отделаетесь! Кожа слезет с вас словно чулок. Словно чулок, мистер Малфой! Едва дверь больничного крыла захлопнулась, Люциус полез в карман мантии и вытащил маленькое зеркальце. И застонал. На лбу и щеках багровели вздувшиеся прыщи. Он осторожно потрогал пальцем один из них: на зеркальце брызнула белая влага. Люциус скривился от отвращения. – Ничего не поделаешь, дорогуша, – сочувственно сказало зеркальце. – Придется тебе смириться с тем, что ты уже не первый красавчик. – Заткнись! – рявкнул разозленный Люциус и решительно зашагал к подземельям Слизерина. Надо было что-то делать. Вот только что?! ----------------------------- Первый раз прыщи появились, когда ему исполнилось тринадцать. Летом, на каникулах, за два часа до бала у Блэков Люциус, любуясь собой в зеркале, обнаружил на своей щеке подозрительное красное пятно. Мама, перепуганная не менее перепуганным Люциусом, за полчаса перепробовала все возможные лечебные заклинания, потом, отчаявшись, наложила косметические чары, и Люциус благополучно отправился-таки на бал. На следующий день прыщей было уже пять. За десять дней в поместье тайно побывало десять колдомедиков, и каждый из них только руками разводил. Прыщи Люциуса оказались такими же исключительными, как и он сам. Их нельзя было отнести ни к одной известной категории, они не устранялись ни одним проверенным путем. Ни одно зелье по сведению прыщей тоже не дало результат. Люциус уже совсем было впал в уныние, как вдруг через две недели прыщи исчезли сами собой. Малфои вздохнули с облегчением, надеясь больше никогда об этом не вспоминать. Однако не тут-то было. С тех пор прыщи обрели привычку выскакивать на коже Люциуса несколько раз в год и в самое неподходящее время, а косметические чары, между тем, истончали кожу и ввиду частого использования выдавали побочные эффекты один за другим. ---------------------------- В слизеринской спальне седьмого курса не было никого – в Хогвартсе вовсю шли уроки. Люциус сел на постель и вытащил из-под подушки надушенную записку. Оливия Паркинсон, старшая сестра однокурсника, благосклонности которой Люциус добивался уже восемь недель, наконец назначала ему свидание. Он порвал записку в мелкие клочки и лег на постель, чувствуя себя глубоко, непоправимо несчастным. Ну что, что еще можно сделать, чтобы избежать позора?! Проще всего, конечно, было прямо сейчас удрать из Хогвартса, но он слишком хорошо представлял, что по этому поводу скажет (а главное, сделает) отец, который на свое собственное лицо, изуродованное давней болезнью, не обращал никакого внимания. Помимо какого-нибудь очень неприятного наказания, с него вполне станется отправить Люциуса обратно в Хогвартс. И это даст повод для насмешек вдвойне. Внезапно от двери послышался тихий, всхлипывающий, голос: – Люциус, ты здесь? Голос явно принадлежал Снейпу, второкурснику, с которым Люциусу приходилось возиться в десять раз больше, чем со всем остальным факультетом. А то, что Снейп плакал, говорило о том, что произошло что-то серьезное. Забыв о своем лице, Люциус выскочил из-за полога. Снейп стоял перед кроватью, весь в крови, придерживая плетью висящую руку. – Перелом, – сказал он. – Залечи, пожалуйста. Люциус, выругавшись, произнес заклинание. Снейп поморщился и присел на кровать. Люциус с досадой принялся убирать с него кровь и грязь. – Опять с Поттером подрались? Снейп промолчал, покорно пережидая поток заклинаний. И вдруг его огромные черные глаза стали еще огромнее: он уставился в лицо Люциуса. А потом произнес волшебную, самую волшебную в жизни Люциуса, прямо-таки наиволшебнейшую, фразу: – А хочешь, я тебе их сведу? ------------------------------- Каким образом Снейпу удалось достать рецепт того самого, чудодейственного, зелья, долгое время оставалось для Люциуса загадкой. Однако уже на следующий день зеркальце показывало прекрасное юное лицо с совершенно чистой кожей. Самое неприятное в процедуре состояло в том, что Снейп выдавливал гной из прыщей Люциуса и вводил его в состав зелья, но, поскольку прыщи появлялись чуть ли не каждую неделю, вскоре к касаниям снейповских рук Люциус привык. Готовилось зелье быстро, за полчаса, варили они его в пустынном крыле третьего этажа. Зелье ускоряло вызревание прыщей. Сначала, приняв его, Люциус ужасно пугался, потому что на его глазах старые прыщи лопались, а на щеках, лбу, шее появлялись все новые и новые. Все это страшно нарывало. Люциуса тошнило, но через полчаса кожа начинала очищаться. Прыщи само собой высыхали и отваливались. И Люциус чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Прямо скажем, гораздо счастливее, чем, например, в тот день, когда он наконец лишился девственности. И даже счастливее, чем в тот день в возрасте восьми лет, когда кузина Элизабет подарила ему первый поцелуй. Кстати, о поцелуях. Они тут как раз были при чем. Разумеется, изначально Снейп совершал свое прекрасное дело по спасению Люциуса безвозмездно. Но и Люциус не оставался в долгу. Например, приглашал на каникулы в поместье, разрешил пользоваться библиотекой Малфоев, старался подкидывать ингредиенты для многочисленных зельеварческих экспериментов. А потом вдруг, через пару лет, Снейп неожиданно в ответ на вопрос Люциуса: «Чем я могу тебя отблагодарить?» попросил научить его целоваться. Люциус с сомнением посмотрел на не слишком опрятного мальчишку с сальными патлами, потом подумал, что тот еще пригодится, а от него не убудет, и принялся просьбу выполнять. В конце концов, так даже дешевле. Вопреки опасениям, целовать Снейпа оказалось не неприятно, у его губ был не жабий, а вполне себе человеческий вкус, так что в следующий раз подобная просьба уже не испугала. Года через два поцелуи как-то походя перетекли в нечто большее, и Люциус в конце концов счел это вполне безопасным способом разнообразить семейную жизнь. Самое главное – Снейп всегда под рукой и страшная тайна Люциуса в полной сохранности. Вот и спустя двадцать пять лет после описываемых событий Люциус Малфой просыпался утром в одной из удаленных спален Малфой-мэнора и, подойдя к зеркалу и обнаружив на щеке маленькое красное пятно, бросался будить сладко спящего на второй половине кровати Северуса Снейпа. Тот, в свою очередь, набрасывал рабочую мантию и спешил в любимую подвальную лабораторию поставить на огонь котел для варки усовершенствованного во всех отношениях зелья. Потом Люциус выпивал залпом содержимое принесенного ему кубка – да, да, теперь лекарство имело привкус его любимой малины и оставляло после себя долгое, однако совсем не приторное послевкусие. Далее, пронаблюдав мгновенное исчезновение прыщей, Люциус традиционно награждал собственного зельевара поцелуем. А поцелуй также традиционно перерастал в жаркий утренний секс. И, млея в объятиях своего лекаря, Люциус лениво думал, расскажет ли он когда-нибудь Северусу, что давно уже нашел в его сборнике рецептов то самое зелье, которые излечивает от подобных прыщей навсегда.