Сын своего отца

- Опять? – Мундус оторвался от кофе и улыбнулся, самодовольно вертя в толстых жирных сосисках-пальцах куриное перо. В его вопросе не было враждебности, и Данте кивнул головой. - Хранение и распространение наркотиков, групповое изнасилование, вождение в нетрезвом виде, превышение скорости, сопротивление аресту, появление в непристойном виде в общественном месте, квалифицированное, как мелкое хулиганство… - Эй, мое хулиганство не такое уж и мелкое! - Данте согласно кивал головой каждому пункту, но тут не выдержал, возмутился и потянулся к бугру в кармане плаща и вытащил пачку. Поелозив по столу, на котором сидел, вытащил из кармана джинсов зажигалку. Протянул сигарету Мундусу – тот мотнул одновременно головой и свободной от кофе рукой. Данте пожал плечами и прикурил сам. Взгляд зацепился за черно-белые рентгеновские или как там их снимки. - Когда уже этот полуфабрикат из живота вылезет? Он уже сколько вечеринок напропускал?! Мундус приосанился и выпятил все свое солидное достояние (можно подумать кровиночку в животе носил именно он) и открыл рот. - Знаю, знаю. – Торопливо перебил его Данте. – Быстро только кошки родятся, но я этого братика с 12 лет жду! Он хоть точно пацан? Я умру, если появится принцесса и станет в нашем злодейском логове всюду завязывать розовые бантики, вымоченные в крови маленьких розовых поняшей! - Вот, смотри, пацан это. – Мудус ткнул толстым сарделькоподобным пальцем в какой-то засвет на снимке. - Стар я стал, уже не разгляжу таких маааленьких вещей. – Фыркнул чуть успокоенный Данте и цинично скинул пепел с сигареты в раскрытый портал. - Скоро твой день рождения. – Как бы между прочим вспомнил Мундус. – Выбирай: остров в теплом море, дюжина голых белокурых ангелиц с утра в постели или фендеровская гитара с автографами Брайана Адамса, Мика Джаггера, Эрика Клапто… - Гитару! – подскочил на столе возбужденный Данте и исполнил сумасшедший запил на воображаемом, а скоро таком реальном инструменте. Старик отвесил ему шутливый подзатыльник и отправил буйствовать где-нибудь во дворе. А острые клыки Сильвер Сакс уже жадно карабкались к неоновому морю реклам, отраженному в выцветшем ночном небе. На не спящий Лимбо опускалась ночь. - Что, приятель, онанизм – удовольствие не для всех? – ухмыльнулся Данте и закурил. Младенческое лицо из уродливого механизированного желудка согласно булькнуло. – У вас семейное, верно? – Данте вспомнил братца Мясника, Тирана с щупальцевым шевелящимся ирокезом на лысой голове и двумя здоровенными утыканными шипами дубинками вместо кистей. Лицо в пузыре-телевизоре кивнуло головой и завистливо покосилось на сигарету в руке отпрыска Мундуса: курить тоже наслаждение не для каждого! - А хочешь, устрою?! – внезапно приободрился Данте и, выцепив дьявольским крюком бармена, приказал тому раскурить кальян. Прямо на месте, пропуская дым через колбу вон того калечного бедолаги. Жалкий людишка, в первый раз увидевший демона во всем величии и красоте, всхлипнул и грохнулся в обморок. Под градом пощечин очнулся и, обнажив тощие ягодицы, предложил себя в качестве выкупа. Данте смеялся до слез и, только кое-как справившись с приступом хохота, смог повторить заказ. Да, один кальян. Да, вот в этого толстопуза и побыстрее! Сам фыркнул и, прихватив недопитую бутылку, двинулся к выходу. На самом деле, если Мяснику понравится, то вскоре бармен обрастет постоянной и очень благодарной клиентурой, готовой его на руках носить. Фигурально выражаясь. Столько историй, священных и сказочных, он слышал о городе на перекрестке миров. Когда-нибудь – Данте это знал так же твердо, как сейчас держал в ладони горло бутылки – ему предстоит править, направлять, управлять Лимбом. Точно так же, как и его отцу. Но это – потом. Ближе к старости. А, если повезет, роль правителя возьмет младший братишка, который сейчас так задорно дает ему пять прямо из живота Лилит. Самого Данте вполне бы устроило никогда не править балом и навсегда остаться только принцем Ада. К сожалению, он не был уверен, что его брат с ним согласится, в конце концов, кто в здравом уме поменяет вечеринки и развлечения на банки, графики и отчеты? Даже президенту США на личный мобильник прикольно звонить только первые пятьдесят раз. Ответом ему стал исполинский огненный гриб, вырастающий над площадью фестивалей, над его площадью, черт побери, над площадью, где Данте играл панк-рок! - Бля, чертовы террористы! – Данте в ярости ударил бутылкой по стене и понесся через Лимб к месту теракта, до крови сжимая бутылку и очень надеясь, что успеет перехватить хоть кого-нибудь и искалечит террористов розочкой. Всюду огонь… Запах гари, паленой плоти, и не только плоти людей. Горящие остовы машин и гигантских передвижных телевизоров… и, конечно, никаких террористов. Сын Мундуса сплюнул и закричал в грязно-серое небо, вызывая трусливых тварей на бой. Здесь и сейчас. До этого террористы не были его проблемой. Их война - война Боба Барбаса за телевизионный эфир и лайки на лимбо-тубе никогда не была его войной. До этого момента. Данте наскоро осмотрелся, приметил вдалеке громадную тень: Охотник уже спешил к месту катастрофы, перепрыгивая через одну крышу. С его обонянием тягаться бесполезно – Данте бы только запутал следы, попытайся он помочь. Оставалось только вернуться к Сильвер Сакс. Навстречу ему – пришлось сойти с пути, укрывшись в Лимбе – неслась горизонтальная волна ярости: город корчился, асфальтовые змеи дорог скинули вековую неподвижность и яростно извивались, карабкались по монолиту камня, готовы разорвать виновника в клочья. С неимоверным скрежетом добрый десяток фонарных столбов и парочка скамеек сплелись в единое целое: сторожевой гомункул, десятки таких по всему городу. Оживала каждая камера в проклятом городе. Но ярость отца только обрадовала сына: уже знает, уже готов дать отпор. То, что у Мундуса гости, он определил еще в коридоре. Человек, самка, ранена. Вихрем ворвался, проигнорировав табличку не беспокоить, готовый рвать и метать. Ну да, девчонка, связанная, на стуле у портала, одна штука. В глубокой отключке, судя по всему. Не постельная сцена, и слава богу: от тела собственного отца, похожего на гриб и консистенцией и цветом и липкостью Данте ощутимо передергивало. Кстати, еще один повод провести день в бою, а не в тусовке. - Полчаса назад её поймали с бомбой у Микси. Данте моргнул раз, другой, неверяще уставился на голые расцарапанные коленки девушки: почему Микси? Старая немощная леди, прикованная к инвалидной коляске, не покидала свой дом уже несколько десятков лет, но очень радушно встречала любого гостя. Самого Данте иначе как детеныш не называла, и, усадив на невысокий табурет, закармливала вкуснющими пирожками с мясом, да еще и каждый раз пеняла Мундусу, что мальчик слишком худ. «Мальчик» же, который уже давно отрастил косую сажень в плечах, только кивал головой на предложение добавки: рот был слишком занят для разговора. - Она… в порядке? – севшим голосом поинтересовался Данте, волновавшийся совсем не о девушке. - Да! – Мундус в ярости схватил со стола инкрустированное перламутром папье-маше в форме нимба и запустил его в стену. – Как и Боб Барбас! - Бобби?! – неверяще переспросил Данте тоном «вот ты пошутил сейчас, правда» в тайне мечтая, что на Боба напала очередная оголтелая фанатка. - Все нападения были ширмой, отвлекающей нас. Воспользовавшись суматохой, ебучие террористы убили обоих… Лилит и…сына. Разбитая бутылка от неожиданности выпала из руки Данте: -Что?! – Брови Данте стали одной прямой линией. – Ты…. Нет, Мундус не шутил. Гимн демонов, внезапно заигравший в разгромленном яростью Мундуса пентхаусе, заставил вздрогнуть обоих. Старина Боб стоял среди разломанных декораций, правая линза его очков была разбита, под глазом намечался огромный синяк, но улыбался он широко: - Это Боб Барбас. Просто выполняю работу бога. Я прерываю трансляцию для экстренного сообщения. Полиция установила местонахождение террористической организации, взявшей на себя ответственность за недавние теракты, и силы спецназа штурмуют их штаб-квартиру в данный момент. - Перед тем, как отключиться, она назвала имя: Вергилий. – Пояснил Мундус. – А дальше найти этого Вергилия было только делом техники. Данте хмуро разглядывал фигурки муравьев-спецназовцев, споро выскакивающие из черных гробовозок. - …он там? Убийца? Мундус кивнул головой. Боб Барбас, точно слыша вопрос Данте, выдал на экран изображение беловолосого парня сразу в трех проекциях. - … террорист, которого вы видите на снимке. Не сомневайтесь, виновные обязательно предстанут перед правосудием, живыми или мертвыми. Это Боб Барбас. Просто выполняю работу бога. - Аминь. - Широко улыбнулся Данте. Ему был нужен только адрес. - Я. Вырву. Ему. Сердце! – Мудус стиснул челюсти и, подняв ладонь на уровень груди, резко сжал пальцы и дернул на себя. - Поторопись, иначе тебе не хватит террористов. – Данте бросил взгляд на присланное Бобом смс. Район был ему знаком: бары средней паршивости, заброшенные здания начала 50х, ставшие притонами для бомжей, наркоманов и прочих хиппи. – Я принесу сюда его сердце. – Выкрикнул он, уже летя вниз, к гостеприимным и удобным для бега крышам. Забавно: логово террористов было в десяти минутах бега, если через лимб. Добравшись до нужного дома, Данте провел беглую рекогносцировку: машины спецназа и полицейских, небольшая толпа младших демонов… Убийца внутри, и он должен добраться до него первым. Стоит попробовать через черный вход. Ах, его нет? Не проблема, сейчас будет! Проламывая этаж за этажом, Данте вскоре достиг подвала, переделанного под секретное убежище. Навстречу ему бросился человек в халате, практически тут же пристреленный одним из федералов. Данте нагнулся над бьющимся в предсмертной судороге телом, жадно принюхался, выискивая знакомые оттенки. Ничего, только животный страх, кричащий о боли и возможной (практически гарантированной) смерти. Несколько раз дорогу преграждали стальные челюсти дверей, но демон достаточно быстро приспособился «выбивать» их, просто разбивая панели управления. Был велик соблазн поддаться внутреннему хаосу и хорошенько повеселиться, влившись в стаю из зубов и когтей, гоняющую жертв по ставшему ловушкой убежищу. Но не сейчас же, черт, не сейчас! Хотя мысль о загнанных в собственной крепости террористах странно его возбудила, как вчера в клубе. Он напомнил себе, зачем он здесь: мелкий мертв. У него больше нет и никогда не будет брата. Свободное человечество воспользовалось своей свободой, убив его неродившегося братишку. FUCK THEM ALL!!! Он найдет убийцу: на его руках остался запах крови, который нельзя смыть. Найдет и притащит отцу его бьющееся сердце: старик имеет право хоть на что-то хорошее в этот чертов день. Нашел, пришлось спасти, попутно шугнув Мясника со своего пути. На самом деле Данте не злился на него, и завтра проставит демону виски. Или кальян, если их маленький опыт этой ночью принес удовольствие. Но сейчас – отбросил весьма бесцеремонно: убийца – его и только его добыча. А тот и рад: спасенный, почувствовал себя ребенком, чье страстно загаданное желание внезапно сбылось: пораженно дернул головой на бок и раскрыл объятия: - Данте, это правда, ты?! Вид у чертова террориста притом был таким, будто он только что выиграл в лотерею. Данте ухмыльнулся и перехватил рукоять ребелллиона подубонее: в этой лотерее разыгрывались отнюдь не поощрительные призы. - Постой… ты не узнаешь меня? – террорист моргнул несколько раз, растерянный, разозленный и обескураженный. Но это был чистый блеф, и улыбка Данте подтверждала это. Он знал все, что нужно. У него больше не было брата. Короткий бой, быстрая победа. Выпустив наружу раздиравший его изнутри хаос, Данте пригвоздил убийцу к алтарю, от которого отчетливо несло беличьим пометом и акульим жиром, точно такой же запах шел от волос девчонки, которая пыталась убить Микси. Точно, он же хотел сделать старику подарок. Дождавшись, когда тянущий к нему ладонь в умоляющем жесте ублюдок отключится, Данте выдернул меч и брезгливо обтер его подкладкой чужого плаща, затем – спрятал, подхватил тяжелое безвольное тело, перекинул через плечо, вымазавшись в странно знакомо пахнущей крови. Он принесет отцу бьющееся сердце ублюдка вместе с ним самим. Данте уверен: уж Мундус придумает, как поступить с убийцей.