Мои любимые детки.

- Так, раз никто не признается... Сколько времени? - Восемнадцать-тридцать пять! - Восемнадцать плюс тридцать пять... Это пятьдесят три... Пятьдесят третий у нас Новгородский. Новгородский, ты виноват!- решил Россия, радостно улыбаясь. Ему нравилось, когда была система и виноваты были как бы не все, а кто-то конкретный. - Чего-о-о?!- не согласился с такой системой внезапно найденный виновник, который вообще во всем этом не участвовал и мирно читал у себя в комнате греческий роман про знойную и горячую лошадь, украденную знойным и горячим испанцем в знойной и горячей Греции. - Ну, прости. Рандом к тебе жесток и беспощаден,- похлопал Россия по плечу слегка офигевшего любителя греческих романов.- Иди в угол, ты наказан. - Но я не разбивал вашу чертову дверь!- возмутился Новгородский, который не хотел просто так терпеть произвол в доме. Потому что наказывать надо всех, кто участвовал в ломании двери, а не тех, кто вообще не подозревал ничего о данном акте. - Но ты пятьдесят третий,- пожал плечами Иван, будто данный факт объяснял полностью все, начиная от поломки двери и кончая ответственным за апокалипсис. - Ну и что?!- всплеснул руками Новгородский, который был против того, чтобы его так эксплуатировали по номерному признаку. Поддерживать его никто не решался, боясь, что влетит самим. - А то. Живо в угол, а то я тебя там посмертно закопаю,- мило улыбнулся Брагинский, который после работы пришел слегка уставший, взвинченный и нервный, а тут выясняется, что лаковую дверь из итальянского дуба в его кабинете детки сначала немного обрызгали кислотой, потом слегка попинали ногами, а затем просто вынесли всей массой. Потому что кто-то пустил слух, что в кабинете был тортик. - Ну рискни,- хмыкнул Новгородский, скрещивая руки на груди и вызывающе глядя на двухметрового отца семейства. В общем, в углу стоял не только пятьдесят третий, но и шестидесятый с шестьдесят девятым. Потому что решили, что надо помочь брату. Но их героизм оказался неоцененным, поэтому их тоже лишили ужина и упекли в самый темный угол - под лестницей. - Ну мы деби-и-илы,- самокритично протянул Тверской, ковыряя ногтем обои и пытаясь написать слово "помогите". Кровью писать он передумал, потому что добрые братцы предложили для более удобного писания разбить ему нос. - Дебилы,- кивнул Псковский, сидящий на полу и лениво зевающий. Ему хотелось спать, но тут было слишком пыльно, людно и, к тому же, хотелось есть. - Я-то нет, а вот вы точно да,- согласился Новгородский, потирая синяки на руке. Он себя дебилом не считал, потому что попал сюда почти что за провинность, тогда как братья угодили исключительно за свою нежную к нему любовь. - Вот и будь после этого этим... Как его... Кто там людей любит?- задумался Тверской, потирая подбородок и пытаясь вспомнить выскочившее из головы слово. Слово ехидничало и не давалось. - Каннибал?- хихикнул Псковский, который тоже слово это забыл, хотя и понимал, что имеет ввиду их штатный маг. Тверской тоже хихикнул, а потом приложил руку к животу. Есть хотелось не слабо, тем более после такой грандиозной схватки с дверью. - Может еду приколдуешь?..- предложил Новгородский, который тоже хотел есть, хоть в схватке с дверью участия и не принимал. А дразнящие ароматы жаренных сосисок проникали даже под лестницу. Ведь нельзя лишать детский (почти что детский) организм вкусной и полезной пищи! Организм может устроить бунт. - Ну, можно попробовать,- почесал себе затылок Тверской, спутывая и без того лохматые жесткие волосы. Задача его была весьма легка, но осложнялась тем, что маг и не представлял, в каком именно месте и что стоит на столе. Поэтому любое чародейство превращалось в веселую лотерею. Сначала в этой забавной рулетке им выпал ножик. Возникнув в вспышке изумрудного пламени, он упал на пол, чуть не попав по ноге Новгородскому. Добрые братья, однако, не стали ругать мага и лишь напомнили, что при еще одном таком инциденте, ножик без всякой магии появится в ноге Тверского. Парень впечатлился и решил колдовать по-крупному. Сначала ничего не было, лишь что-то потрескивало, будто воздух начинал заряжаться статическим электричеством. Волосы зашевелились, вставая дыбом и красиво дергаясь, будто решив танцевать хип-хоп. А потом с потолка упал стол. Стол, с кусками пола, к которым он в кухне был прикручен, с едой на нем, с парочкой стульев, правда, без седоков. С кухни донесся хор возмущенных голосов. Остальному семейству не понравилось то, что у них украли еду со столом. И ладно бы просто еду. Но стол-то за что?! - Это потому что вы не пятьдесят третьи!- весело закричал им Новгородский, а затем решил последовать умному совету братьев - поедать все, что выжило переброс и падения с высоты в полметра, пока с кухни не прибежали народные мстители и не начали мстить за салат Оливье.